Статьи

В обзоре научной конференции, посвященной 100-летию со дня рождения профессора В. Я. Колдина, представлена информация о выступивших на ней и тематике их докладов. Разнообразие тем указывает на многосторонность анализа творчества ученого. Речь шла о влиянии учения профессора на развитие криминалистики и судебной экспертизы в России за весь период; о значении вышедших под его редакцией и с авторским участием фундаментальных коллективных трудов ученых криминалистов, судебных медиков и специалистов других экспертных отраслей в 2002 г. «Вещественные доказательства. Информационные технологии процессуального доказывания» и в 2007 г. «Криминалистика. Информационные технологии доказывания», а также об его монографии «Судебная идентификация» (2002 г.), изданной в 2019 г. на английском языке; о проблемах идентификации личности при исследовании многочисленных останков особенно; о значении методологии криминалистического анализа в борьбе с преступностью на финансовом рынке. Основным тезисом этих выступлений была актуальность положений, характеризующих вклад ученого в развитие научного знания для современной криминалистики и судебной экспертизы и использование этих знаний в правоприменительной деятельности, а также о высоких его нравственных качествах.

Данная статья представляет собой воспоминания благодарного ученика о своем учителе — докторе юридических наук, профессоре кафедры конституционного и муниципального права юридического факультета Московского университета Руслане Федоровиче Васильеве. Автор рассказывает о его стиле преподавания и научного руководства, вспоминает о его вкладе в научное обеспечение правотворческой деятельности, обращается к наиболее интересным сюжетам ряда научных исследований Р.Ф. Васильева.

Значение взглядов П. Атийя для разработки волевой теории договора сложно переоценить. Его труды по договорному праву заметно выделяются на фоне других доктринальных источников common law, оказавшихся под сильным влиянием, напротив, меновой теории. Их анализ показывает, что влияние континентально-правовых подходов к пониманию договора, оказавшееся наиболее заметным в XIX в. (к концу XVIII — началу XIX вв. впервые после трудов Генри де Брактона XIII в. возобновляется практика написания юридических трактатов (legal treaties), были переведены на английский язык работы Ж. Дома, С. Пуфендорфа, и особенно Р.-Ж. Потье, и т.д.), сохранилось и все еще сильно до настоящего времени. Тем не менее вызовы, которые поставило время перед волевой теорией, а также ряд критических замечаний, наиболее часто высказывающихся в отношении нее сегодня, заставляют автора искать ответы на возникающие сомнения. Их анализ позволяет оценить, насколько волевая теория по-прежнему способна сохранять свою значимость и адекватно отвечать на потребности договорного права.

Статья посвящена вопросам ограничения имущественных прав в западных губерниях России. В исследовании затрагиваются проблемы крестьянского землевладения и политика русификации этих территорий. Привлекается обширный нормативно-правовой материал, судебная практика и архивные документы. Польские восстания в 1830–1831 гг. и 1863–1864 гг. кардинально меняют государственное строительство в регионе. Происходит последовательное ограничение прав польской шляхты, начинается русификация края. Указ 10 декабря 1865 г. вводит понятие «лицо польской национальности» и ограничивает право собственности шляхты на владение землей. Польские крестьяне не подпадали под действие Указа, и их право на покупку земельных участков не ограничивалось. Начинается процесс формирования нового слоя крупных польских землевладельцев из бывших крестьян, что вызывает серьезные опасения в правительственных кругах, так как это не соответствовало проводимой политике русификации края. В конце XIX в. в практике применения Указа 1865 г. был выявлен ряд проблем, касающихся в том числе круга лиц, в отношении которых должен был быть применяем этот нормативно-правовой акт. При определении правомочия субъекта во главу угла ставится его конфессиональная принадлежность. Одновременно поднимается вопрос о замене понятия «лицо польской национальности» на «лицо иностранных вероисповеданий». В статье показано различие взглядов в правительстве на правовое регулирование земель поляков недворян. Делается вывод о достаточно взвешенном подходе законодателя при разработке узаконений и глубоком анализе проблем, выявленных в практике.

Статья посвящена факультету советского права, который существовал в 1-м Московском государственном университете с июня 1925 по апрель 1931 г. В рамках данного факультета произошло в значительной мере возрождение системы подготовки юристов, действовавшей до революции 1917 г. в императорском Московском университете.

В статье раскрываются предпосылки и причины новой реформы юридического образования в Советской России, результатом которой стало появление в Московском университете вместо правового отделения ФОНа факультета советского права; дается характеристика внутренней организации факультета, анализ его учебной программы и применявшейся методики преподавания юридических наук. Особое внимание уделяется студенчеству, преподавательскому коллективу и руководителям факультета.

Статья состоит из трех разделов: введение; создание факультета советского права 1-го МГУ — структура, учебный план и методика преподавания юридических наук; студенты, преподаватели, деканы факультета советского права.

Среди форм преступной деятельности с применением огнестрельного оружия и (или) взрывных устройств особое место в последние годы стали занимать вооруженные нападения на образовательные организации, приобретающие форму массовых убийств. С учетом сравнительной новизны данного феномена для российской действительности существует потребность разработки адекватных тактико-методических подходов к их расследованию и предупреждению. В настоящей работе предпринята первая в отечественной криминалистической науке попытка системного анализа структурных элементов криминалистической характеристики массовых убийств в образовательных организациях. Рассматриваются типичные сведения об обстановке места происшествия, о способе совершения преступления, следовой картине, а также об особенностях личности преступника. Обосновывается позиция о нецелесообразности выделения в качестве отдельного элемента криминалистической характеристики сведений о личности жертв — их выбор носит неперсонифицированный характер, определяющим фактором является физическая досягаемость. Рассматриваемые преступления зачастую выступают копиями известных ранее актов насилия. Это непосредственно отражается на криминалистическом своеобразии и подчеркивает их наднациональный характер, а также указывает на потенциальную специфику их проявлении в российском контексте.

В статье анализируются проблемы экспертной оценки эмоционального состояния лиц, совершивших правонарушения, включая множественные убийства, с целью установления наличия или отсутствия у них аффекта. Рассматриваются критерии судебно-психологической экспертизы юридически значимого аффекта, особенности его диагностики и методологические подходы к определению, подвиды аффекта и специфика их квалификации. Отмечается несоответствие психологического понятия аффекта юридическому понятию внезапно возникшего сильного душевного волнения; неоправданное преувеличение законодателем значения обстоятельств, провоцирующих аффект, при квалификации аффективных действий по привилегированным ст. 107, 113 УК, при этом не уделяется должного внимания анализу особенностей поведения обвиняемого в момент совершения преступления, до и после агрессивных действий, а также не учитывается субъективный фактор в восприятии ситуации конфликта, особенности личности обвиняемого, наличие у него «патологической почвы» и т. п. Вместе с тем у лиц с психическими аномалиями (в рамках вменяемости) можно наблюдать утяжеленную картину аффекта с признаками глубокой аффективной суженности сознания, когда на высоте аффективного взрыва происходит иррадиация аффективной агрессии на окружающих, которые нередко оказываются случайно включенными в психотравмирующую ситуацию или имеют к ней отдаленное отношение (так называемые распространенные или иррадиирующие аффект-деликты)

13 марта 2025 г. исполнилось 100 лет со дня рождения доктора юридических наук, профессора, заслуженного юриста РФ, заслуженного деятеля науки РФ, заслуженного профессора МГУ, ветерана Великой Отечественной войны, методолога, выдающегося ученого-криминалиста, разработки которого самым значительным образом повлияли на развитие отечественной криминалистики и зарождение судебной экспертологии Валентина Яковлевича Колдина. Эта дата стала серьезным поводом для переосмысления научно-методологического наследия ученого. Установлено, что часто приписываемая Валентину Яковлевичу роль в формировании и развитии криминалистической идентификации раскрывает лишь малую часть его значительного вклада в науку. Проведенная работа показывает, что эволюция его методологии и системы взглядов сосредоточена в трех принципиальных результатах: закреплении за криминалистической идентификацией универсальности не только в уголовном судопроизводстве, но и во всех других видах юридического процесса, а также в правоприменении в целом; формировании и развитии идеи об экспертно-криминалистических технологиях в правоприменительной деятельности, объединившей несколько поколений ученых-криминалистов; обосновании и представлении экспертно-криминалистической картины мира правоприменения. В совокупности эти положения справедливо претендуют на парадигмальный характер и могут оказать (уже оказывают) влияние на пересмотр места криминалистики в системе научных знаний.

Современное понимание преступлений коррупционного характера является результатом длительной эволюции научных взглядов, в формировании которых принимали участие как российские, так и зарубежные ученые. Первоначально данной категорией деяний занимались только с точки зрения их оценки в уголовном праве. Однако уже в первой четверти XX в. началось их криминалистическое осознание. Это было связано с возрастающей ролью государства в жизни общества после Первой мировой войны, что повысило опасность любых нарушений в работе административного аппарата. В США была выдвинут концепция «беловоротничковой преступности», которая существенно отличалась от преступности «низших классов» («синих воротничков»), поскольку такие преступники формируются в совершенно иных социальных условиях и обладают иными навыками, чем обычные правонарушители. На этой основе было выработано учение о «преступности корпораций». Советские ученые шли по аналогичному пути, который формировался не столько под влиянием учения о классовой природе преступности, сколько в связи с необходимостью решения практических проблем. Первоначально они рассматривали единую группу «хозяйственных и должностных преступлений», поскольку именно государство стало основным хозяйствующим субъектом. Впоследствии произошло выделение именно управленческой компоненты в деятельности должностных лиц, что и привело к закладыванию основ современного понимания преступлений коррупционного характера

В статье анализируется вклад ученых кафедры криминалистики юридического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова в создании и развитии информационно-познавательной концепции криминалистики. Возникновение данной концепции было обусловлено как потребностью криминалистики в создании общих теоретических и методологических положений, позволявших бы использовать их для анализа имеющегося эмпирического материала, так и необходимостью разграничить области исследования между криминалистикой и уголовным процессом. В то же время использование информационно-познавательного подхода к анализу предмета и объекта криминалистики было бы невозможно без творческого использования учеными кафедры методов и средств информатики и кибернетики. Автор рассматривает эволюцию взглядов авторов данной концепции, анализирует ее понятийный аппарат. В качестве положительных сторон указанной концепции выделяются: выявление общих закономерностей в различных видах криминалистической деятельности на основе анализа проходящих в них информационных процессов; понимание преступной и криминалистической деятельности как сложных информационных систем; создание единых теоретических и методологических основ для исследования криминалистически значимой информации о преступной деятельности; разработка технологий информационного доказывания. В работе делается вывод о возможности использования ряда идей информационно-познавательной концепции криминалистики в современных условиях

В статье рассматривается возникновение и становление первой частной криминалистической теории — теории криминалистической идентификации. Указано, что термин «идентификация» введен в криминалистический оборот известным французским криминалистом А. Бертильоном. В статье отмечена особая роль в становлении рассматриваемой теории выпускника Московского императорского университета (1896) С.М. Потапова, который заложил ее научные основы как частной криминалистической теории, определил формы идентификации, классифицировал объекты идентификации и обозначил основы методики идентификационных исследований. Рассмотрен существенный вклад в отдельные положения теории криминалистической идентификации Б.И. Шевченко и В.Я. Колдина, занимавшихся научно-педагогической деятельностью на кафедре криминалистики МГУ. Б.И. Шевченко является автором классификации следов в трасологии на основе механизма следообразования, которой мы оперируем и в настоящее время. В.Я. Колдин усовершенствовал научный аппарат теории идентификации, разработал методику идентификационных криминалистических экспертиз, создал алгоритм и структуру взаимодействия субъектов поисково-идентификационной деятельности в доказывании

В статье на междисциплинарном уровне исследуются вопросы индивидуализации монозиготных близнецов методами криминалистической (судебно-медицинской) ДНК-идентификации. Проблемное поле состоит в том, что при STR-анализе, являющемся основой экспертных методик и создания баз генетических данных, с образцами монозиготных близнецов получают идентичные профили ДНК. С позиций интегрирующего специалиста обсуждаются юридические, статистические и молекулярно-генетические аспекты проблемы. На примерах из практики продемонстрированы последствия данного ограничения для уголовного и гражданского судопроизводств. Показано, что при сопоставимости фактических обстоятельств вынесенные судебные решения могут значительно различаться. Приведены данные о частоте естественного рождения монозиготных близнецов и частоте их рождения после применения медицинских репродуктивных технологий. Обосновано, что, несмотря на исходную генетическую идентичность, накопление спонтанных мутаций, эпигенетические и иные факторы приводят к возникновению различий у монозиготных близнецов, детектируемые современными технологиями. Рассмотрены вопросы их применения в криминалистике и судебной медицине для установления тождества и родственных связей. Обсуждаются проблемы и перспективы дальнейших разработок вопросов идентификации монозиготных близнецов.

Настоящая статья посвящена одной из актуальных задач теоретического развития современной криминалистики, имеющей ярко выраженное прикладное значение, — обеспечению судебного следствия в цивилистическом процессе. Отталкиваясь от междисциплинарного статуса криминалистики как науки, разрабатывающей не только специальную методологию расследования и предупреждения преступлений, судебного следствия, но также и криминалистического обеспечения судебной деятельности в других видах судопроизводства, мы сталкиваемся с необходимостью создания частных учений и теорий в его развитие. При этом в криминалистическом обеспечении нуждаются средства (источники) доказательств, которые допущены в качестве таковых законодателем в гражданском и арбитражном процессе. Из понимания доказывания как познавательно-практической деятельности, состоящей в получении (собирании, закреплении), исследовании и оценке доказательств, вытекает, что применение криминалистических возможностей должно относиться к допустимым в процессе: письменным доказательствам, вещественных доказательствам, объяснениям сторон и других участников процесса, показаниям свидетелей, аудио- и видеозаписям, заключениям и показаниям экспертов, консультациям и показаниям специалистов. Также оно должно охватывать общеметодические основы с учетом стадийности судопроизводства, распределения бремени доказывания, его состязательности и иных особенностей гражданского и арбитражного процессов.

В статье доказывается целесообразность и настоятельная необходимость использования средств, приемов и методов, разработанных в науке криминалистике, в иных направлениях юридической и иной правоприменительной деятельности, кроме уголовно-процессуальной деятельности. Обозначена тенденция расширения сфер применения криминалистических знаний, а также увеличения объектов внимания современной криминалистики без изменения традиционных представлений об объектах и предмете данной науки. Показаны возможности криминалистики в решении задач, возникающих в конкретных ситуациях (условиях) использования криминалистических знаний в обеспечении цивилистического (гражданского, арбитражного) процесса, административного производства и таможенного разбирательства. При этом показывается, что криминалистические (экспертные) методики и технологии идентификации личности (дактилоскопия, габитоскопия, ДНК-идентификация и др.), а также технологии установления подделки денежных знаков и ценных бумаг остаются неизменными и в перечисленных формах процессуальной деятельности. Без каких-либо модификаций они могут использоваться в уголовном, гражданском, административном процессе; оперативно-розыскной, таможенной, банковской или управленческой деятельности, а также в сфере криминалистического сопровождения и защиты бизнеса (предпринимательской деятельности). Обращено внимание, что для овладения всеми компетенциями, перечисленными в образовательных стандартах высшего юридического образования, обучение криминалистическому (профессиональному) мышлению на всех уровнях подготовки юристов должно стать стержневой задачей криминалистики, которая будет решаться, базируясь на использовании методов логики, психологии и других наук, на использовании теории игр, рефлексивного управления, фактологического анализа, информационного моделирования и др.

Статья посвящена анализу становления, современного состояния и перспектив развития четвертой, заключительной части криминалистики — методологии расследования преступлений. Актуальность исследования обусловлена изменением структуры преступности, реформированием правоохранительных органов, усложнением нормативного регулирования и ростом влияния высоких технологий. Цель работы состоит в определении направлений совершенствования общей и особенной частей методологии расследования. На основе историко-правового анализа уточняется содержание и соотношение понятий «методика» и «методология» расследования, обосновывается выделение методологии расследования в качестве самостоятельного раздела криминалистики. Показана необходимость включения в общую часть методологии вопросов организации расследования сложных многоэпизодных и транснациональных преступлений, а также развития теории криминалистической характеристики преступлений и криминалистической теории признака. Особое внимание уделено роли признаков преступления и перспективам использования технологий больших данных и искусственного интеллекта для разработки цифровых и прогностических криминалистических характеристик, в том числе по составам с дефицитом эмпирической практики. Обосновывается включение тактики судебного разбирательства и вопросов профилактики в методологию расследования, а также предлагаемая последовательность этапов криминалистической деятельности: выявление, раскрытие, расследование, судебное рассмотрение, предупреждение преступлений

В статье представлена теоретико-методологическая модель установления причинно-следственных связей в системе элементов механизма преступления. Раскрывается содержание криминалистического причинно-следственного анализа как интегрального метода расследования, включающего диалектический метод познания и специальные криминалистические методы — метод причинного следования, версионный метод, пространственно-временной анализ, а также криминалистическое моделирование и эксперимент. Обосновывается разграничение понятий «причина» и «условие» применительно к расследованию преступлений. Особое внимание уделяется реконструкции причинных цепей на основе материальных следов, анализу действий преступника в единстве их внутренней и внешней сторон, а также методам преодоления ситуаций множественности причин. Показывается значение установления причинно-следственных связей для доказывания причастности лица к совершению преступления и восстановления объективной картины события. Обосновывается практическая и теоретическая значимость предложенного подхода, а также перспективы его развития за счет интеграции современных технологий, включая искусственный интеллект.

В криминалистических публикациях пока еще остаются спорные и не до конца решенные вопросы, относящиеся к пониманию важных существенных проблем криминалистики, тактики, ее сущности, содержания и дальнейшего развития. Спорно понимание криминалистической тактики только как системы рекомендаций о наиболее целесообразных, рациональных приемах производства следственных действий и процесса расследования. Такое мнение не соответствует сущности криминалистики, как науки, опирающейся на исследования закономерностей преступной деятельности. Разработаны, должны использоваться и фактически используются на практике тактические положения, которые обязательны для следования им в процессе расследования. К правилам относятся: необходимость на самом первоначальном этапе следствия выяснять алиби подозреваемого/обвиняемого, обеспечить параллельную проверку всех версий, производить осмотр места происшествия по делам об убийствах, изнасилованиях, других насильственных преступлениях, кражах обязательно в отсутствие подозреваемого, обвиняемого даже в случаях его явки с повинной

Предложено понятие «условно-наводящий вопрос» — это такой вопрос, который вместе с сопровождающей его информацией поначалу может показаться и быть воспринят как наводящий; сформулирована следующая закономерность: «у сексуальных насильников, сексуальных маньяков, серийных убийц нередко проявляется неудержимое стремление к совершению последующего или нескольких последующих преступлений на том же самом месте или вблизи того места, где было совершено одно из последних либо предыдущих преступлений»

Проведенный анализ научных исследований последних лет свидетельствует о том, что авторы этих исследований в последнее время стали пренебрегать языком криминалистики, который сложился на протяжении времени ее существования как отрасли знания и науки. Данная тенденция негативно и существенно влияет на чистоту изложения криминалистических данных, полученных в процессе исследовательской деятельности, а также разрушает такой важный элемент общей теории криминалистики, которым является ее язык, а известно, что язык в числе других элементов формирует криминалистику как науку. Особенно ярко эта тенденция проявляется в процессах формирования «новых» определений криминалистических понятий и «уточнении» уже сложившихся понятий. Авторы работ пренебрегают, а скорее всего не знают рекомендаций классических теоретических источников, обращенных к методологии формирования понятий в науке, что причиняет вред криминалистике как науке. Эта важная проблема тезисно обозначена в настоящей статье

Статья приурочена к 100-летию со дня рождения видного советского и российского правоведа, доктора юридических наук, профессора кафедры теории государства и права и политологии юридического факультета, заслуженного профессора МГУ имени М.В. Ломоносова Олега Эрнестовича Лейста (1925–2003). Показаны основные вехи его научной биографии. Отмечается, что творчество О.Э. Лейста органично сочетает в себе доктринальные разработки юристов дореволюционной школы с тем лучшим, что было высказано правоведами в период советского времени. О.Э. Лейст разработал комплексное исследование права и государства. По его оценкам, в масштабе общества юридическое мышление не может сложиться по приказу свыше, оно возникает вместе с массовым повседневным интересом к осмыслению общественных отношений через конкретные права и обязанности их участников, основания возникновения этих прав и обязанностей, в связи с процессуальными гарантиями правоотношений и ответственностью за нарушения прав и невыполнение обязанностей. Значительный вклад в фундаментальную юриспруденцию О.Э. Лейст внес разработкой темы санкций и юридической ответственности. Его внимание было сосредоточено на анализе места санкций в структуре правовой нормы, связи материального права и процесса с правовыми гарантиями членов общества. Делается общий вывод, что во многом благодаря работам профессора Лейста в настоящее время в России обеспечивается преемственность и развитие теоретико-правовой науки.

Статья посвящена сравнительно-правовому исследованию проблем правосудия в условиях глобальных вызовов современному экономическому правопорядку, имея в виду анализ общего и особенного в законодательном и судебно-правоприменительном опыте Российской Федерации и Республики Казахстан по решению соответствующих вопросов. Раскрываются некоторые особенности судоустройства указанных стран, основные направления деятельности органов правосудия в координатах экономического конституционализма и его основополагающих начал, связанных со взаимоотношениями бизнеса и власти, защитой прав субъектов предпринимательства. Анализируя роль судебной власти в системе рыночных отношений, особое внимание уделяется деятельности органов конституционного правосудия двух стран, их решениям как по защите, так и развитию национальных экономик, созданию условий для устойчивого экономического роста стран в контексте обеспечения государственного суверенитета, инвестиционной привлекательности. Важное значение имеет в этом плане сравнительно-правовое исследование обеспечения единообразия судебной практики по разрешению экономических споров и на этой основе — формирование прецедентных начал в правовых системах Российской Федерации и Республики Казахстан. Кроме того, на основе проведенного сравнительного анализа авторы предлагают определенные концепты корректировки национальных правопорядков в обозначенной сфере.

В статье обращается внимание на влияние изменения размера территории государства и социальной структуры общества на организацию государственного единства. Доказывается, что изменения в организации борьбы с разбоями на местах происходили постепенно и не одновременно на всей территории государства. Ограничение льгот крупных вотчинников (служилых князей) в области суда шло параллельно с созданием местных учреждений для осуществления суда по тяжким преступлениям, причем полномочия этого суда передавались от кормленщиков, назначаемых великим князем (позднее царем) выборным от населения. Попутно обращается внимание на высокий уровень грамотности местного населения городов и волостей, выборные из которых вели делопроизводство по преступлениям, а затем, с середины XVI в. — по фискальным делам. Обращается внимание на то, что сочетание центрального и местного аппарата с начала XVII в. опиралось не только на печальный опыт Смутного времени, но и учитывало потребности изменения порядка управления местами в связи с резко увеличившейся территорией государства, что объективно требовало усиления централизации. Подчеркивается, что к началу XVII в. уже сложился центральный бюрократический аппарат управления и в ходе опричнины и Смутного времени произошли изменения в характере землевладения.

Одними из правомерных исключений в правилах ВТО, которые позволяют ее членам отступить от выполнения возложенных на них в рамках ВТО обязательств, являются исключения по соображениям безопасности. На сегодняшний день не сложилось единых теоретических и практических подходов к толкованию и применению исключений по соображениям безопасности. Вместе с тем именно отсутствие правовой определенности в отношении данной группы исключений приводит к злоупотреблениям со стороны некоторых членов ВТО, которые расширительно толкуют правовые категории «существенные интересы безопасности» и «наличие чрезвычайных обстоятельств в международных отношениях». Подходы третейской группы ОРС ВТО в торговых спорах, в которых рассматривались исключения по соображениям безопасности, могли быть использованы для формирования относительно единообразной практики толкования и применения исключений по соображениям безопасности. Вместе с тем в последующих торговых спорах, выводы третейской группы ОРС ВТО продемонстрировали наличие правовой неопределенности по вопросу толкования и применения исключений по соображениям безопасности. Подобная ситуации не позволяет членам ВТО, в том числе Российской Федерации, прогнозировать решения ОРС ВТО относительно перспектив оспаривания односторонних ограничительных мер, введенных по соображениям национальной безопасности. В связи с чем подача жалобы Российской Федерацией в ОРС ВТО станет возможной после формирования относительно единообразной практики толкования и применения исключений по соображениям безопасности.

В доктрине сохраняется дискуссия относительно текущего положения папства в международном праве. Ключевой вопрос, в отношении которого ученым не удается достичь консенсуса, заключается в том, обозначают ли наименования «Римский престол» («Апостольский престол», «Святой престол») и «Государство Град Ватикан» («Град Ватикан») два отдельных субъекта международного права под руководством верховного понтифика, либо служат синонимами для одной и той же самостоятельной политической единицы (или обозначают соотношение части и целого в отношении такой единицы). Как демонстрирует практика участия Римского престола и Града Ватикана в двусторонних и многосторонних международных договорах, каждое из этих образований признается отдельной стороной соглашения, которое она заключает. И Апостольский престол, и Град Ватикан действуют в качестве обособленных друг от друга субъектов международных обязательств и ответственности. В необходимых случаях обе единицы могут одновременно оказываться участниками одних и тех же трехсторонних и многосторонних соглашений. Поскольку по соображениям организационной экономии у Града Ватикана отсутствует собственное внешнеполитическое ведомство, в большинстве случаев международные договоры от его имени и по поручению подписываются представителями Государственного секретариата Римского престола. Таким образом, «дуалистическая» концепция международной правосубъектности Апостольского престола и Государства Град Ватикан наиболее точно определяет положения дел в межгосударственной практике.

В рамках единого экономического пространства ЕАЭС устранение нарушений правил конкуренции осуществляется пятью национальными антимонопольными органами, а также Евразийской экономической комиссией (ЕЭК). Критерии и правила определения компетенции каждого из этих органов, установленные в Договоре о ЕАЭС и в национальных законодательствах, не позволяют однозначно, оперативно и безошибочно установить компетентный антимонопольный орган до начала расследования. Автор анализирует недостатки концепции трансграничных рынков, а также особых условий, дифференцированных по видам нарушений, которые применяются для установления компетенции ЕЭК на проведение расследования, а также указывает на принципиальную невыполнимость процедуры обоснования собственной компетенции национальным антимонопольным органом, поскольку она изначально требует достоверного исключения того, что рассматриваемый случай антиконкурентного поведения входит в компетенцию ЕЭК. На основе обобщения недостатков существующей системы определения компетентного органа, с привлечением практики Евросоюза в статье даются рекомендации по совершенствованию критериев и процедуры определения компетенции ЕЭК и национальных антимонопольных органов: предлагается разработать критерии установления компетентного органа, исходящие из признаков возможного нарушения, а также из общедоступной информации о потенциальном нарушителе и соответствующем рынке. Кроме того, взамен существующей предлагается процедура совместного установления компетентного органа, которая даст возможность избежать споров о компетенции и о подведомственности дел.

Правопорядку Евразийского экономического союза и деятельности Суда ЕАЭС посвящено множество публикаций отечественных авторов, однако вопросы, связанные с конфликтным потенциалом взаимодействия права ЕАЭС с иными отраслями международного права, в частности с международным инвестиционным правом, остаются в недостаточной степени исследованными в литературе. В данной статье рассмотрены риски появления конкурирующих друг с другом толкований норм права ЕАЭС, как осуществляемого Судом ЕАЭС, так и трибуналами, рассматривающими на основании норм права ЕАЭС споры между инвесторами из государства-члена ЕАЭС и государствами-реципиентами инвестиций, которые также входят в число членов Союза. Данная проблема перешла из теоретической в практическую плоскость в связи с появлением первых решений инвестиционного арбитража, толкующих нормы Договора о ЕАЭС. Это говорит о том, что в обозримой перспективе Суд ЕАЭС может оказаться в ситуации, схожей с конфликтом между Судом Европейского Союза и инвестиционным арбитражем. Указанное противостояние недавно завершилось полным устранением возможности арбитражного рассмотрения так называемых «внутренних» инвестиционных споров между инвесторами, являющимися гражданами стран ЕС, и другим государством-членом ЕС.

Статья рассматривает регулирование торговли услугами в ЕАЭС, а также поэтапное формирование единого рынка услуг в рамках Договора о Евразийском экономическом союзе. Проанализированы основные этапы, цели и принципы создания единого рынка услуг, включая условия для поставки и получения услуг между государствами-членами Евразийского экономического союза. Особое внимание уделяется гармонизации законодательств в сфере транспорта, финансовой политики и энергетики. С момента создания евразийского экономического союза достигнуты значимые результаты по созданию единого рынка услуг и общих рынков в стратегических секторах. Такое регулирование позволит ускорить развитие цепочек добавленной стоимости. Особое внимание необходимо уделять современным тенденциям развития торговли услугами, например вопросам цифровизации.

Статья посвящена выявлению и оценке основных результатов годичной работы нового состава Суда ЕАЭС, приступившего к выполнению своих обязанностей 1 января 2024 г., их сопоставлению с итогами деятельности Суда за прошедшее десятилетие, а также с результатами работы первого состава Суда в первый год его функционирования. Автором проанализированы статистические данные о деятельности Суда по состоянию на 31 декабря 2024 г. (поступившие обращения, принятые к производству заявления, рассмотренные дела, принятые судебные акты (в том числе с разбивкой по видам), круг вопросов, ставших предметом рассмотрения и др.) и сделан вывод о существенной нагрузке на новых судей уже в первый год их работы. Акцентировано внимание на правовых позициях Суда, сформулированных в принятых им решениях (по делам о разрешении споров) и консультативных заключениях (по делам о разъяснении) по проблематике общих принципов и правил конкуренции, функционирования таможенного союза в ЕАЭС, санитарных, ветеринарно-санитарных и карантинных фитосанитарных мер, а также трудовых отношений в органах Союза. Констатирован факт отсутствия пока еще у представителей обновленного состава Суда единообразия в понимании и применении права ЕАЭС, а также выявлены проблемные аспекты, связанные с формулированием судьями особых мнений при принятии судебных актов.

С момента создания ООН и закрепления в ее Уставе положений о достоинстве и ценности человеческой личности индивид попадает в поле зрения международного права, но, согласно классическому подходу, не является его субъектом в первую очередь в силу отсутствия у него права на участие в создании норм международного права. При этом в последнее время доктринальное осмысление статуса индивида в межгосударственной системе существенно эволюционировало, становится очевидным постепенное признание роли, которую он играет в международном праве. Вопрос о международной правосубъектности частных лиц, к которым стоит отнести не только индивидов (физических лиц), но и юридические лица, а также любые негосударственные образования (ассоциации, профсоюзы, некоммерческие организации), требует особого внимания, особенно в контексте развивающихся интеграционных правопорядков, в которых частные лица являются не только «объектами» правоотношений, но и полноправными субъектами. Такой вывод можно сделать потому, что в правопорядках интеграционных объединений присутствуют не только вертикальные отношения между частными лицами и государством, но и горизонтальные отношения между частными лицами, также регулируемые правом интеграционного объединения. В этой связи признание правосубъектности частных лиц в правопорядках интеграционных объединений может быть обосновано через введение термина «локальная правосубъектность» частных лиц в международном праве, которая может быть рассмотрена с различных углов зрения — как прогрессивное развитие международного правопорядка с акцентом на все большее включение гуманитарных ценностей и принципов и примат международного права (в данном случае права интеграционного объединения) над внутригосударственным правом, а также на более простом уровне как прямое регулирование прав и обязанностей частных лиц международным правом и доступ этих лиц к правосудию.

Концепция метавселенной, как стратегическое видение перспектив развития киберпространства, отражает амбициозные притязания виртуальных сообществ на установление глобального цифрового правопорядка, основанного на правилах. Глобальный цифровой договор 2024 г. демонстрирует стремление ООН к преодолению цифрового неравенства и достижению Целей устойчивого развития путем вовлечения всех заинтересованных лиц в управление Интернетом. Неправительственные организации и виртуальные сообщества активно внедряют в жизнь эмерджентные цифровые решения и ставят на повестку дня мирового сообщества широкий круг правозащитных вопросов. Государства в свою очередь стремятся защитить свой цифровой суверенитет, обеспечить законодательное признание и судебную защиту цифровых прав граждан. Конструктивный правозащитный дискурс в киберпространстве развивается благодаря взаимодействию государств и неправительственных организаций в направлении всеобщего признания цифровых прав. Призывы виртуальных сообществ к полной свободе Сети от государственных институтов постепенно сменились декларациями необходимости свободы от киберпреступности и свободы для реализации интеллектуальных и цифровых прав. Цифровая свобода, как юридическое состояние, требует имплементации правовых гарантий справедливой конкуренции на виртуальных рынках, что на уровне транснационального права выражается в признании специальных принципов кибервзаимодействия. ООН исходит из того, что множество интересантов цифровой среды стратегически управляют там искусственным интеллектом, однако с позиции транснационального права форматы взаимодействия государств и неправительственных организаций приводят к обратному: росту влияния транснациональных корпораций и реализации в киберпространстве экстерриториальной юрисдикции развитых государств.

В настоящей статье продемонстрирована практика Верховного Суда Российской Федерации на примере некоторых рассмотренных им дел в порядке обжалования, которая связана с реализацией права ЕАЭС. Речь, в частности, идет о делах об административных правонарушениях, а также об экономических спорах. В статье приводятся выдержки из отдельных постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерацией, содержащих разъяснения по вопросам реализации права указанного Союза в сфере внутригосударственных отношений. Обращается внимание на меры, осуществляемые Верховным Судом Российской Федерации по доведению практики Суда Союза до сведения судей и работников аппарата судов. Практика Верховного Суда Российской Федерации представлена в статье не исчерпывающим образом.

В статье рассматриваются основы правового регулирования деятельности воздушного транспорта в рамках Евразийского экономического союза (ЕАЭС), а также проблемы правового регулирования вопросов обеспечения безопасности полетов и обслуживания воздушного движения в ЕАЭС. Отмечается, что с учетом многолетнего опыта экономической интеграции в различных регионах мира на определенном этапе данной интеграции перед государствами неизбежно встает вопрос о координации (согласовании) их политики в области транспорта, включая воздушный транспорт, и создании на региональном уровне системы его правового регулирования, поскольку без развития транспортных связей и соответствующей инфраструктуры вряд ли возможно успешное формирование единого регионального рынка товаров, услуг, капиталов и трудовых ресурсов. Несмотря на то, что в праве ЕАЭС заложены хорошие основы для либерализации регулирования авиатранспортной отрасли и формирования общего рынка услуг воздушного транспорта в рамках ЕАЭС, успешная реализация данных задач зависит от скорейшего решения в том числе следующих проблем: (а) определение правовой формы, которая будет использоваться для либерализации правового регулирования воздушных сообщений в рамках ЕАЭС; (б) определение этапов либерализации правового регулирования воздушных сообщений в ЕАЭС, включая этапы расширения доступа к рынку авиаперевозок и снятия иных ограничений на осуществление коммерческой деятельности авиапредприятий; (в) решение вопроса о возможности изменения условий, касающихся владения и контроля над авиапредприятиями в ЕАЭС, с целью применения так называемой концепции «общности интересов», предусматривающей, что государство-член ЕАЭС имеет право допустить к эксплуатации воздушных линий авиапредприятие, в отношении которого «преимущественное владение и фактический контроль» осуществляются любым государством-членом ЕАЭС или его гражданами и юридическими лицами; (г) решение вопросов о том, в каком объеме и на каком этапе будет осуществляться правовое регулирование обеспечения безопасности полетов и обслуживания воздушного движения и каковы могут быть формы взаимодействия ЕАЭС и Межгосударственного авиационного комитета.

Исполнения частными и публичными субъектами на территории ЕАЭС экстерриториальных односторонних ограничительных мер, принятых третьими странами в отношении других стран Союза, очень часто порождает конфликт между исполнением иностранных санкций и принятыми обязательствами, вытекающими из членства в интеграционном объединении. В этой ситуации возникает научная и практическая проблема, связанная с определением, насколько совместимы с правом ЕАЭС действия государств-членов и частных субъектов по ограничению торговли товарами и услугами с хозяйствующими субъектами других стран ЕАЭС, если такие ограничения обусловлены введением третьими странами односторонних экстерриториальных санкций. Указанная проблема стала предметом судебного разбирательства судом ЕАЭС в рамках консультативной процедуры. Суд пришел к выводу о недопустимости ухудшения условий торговли услугами, включая услуги воздушных перевозок по сравнению с режимом, действующим на дату вступления Договора о ЕАЭС в силу. Однако в судебном акте отсутствуют выводы относительно правомерности введения ограничений на полеты, введенные одним государством против авиакомпании из другой страны Союза. Автор полагает, что в большинстве случаев ограничения торговли товаров и услуг, вызванные исполнением иностранных санкций, не совместимы с правом Союза, причем как в случае введения их со стороны государств-членов, так и со стороны частных субъектов. Поскольку в первом случае нарушаются принципы внутреннего рынка, а во втором общие правила конкуренции.

С учетом и на основании доктринального анализа положений Конституции России рассматривается проблема соотношения или верховенства норм права — международно-правовых или внутригосударственных — в российской правовой системе. Обосновано, что Конституция обладает приматом над всеми источниками права в России. Только ратифицированные международные договоры РФ имеют верховенство над нормами федерального законодательства (то есть обладают качеством «надзаконности», но не «надконституционности»). В то же время таким качеством «надзаконности» не обладают общепризнанные принципы и нормы международного права, имеющие для России силу международного обычая, поскольку статус таких международных обычаев в Конституции РФ обойден молчанием. В силу формально-логического толкования Конституции РФ преимущественную силу над международными обычаями имеют нормы российских законов. Иерархия общих принципов права в российской правовой системе определяется их происхождением: они либо содержатся в конвенционных или обычно-правовых нормах международного права, либо закреплены в правовой системе России в форме законных или подзаконных актов. Решения международных организаций, обязательные для России в силу ратифицированных международных договоров, имеют в РФ «надзаконную» силу в той степени, в какой они не противоречат основам конституционного строя России.

Вопросы обратной силы (ретроактивности) правовых норм относятся к числу наиболее дискуссионных проблем как в международном, так и в национальном праве. Как показывает современная практика государств, они все чаще заключают международные договоры и принимают внутригосударственные нормативно-правовые акты с ретроактивным применением, реализуя таким образом суверенное право адекватно и быстро реагировать на изменяющиеся общественные отношения и регулировать свою экономику. Значительную роль в формировании доктринальных и практических подходов к решению этой проблемы играют решения высших (конституционных) национальных судов, а также международных судов и трибуналов. Практика международных судов, таких как ЕСПЧ и Суд ЕС, инвестиционных арбитражей и национальных конституционных судов ряда стран, включая Конституционный Суд РФ, свидетельствует об отсутствии консенсуса в вопросе ретроактивности за рамками уголовного права. Это говорит об отсутствии такого универсально признанного принципа права, как общий запрет ретроактивности, если такая ретроактивность приводит к ущемлению прав частных лиц, равно как и универсально признанной обычной нормы международного права с таким же содержанием.

Главы государств и правительств стран Евразийского экономического союза ставят новые стратегические цели по формированию общего научно-образовательного пространства ЕАЭС для обеспечения конкурентоспособности национальных экономик в международной гонке за инновационное лидерство. Достижение этих целей невозможно без создания эффективной правовой базы, устраняющей барьеры на пути осуществления совместных инновационных проектов, стимулирующей и обеспечивающей технологический прогресс. Исходя из этого, в статье предпринята попытка выявить пробелы в правовом регулировании научно-технологического развития ЕАЭС и государств-членов, сформулировать и обосновать конкретные предложения, которые могли бы придать евразийским интеграционным процессам в области создания, внедрения, коммерциализации и масштабирования новых технологий большую эффективность. По мнению авторов, в условиях ЕАЭС четкое и согласованное регулирование промышленной политики является залогом реализации инновационного потенциала Союза, особенно в части научно-технологического сотрудничества. Оно позволит устранить правовые барьеры, мешающие совместным инновационным проектам. С его помощью удастся провести давно назревшую унификацию терминологии в области науки и образования на основе национальных законодательств, а также пересмотр толкования принципов промышленной политики, включая принцип недискриминации, для приоритетной поддержки интеграционных проектов. Совершенствование правового регулирования различных форм государственно-частного партнерства превратит его в высокорентабельный инструмент технологической кооперации. Критический учет опыта Европейского союза в данной области, проведенный в исследовании, подсказывает, в частности, как системно провести пересмотр правового статуса Евразийских технологических платформ с тем, чтобы увеличить их КПД. В целом исследование помогает прояснить значимость наднационального подхода к созданию благоприятных предпосылок для повышения конкурентоспособности экономик государств-членов в глобальной инновационной среде, характерные для него ключевые императивы правового регулирования.

В настоящей статье авторами исследуются актуальные вопросы международного сотрудничества между государствами-членами ЕАЭС и странами БРИКС. Рассматриваются вопросы межгосударственного взаимодействия и перспективы развития интеграционных процессов между ЕАЭС и государствами БРИКС. Отмечается огромный экономический потенциал ЕАЭС и усиление его роли на постсоветском пространстве. Также авторами проводится анализ указанных межгосударственных объединений и отмечаются перспективы усиления интеграционного взаимодействия между указанными объединениями в условиях геополитической напряженности и односторонних недружественных мер, введенных западными странами в отношении Российской Федерации и Республики Беларусь. Указывается на особую роль РФ в деле углубления интеграционного взаимодействия между ЕАЭС и государствами БРИКС. Авторами отмечаются проблемы, которые препятствуют углублению интеграционных процессов в ЕАЭС. Указывается на важность единых рынков энергетических ресурсов в рамках ЕАЭС. Нормативно-правовая база союза формирует создание трех единых рынков в краткосрочной перспективе, однако для каждого из них существуют ключевые противоречия. Отмечается важность создания единых финансовых институтов развития и перспективы межгосударственного взаимодействия в рамках данных объединений.

Проблема реализации общепризнанных принципов отправления правосудия в процессуальном праве Евразийского экономического союза является одной из наиболее дискуссионных как в науке международного права, так и в деятельности Суда ЕАЭС. Практика Суда сформировала определенные процессуально-правовые подходы, в которых особое внимание уделяется универсальным принципам осуществления правосудия, в частности таким, как правовая определенность, принцип законных ожиданий, право на судебную защиту. Данные процессуальные принципы легли в основу деятельности Суда, в том числе по принятию заявлений, поступающих в Суд. В настоящее время выработаны правовые критерии приемлемости заявлений. Условно такие критерии можно разделить на две группы, концептуально отличающиеся по правовой значимости: по «судебным спорам» и по «разъяснению права». Для первой группы Суд выносит решение, а для второй — предоставляет консультативное заключение. Важно отметить, что толковательная функция Суда, проявляющаяся в предоставлении консультативного заключения, оказалась весьма эффективной и востребованной, о чем говорит не только статистика заявлений в Суд о разъяснении права, но и растущая роль консультативных заключений в правоприменительной практике органов ЕАЭС. Сформировавшаяся практика Суда в достаточном объеме реализует процессуальные принципы осуществления правосудия. Вместе с тем отмечается важность продолжения развития правоприменительной практики по реализации и соблюдению процессуальных принципов в правовой системе ЕАЭС.

12 марта 2025 г. отметил свой 85‑летний юбилей заведующий ка- федрой конституционного и муниципального права юридического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации, заслуженный деятель науки Российской Федерации, заслуженный профессор Москов- ского университета, член редакционной коллегии журнала «Вестник Московского университета. Серия 11. Право» Сурен Адибекович Авакьян.

Углубленное познание правовых явлений невозможно без понимания того, как они создаются (конструируются). Особенно важным это представляется для такого базового элемента права как нормы права. Общеизвестно, что норма права является важнейшим элементом механизма правового регулирования, служит фундаментом в правотворчестве и поэтому опосредовано выполняет важнейшие функции, связанные с реализацией права в обществе. Анализ правовой доктрины свидетельствует о том, что на сегодняшний день ученые не проводят четкой границы между категориями «норма права» и «правовая норма» и употребляют их как синонимичные. Норма права является основой для правоотношений и иных правовых явлений, с помощью которых обеспечивается правовое регулирования в различных социальных сферах. Одновременно с этим возникает вопрос о том, что из себя представляет конструирование нормы права как правовое явление. Изучение данного вопроса и составляет цель настоящего исследования.

В статье рассматривается процесс правового оформления раздельного жительства супругов без расторжения брака среди крестьян в последние десятилетия существования Российской империи. Привлекая неисследованные в науке ранее архивные материалы, автор демонстрирует три противоречащие друг другу линии правового регулирования раздельного жительства супругов: законодательный запрет (с малым числом исключений, прописанных в законе) на раздельное жительство мужей и жен; разрешение выдачи отдельных видов на жительство женам в порядке монаршей милости в практике III Отделения Собственной е. и. в. канцелярии, Департамента государственной полиции, Комиссии (Канцелярии) прошений на императорское имя; указы Правительствующего Сената, позволявшие местным органам в ряде случаев выдавать крестьянкам отдельные виды на жительство без согласия мужей. Делается вывод о том, что становление института раздельного жительства супругов в Российской империи проходило не одномоментно для всех сословий, а постепенно. Специфическое законодательство о крестьянах, прямо позволявшее выдачу отдельных видов на жительство членам крестьянского двора без согласия домохозяина, стало причиной, по которой именно крестьянское сословие первым получило право добиваться раздельного жительства супругов.

В статье рассматривается проблематика принятия Конституции Японской империи (конец XIX в.). Анализируются основания выбора Конституции Пруссии 1850 г. в качестве образца для Основного Закона Японии эпохи Мэйдзи и упоминаются причины, по которым были отклонены конституции некоторых других стран. Описываются обстоятельства, вынудившие политиков Японии приступить к работе над составлением основополагающего нормативного правового акта страны, первые проекты Конституции, вклад выдающегося японского политического деятеля Ито Хиробуми в разработке и принятии Основного закона Японии и влияние японских традиций и обычаев на определение статуса главы государства. Показаны переведенные с японского языка основные пункты подготовленного Ито проекта «Нацусима», на который опиралась рабочая группа по подготовке Конституции и комментарии к ней немецкого юриста Германа Рослера, к которому японские политики и юристы часто обращались за советом в сфере конституционного права. Подробно повествуется о том, что происходило 11 февраля 1889 г. В этот день состоялась церемония принятия Конституции, которая состояла из религиозной и светской частей. Этот день хорошо запомнился жителям Японского архипелага. С опорой на японские источники приводятся мнения японских ученых относительно первой японской Конституции в европейском понимании этого термина. Делается вывод о консервативном характере этого закона, который не смог предотвратить приход к власти милитаристов и развязывание ими войн в середине и в конце первой половины XX в.

Проблема правового регулирования договоров, не предусмотренных действующим позитивным гражданским законодательством, давно является объектом научных изысканий многих поколений ученых. Предоставление участникам гражданского оборота свободы, необходимой им для осуществления их деятельности, должно признаваться существенным условием плодотворного развития экономики государств, основанной на началах свободного рынка. Юридическое признание различных нетипичных частноправовых конструкций как раз представляет собой одно из проявлений такой свободы. В качестве основных таких нетипичных конструкций, наиболее часто встречающихся в практической деятельности, принято выделять непоименованные и смешанные договоры, под которыми понимаются соглашения контрагентов, в отношении которых действующим гражданским законодательством не предусматривается какого-либо позитивного регулирования. В этой связи основными целями настоящей статьи являются описание исторического развития российского нормативного регулирования смешанных и непоименованных договоров; выявления четкого разграничения указанных нетипичных соглашений между собой, а также с закрепленными в действующем гражданском законодательстве поименованными договорными конструкциями; анализ основных доктринальных позиций относительно существа и специфики смешанных и непоименованных договоров, в том числе иностранных исследователей; обнаружение оптимального механизма применения правовых норм к таким соглашениям.

В настоящей статье исследуются истоки и выявляются предпосылки возникновения института фирмы. Далее анализируется процесс становления учения о фирме в Европе в периоды Средневековья и Нового времени. В качестве источников использовалась отечественная и зарубежная (преимущественно немецкая) литература соответствующих периодов. При написании работы использовались историко-правовой, сравнительно-правовой и логический методы. С помощью этих методов было выявлено, что предпосылки возникновения института фирмы появились в Средневековой Европе, также была установлена взаимосвязь между появлением торговых товариществ в Средневековой Европе и потребностью в разграничении торговых сделок товарищей от личных сделок каждого из них. Отдельно подчеркивается, что уже в период Средневековья исследователями начало осознаваться разграничение обозначений на те, что индивидуализируют субъекты права и заменяют собой подпись и на те, что индивидуализируют объекты права и их свойства. Поставленная средневековыми юристами проблема привела к необходимости решения вопроса о том, что именно индивидуализирует фирма, коммерсанта или же торговое предприятие? Решение этого вопроса в конце XIX в. привело к разграничению понятий фирмы и предприятия.

В статье сравнивается процесс наследственного преемства в континентальном и англо-американском праве. Принято считать, что различие между ними заключается в непосредственном или опосредованном переходе наследства: если в континентальном праве наследство переходит наследнику, то в англо-американском праве оно сначала достается личному представителю (personal representative), а затем наследнику (beneficiary). Автор приходит к выводу, что причина различия заключается в том, что в континентальном праве наследник не только получает наследство, но и «ликвидирует» его, в то время как в англо-американском праве эти задачи распределены между бенефициаром и личным представителем. Понимание этого позволяет объяснить, почему англоамериканское право не знает континентальных завещательных отказов (легатов) и не признает сочетание ограниченной и неограниченной ответственности по долгам наследодателя. Кроме того, из этого следует, что и англо-американское наследственное преемство предполагает универсальное правопреемство, которое, однако, имеет место не между наследодателем и бенефициаром, а между наследодателем и личным представителем.

Помещения, машино-места, садовые участки, участки в жилых комплексах — известные многим, понятные и широко распространенные в России объекты права собственности. В то же время далеко не столь очевидными для участников гражданского оборота оказываются права и обязанности, неразрывно связанные с обладанием такими объектами: доля в праве собственности на общее имущество собственников недвижимых вещей, обязанность по его содержанию, право/обязанность участвовать в принятии решений по поводу такого имущества, обязанность не осуществлять строительное вмешательство в общее имущество, не занимать общие пространства, соблюдать установленный решением сособственников порядок пользования общим имуществом и т. д. Статья посвящена исследованию формирующегося в российском законодательстве института особой собственности, возникающей при выделении в недвижимых вещах (зданиях, земельных участках) частей самостоятельного хозяйственного назначения, принадлежащих разным лицам — индивидуальных объектов права собственности и частей общего назначения — общего имущества собственников недвижимых вещей. В работе предлагается именовать такой правовой режим посекционной собственностью, выстроить соответствующую систему законодательства с опорой на понятие комплекса недвижимых вещей для устранения неопределенности дефиниции «общее имущество собственников недвижимых вещей» и для обеспечения наглядности юридически значимых связей между индивидуальными объектами недвижимости и общим имуществом комплекса, между правами на эти объекты и между собственниками недвижимых вещей одного комплекса. Кроме того, в статье предпринимается попытка систематизации проявлений посекционной собственности в российском праве.

В статье анализируются представленные в дореволюционной российской уголовно-процессуальной науке подходы к определению полноты судебной власти и ее осуществления. После краткой характеристики понятия полноты судебной власти рассматривается реализация полноты судебной власти в аспектах судоустройства и судопроизводства. Показано, что полнота судебной власти в аспекте судоустройства предполагает наличие особых вспомогательных органов суда, которые содействуют суду в осуществлении его основного полномочия по осуществлению правосудия. Вопрос о полноте судебной власти в аспекте судопроизводства рассмотрен последовательно по стадиям дореволюционного уголовного процесса. При этом основное внимание обращено на то, каким образом судебная власть может контролировать ход производства по уголовному делу от начала до конца. В частности, в ходе дознания полиция была поставлена под контроль прокуратуры, при этом прокуратура считалась вспомогательным органом суда. На последующих стадиях уголовного процесса судебная власть в лице судебного следователя и суда, рассматривавшего дело, играла ведущую роль. Отдельно рассмотрена стадия предания суду, порядок которого дифференцировался в зависимости от преступления, ставшего предметом производства по делу.

Некоторые признаки вооруженных нападений на учебные заведения характеризуют эти события, как новый молодежный вид террористической активности, но в отличие от терроризма, исполнитель не имеет цели дестабилизации деятельности органов власти. На основе исследования обстоятельств стрельбы в школах, методов их совершения, уровня общественной опасности, а также личности исполнителей и их поведения, можно выявить признаки, которые присущи как терроризму, так и вооруженным нападениям на учебные заведения. С точки зрения строгости наказания за массовые убийства уголовные нормы США очевидно выделяются, пока уровень тюремного заключения в Норвегии является одним из самых низких в Европе, а пенитенциарная политика в целом является одной из самых мягких.

Принцип сбалансированности бюджета выступает одним из основополагающих начал функционирования всей бюджетной системы в целом. Вместе с тем доподлинно известно, что бюджеты в большинстве своем принимаются с дефицитом или профицитом, а состояние баланса в реальности оказывается недостижимо. В таких условиях особую значимость приобретают действия правительства по выравниванию бюджетного дисбаланса. 

Настоящая статья посвящена механизму обеспечения бюджетной стабильности и его составным элементам — методам, которыми располагает правительство для противодействия кризисным явлениям. Методы рассматриваются через призму существующих правовых институтов и по способу воздействия на экономические показатели подразделяются на прямые и косвенные. При анализе эффективности правового механизма, помимо объективных факторов, принимаются во внимание исторический опыт и ментальность населения, предопределяющие во многом популярность и действенность отдельных мер. 

В статье обосновывается необходимость грамотной правовой проработки экономических методов посредством совершенствования имеющихся и интеграции новых правовых институтов. Отдельно в контексте выравнивания бюджетного дисбаланса рассматриваются институты заимствований, приватизации, резервных фондов, бюджетного секвестра и бюджетных правил. Особое внимание уделяется вопросу их соотношения и приоритетности для оптимального функционирования экономики страны.

Категориальное мышление сводится к логическому обобщению и генерализации, и служит предпосылкой существования категорий в праве, в том числе в отрасли и науке финансового права, опосредуя образование и содержательное развитие финансово-правовых категорий. Функционально категориальное мышление не только способствует формированию категориально-понятийных рядов позитивного финансового права, но и способствует формированию финансового правопорядка. При этом категориальное мышление, обеспечивая конструктивную «жесткость» категориально-понятийной сети, инертно и может тормозить формирование новых правовых категорий и понятий в условиях быстро меняющихся общественных отношений. 

Отраслевыми категориями финансового права являются «финансы», «финансовая деятельность государства», «финансовая система государства», «государственный кредит», «государственный долг», «валютное регулирование», «валютный контроль», «банковское регулирование», «банковский надзор» и пр., правовое содержание которым придается нормами финансового права и которые структурно конструируют финансово-правовую отрасль, отражая экономические формы движения денежных средств, опосредованного отношениями с участием публично-правовых образований. Приведенные категории являются синтетическими, вбирающими в себя все стороны общественных отношений, — не только правовые, но и политические, экономические, социальные, управленческие, нравственно-этические и пр. При этом юридическое мышление продуцирует финансово-правовые категории, которые являются «аналитическими», поскольку представляют собой мысленную концентрацию сугубо правовых признаков отражаемых общественных отношений.

В статье автор рассматривает проблему отсутствия законодательного определения деятельности некоммерческих организации (далее по тексту — НКО), а также сравнивает признаки предпринимательской деятельность и деятельности некоммерческих организаций, приходя к выводу, что деятельность коммерческих и некоммерческих юридически лиц отличается по их содержанию. Проанализирована судебная практика в части оснований ликвидаций некоммерческих организаций при осуществлении ими своей уставной деятельность, а именно раскрывается проблема, связанная с ограничением деятельности по территориальному принципу отдельных организационно-правовых форм НКО, что в последующем приводит к нарушению конституционного права граждан на их объединение. 

В статье автор рассуждает о том, что отсутствие законодательного закрепления понятия деятельности приводит к тому, что правоприменитель в лице государственных органов может давать разную оценку деятельности некоммерческих организаций. На двух примерах общественных организациях (спортивная федерация и общественная организация, объединяющая представителей творческой деятельности) было показано, что одна и та же деятельность может быть расценена правоприменителем по-разному, в первом случае как допустимая деятельность, во‑втором — как грубое нарушение действующего законодательства.

По мере интенсивного распространения биотехнологий в последние годы все больше возникает необходимость конкретизации и учета принципов биоэтики при регламентации различных правоотношений, в том числе выходящих за традиционные сферы, такие как надзор и контроль за биологическими исследованиями. Так, в четвертой части Гражданского кодекса РФ закреплены запреты патентования и иной государственной регистрации результатов интеллектуальной деятельности, противоречащих общественным интересам, принципам гуманности и морали. Но данные принципы в законодательстве не конкретизированы. При этом конкретизация и учет принципов биоэтики в гражданско-правовых отношениях, том числе в сфере интеллектуальной собственности, представляется необходимым в целях формирования комплексной межотраслевой системы баланса преимуществ и рисков новых биотехнологий. 

По результатам анализа доктринальных и нормативных правовых источников автор приходит к выводу, что перечень биоэтических принципов, подлежащих учету в правовой системе, в условиях интенсивного развития биотехнологий не может быть статичен, а постоянно расширяется и изменяется, что необходимо учитывать при определении правил правового регулирования. Более того, необходимо исходить, что в настоящее время отсутствует общепризнанная единая система биоэтических принципов, которая могла бы быть применена в качестве базовой модели для учета в праве интеллектуальной собственности. С учетом вышеизложенного, автором предлагается многоуровневая и межотраслевая система правовых механизмов ситуационного учета принципов биоэтики (как существующих, так и тех, которые могут возникнуть в будущем) в сфере интеллектуальной собственности.

В статье представлены проблемные вопросы определения субъектного состава административных правоотношений, их классификации, выделения в качестве субъекта административного права юридических лиц. Автор обосновывает свою позицию о возможности определения юридических лиц как субъектов административного права развитием норм административно-правового регулирования, в том числе в его историческом аспекте. В качестве основного критерия в отношении организаций, являющихся юридическими лицами, предлагается разграничение субъектов административного права исходя из их положения в административных правоотношениях как субъектов государственного управления, осуществления ими публично-властных полномочий, и лиц, на чью деятельность направлено такое управление. Автор считает необходимым выделение общих, присущих конкретной группе субъектов административного права, положений, определяющих их административно-правовой статус, необходимости четкого разделения субъектного состава административно-правоотношений и, исходя из этого, дальнейшего административно-правового регулирования, недопущения смешения в деятельности одного субъекта осуществления им публично-властных функций и ведения экономической деятельности. В работе указывается на негативные моменты все больше распространяемой практики наделения публично-правовыми полномочиями субъектов хозяйственной (экономической) деятельности. В статье поддерживаются вопросы исследователей о необходимости определиться с целесообразностью наличия прав юридического лица у органов публичной власти с учетом их участия в гражданском обороте от имени публично-правовых образований.

В статье представлены проблемные вопросы определения субъектного состава административных правоотношений, их классификации, выделения в качестве субъекта административного права юридических лиц. Автор обосновывает свою позицию о возможности определения юридических лиц как субъектов административного права развитием норм административно-правового регулирования, в том числе в его историческом аспекте. В качестве основного критерия в отношении организаций, являющихся юридическими лицами, предлагается разграничение субъектов административного права исходя из их положения в административных правоотношениях как субъектов государственного управления, осуществления ими публично-властных полномочий, и лиц, на чью деятельность направлено такое управление. Автор считает необходимым выделение общих, присущих конкретной группе субъектов административного права, положений, определяющих их административно-правовой статус, необходимости четкого разделения субъектного состава административно-правоотношений и, исходя из этого, дальнейшего административно-правового регулирования, недопущения смешения в деятельности одного субъекта осуществления им публично-властных функций и ведения экономической деятельности. В работе указывается на негативные моменты все больше распространяемой практики наделения публично-правовыми полномочиями субъектов хозяйственной (экономической) деятельности. В статье поддерживаются вопросы исследователей о необходимости определиться с целесообразностью наличия прав юридического лица у органов публичной власти с учетом их участия в гражданском обороте от имени публично-правовых образований.

Значение правовой идеологии возрастает не только на национальном, но и на региональном уровне. Изменяется проблематика как научных исследований, так и реалий международной практики относительно категорий «национальное правосознание» и «правовое мышление». Все большее внимание обращается на формирование региональной и универсальной идеологии взаимодействия стран и народов. В этой связи требуют своего осмысления проблемы формирования новых типов правовой идеологии, не связанных рамками государственных границ. 

Целью данного исследования является определение структурных звеньев идеологического характера, а именно, правовой идеологии регионального уровня и универсального характера. Задачами работы являются не только структурирование компонентов идеологического характера в системе правовой реальности, но и определение инструментария развития правовой идеологии на юридической карте мира. 

Основным методом проведения данной исследовательской работы является сравнительный анализ объектов правовой сферы, что нашло свой выход в предложении сформировать универсальную теорию права, являющуюся доктринальным компонентом правовой идеологии макро-уровневого характера. 

В качестве результатов проведенного исследования приводятся предложения по формированию регионального и универсального типов правовой идеологии. Определены основные формы современной региональной идеологии и теоретико-методологическая основа формирования правовой идеологии универсального характера. Предлагаются подходы по использованию идеологических компонентов, составляющих сущность современных правовых семей романо-германского, англосаксонского и религиозно-общинного типов. В части практических рекомендаций предлагается принятие универсального международного документа, объектом которого выступят идеологические критерии правового сближения стран и народов. В качестве примера приводится практика принятия национальных концепций правовой политики, одна из которых появилась на постсоветском правовом пространстве в 2023 г.

Статья посвящена самому драматичному периоду в истории юридического факультета Московского государственного университета, который пришелся на первые семь лет существования Советского государства. В ней описываются и объясняются коренные реформы, которым подвергалось в течение этого времени университетское юридическое образование в Советской России. Самыми главными из них стали упразднение юридического факультета и перенос юридического образования в рамки юридико-политического (с 4 марта 1921 г. — правового) отделения факультета общественных наук (ФОН), а затем (28 апреля 1925 г.) создание вместо ФОНа факультета советского права 1‑го МГУ. Выяснение характера данных реформ позволяет сделать вывод о том, что они лишь отчасти были продиктованы идеологическими доктринами большевиков, стремлением советского правительства подчинить юридическое образование целям и задачам своей политики. В значительно большей мере на их осуществление повлияли объективные обстоятельства, в том числе: особенности общественного и государственного строя Советской России, неразвитость советского права и зародышевое состояние советского варианта правоведения. 

Статья состоит из четырех частей: 1. Введение. 2. Преподавательский состав юридического факультета Московского государственного университета на 1 января 1918 г. 3. Реформа высших учебных заведений во второй половине 1918 г. Упразднение юридического факультета. 4. Юридико-политическое (правовое) отделение факультета общественных наук (ФОНа) 1‑го МГУ.

16 ноября 1848 г. Николай I написал резолюцию: «изложение причин медленности непомерной, с которой производится сие столь известное дело, ясно выставляет все неудобства и недостатки нашего судопроизводства». Эти слова стали колыбелью судебной реформы 1864 г. 20 ноября 1864 г. были утверждены Судебные Уставы, после чего состоялся высочайший указ Правительствующему Сенату о введении судебного преобразования в двух округах — Московской и С.Петербургской судебных палатах в течение 1866 г., а в течение четырех лет начиная с 1866 г. — во всех губерниях. Желая оживить представление о времени введения судебной реформы и о ее пионерах, А. Ф. Кони подготовил воспоминания — очерки о тех, кто разрабатывал Судебные Уставы и тех, кто приводил их в действие. Первых А. Ф. Кони назвал отцами, вторых — детьми Судебных Уставов. Отразив живую связь поколений, А. Ф. Кони акцентировал внимание на общности правовых и этических ценностей при отправлении правосудия. Истинное (справедливое) правосудие — это сочетание в практическом служении судебного деятеля правовых и нравственных требований. Согласно заповеди отцов и детей Судебных Уставов в высоком деле правосудия судебному деятелю «следует руководствоваться наряду с предписаниями положительного закона безусловными и вечными требованиями закона нравственного». В ХХI в. данный завет сохраняет свою актуальность. Эти и другие вопросы рассматриваются сквозь призму взглядов А. Ф. Кони в данной статье.

статье автор анализирует вклад А. Ф. Кони в практику и теоретическое осмысление Судебной реформы 1864 г. В статье затрагиваются причины изменений законодательства, касающихся судоустройства и процесса, последовавших после утверждения документов Судебной реформой 1864 г. Предлагается различать изменения, которые кардинально меняли принципы, заложенные в реформу, и те, которые частично приспосабливали ее к обстоятельствам времени, в частности к повышению революционной активности. Изменения в правовом регулировании расследования и рассмотрения государственных преступлений приводят к разделению взглядов на борьбу с политической преступностью среди российских чиновников. Либеральные круги, в том числе и А. Ф. Кони, выступают за большее внимание к воспитательной работе среди молодежи, консервативно настроенная часть общества настаивает на усилении репрессивного начала. В 1870‑е гг. половинчатая политика правительства, вызванная беспрецедентным ростом терроризма в стране, не смогла установить единства взглядов на способы борьбы с антиправительственными выступлениями в среде правоохранителей. Дело В. Засулич рассматривается как пример такой половинчатости в борьбе власти с государственной преступностью, когда в целях «смягчения» напряженности была сделана попытка представить типичное государственное преступление как попытку убийства на почве мести.

Исследование посвящено анализу реализации права ребенка на свободное выражение своего мнения в информационно-коммуникационной сети «Интернет». Указанное право не является абсолютным, поскольку в ряде случаев подлежит ограничению. Эти случаи не зафиксированы в универсальном международном соглашении, а в разных государствах варьируются, в связи с чем может нарушаться право ребенка на свободное выражение своего мнения ввиду неоправданного ограничения этого права, так и наоборот, чрезмерная свобода может приводить к нанесению вреда психологическому здоровью ребенка и его развитию. ООН придерживается мнения, что применение мер блокировки и фильтрация контента является нарушением права на свободное выражение мнения, однако блокировка и фильтрация недопустимого контента является оправданной. В настоящее время отношение к определению незаконного контента является различным во многих государствах, в связи с чем условия ограничения такого контента остаются несогласованными. Анонимность в Интернете также не является абсолютной. В ряде случаев, связанных главным образом с защитой прав человека (в контексте исследования — ребенка) поставщики услуг обязаны раскрывать данные анонимного пользователя.

Образование неразрывно соединяет в себе процессы воспитания и обучения. Следует критически оценить возможность квалификации всех образовательных отношений только как отношений по оказанию образовательных услуг. Образование представляет собой трехкомпонентный процесс, включающий обучение, воспитание и государственную итоговую аттестацию. В образовательном процессе можно выделить следующие элементы: 1) частноправовой, состоящий в услуге по обучению, предоставляемой обучающемуся; 2) административно-правовой, состоящий в проведении государственной итоговой аттестации и выдаче документа, подтверждающего наличие у лица образования и квалификации соответствующего уровня; 3) публично-правовой, когда в процессе образования осуществляется воспитание обучающихся, формирование их личности. Следует различать процессы обучения и образования: обучение является частью образовательного процесса и представляет собой гражданское правоотношение, предметом которого является создание обучающимся условий для освоения образовательных программ, возникающее на основании не только лишь распорядительного акта образовательной организации, а также и волеизъявления обучающегося. Образование является сложным, комплексным процессом, включающим в себя помимо гражданских и административных правоотношений между образовательной организацией и обучающимся также и государственный элемент, заключающийся в необходимости воспитания и формирования личности на принципах гуманизма, патриотизма, гражданственности, бережного отношения к окружающей среде, уважения традиционных ценностей.

Введение против экономики Российской Федерации беспрецедентного количества международных санкций привело к необходимости актуализации понимания термина «финансовая власть», так как именно действия указанной ветви власти во многом находятся в данное время в фокусе общественного и профессионального внимания. В работе автором анализируются сложившиеся в российской правовой науке подходы к пониманию указанного термина и предлагается авторский подход. В результате проведенного исследования сформулирована концепция финансовой власти как системы органов власти, включающей в себя национальные центральные банки или иные органы, выполняющие аналогичные функции в качестве функциональных органов указанной ветви власти, органов исполнительной власти, деятельность которых связана с достижениям целей, стоящих перед функциональными органами финансовой власти, представительных органов власти в части принятия ими соответствующего законодательства, а также иных органов власти, деятельность которых в значительной степени может влиять на достижение целей деятельности функционального органа финансовой власти. Ключевым условием успешного взаимодействия указанных органов, по мнению автора, является определение системы их взаимоотношений, предполагающей усиление или уточнение роли национального центрального банка (на примере Российской Федерации), что подразумевает определение решений правительства, требующих согласования с национальным центральным банком, а также обязательное получение позиции национального центрального банка иными органами власти в случаях, когда решения и действия соответствующих органов в значительной степени могут влиять на достижение целей, поставленных перед функциональным органом финансовой власти.

Актуальность исследования обусловлена тем, что для обозначения территорий местного самоуправления конституционный законодатель использовал юридическую конструкцию «муниципальное образование», при этом не дав инструментов для их правового конструирования. Прежде всего, это заключается в отсутствии легального определения понятия «муниципальное образование» — нет его не в тексте Конституции Российской Федерации, не вообще в российском законодательстве. Отсутствует законодательное определение и целого ряда других, относительно новых терминов, связанных прежде всего с набирающим обороты процессом агломерирования в нашей стране, причем не только на городских (урбанизированных) пространствах, но и на сельской территории, что требует выработки правовых аспектов формирования и управления городскими и особенно сельскими агломерациями. В статье приводится анализ данных процессов, а также обоснование того, что данные юридические конструкции требуют своего содержательного определения, в том числе в федеральном законодательстве. Кроме того, в статье уделено отдельное внимание временной ретроспективе территориальной организации местного самоуправления в нашей стране, субъектам и объектам местного самоуправления в контексте конструирования муниципальной территориальной организации, а также вопросу осмысления правовой природы «муниципальной корпорации» в российском контексте и ее соотношению с принципом поселенческой организации местного самоуправления.

Статья посвящена комплексному анализу принципа солидарности как системообразующей категории, формализованной в Конституции Российской Федерации в 2020 г. Автор обосновывает тезис о том, что солидарность является не просто дополнением, а идейно-ценностным ядром и регулирующим принципом современного российского конституционализма. Она представляет собой понятие-парадигму и концептогенную стратегию, отражающую эволюцию конституционного мировоззрения в ответ на соответствующие исторические вызовы. Солидарность трактуется не как ограничение свободы, а как сущностная взаимообусловленность свободы индивида и общего блага, основанная на национальной идентичности и социокультурной традиции. Автор подчеркивает ее роль как метаценности, интегрирующей комплекс социальных идей Конституции Российской Федерации и позволяющей снимать коллизии между конституционными ценностями. Анализируется соотношение экономической, политической и социальной солидарности, которые раскрываются не как составные части, а как функциональные проявления единого принципа, где экономическая составляющая является фактически исходной, формирует материально-имущественный базис для последующей социальной реализации через существующие политические механизмы. Уделяя особое внимание экономической составляющей солидарности, автор определяет ее как ценностный ориентир, основу партнерства власти, бизнеса, производителей и потребителей, баланса частных и публичных интересов; предлагает новаторскую трактовку собственности как овеществленной солидарности; опираясь на практику отечественного конституционного правосудия, формулирует критерии правомерного возложения дополнительных обременений на частные хозяйствующие субъекты.

В сегодняшних сложных и изменчивых международных политических и экономических условиях российско-китайского торгово-экономическое сотрудничество продемонстрировало высокую жизнеспособность и потенциал. Целью данной статьи является изучение перспектив правового регулирования российско-китайского экономического и торгового сотрудничества в условиях геополитических изменений, подъема цифровой экономики, а также несбалансированной структуры торговли, повышенных рисков изменений в инвестиционной среде на фоне стремления двух стран к информационному и технологическому суверенитету. Руководство двух стран придает большое значение двусторонним отношениям. Благодаря частым обменам мнениями на высоком уровне и стратегическим диалогам они обеспечили надежную политическую гарантию для экономического и торгового сотрудничества, облеченного в правовую форму. Выделены два наиболее перспективных в плане развития торговли и предпринимательской деятельности направления: международная торгово-экономическая интеграция и импортозамещающая индустриализация. Правовая и экономическая интеграция России и Китая является процессом взаимопроникновения и объединения правопорядков и экономик стран, которые реализуют общие экономические цели. В сфере торгово-экономического сотрудничества Китай и Россия участвуют в двустороннем движении интеграции и обеспечения национального суверенитета и интересов, противодействуя вмешательству внешних сил и обеспечивая независимость и автономию сотрудничества. Ключевым фактором обеспечения суверенитета в стремлении производить импортные товары в сегодняшней ситуации становится обладание технологиями разной степени значимости. Импортозамещение является важным фактором обеспечения суверенитета за счет снижения зависимости экономики от внешних поставок.

В статье рассматривается проблема вовлечения региональных и муниципальных органов контроля и надзора (и их должностных лиц) в процесс цифровой идентификации личности граждан. Обозначены факторы, которыми обусловлена потребность идентификации личности человека. Рассматриваются предусмотренные законодательством Российской Федерации случаи и основания, когда идентификация личности лица является обязательной. Отмечается, что наибольшими по объему и содержанию полномочиями в области проверки удостоверяющих личность документов наделена полиция. Правомочиями по удостоверению личности наделены не только государственные органы, но в ряде случаев даже частные лица, например продавцы(кассиры) при продаже табачных изделий и алкогольной продукции. Напротив, федеральное законодательство до настоящего времени не предоставило право проверять документы, удостоверяющие личность, сотрудникам контрольно-надзорных органов, в том числе регионального и муниципального уровня. В качестве предмета для дальнейшей научно-практической дискуссии на основе зарубежного опыта предложен поэтапный порядок проведения идентификация личности административных правонарушителей с использованием цифровых технологий. Делается вывод о необходимости значимой нормативной трансформации, необходимой для надлежащего юридического обеспечения привлечения к административной ответственности с использованием электронных технологий идентификации личности в рамках административно-юрисдикционной деятельности (в том числе региональных и муниципальных контрольно-надзорных органов).

Реформы законодательства Российской Федерации в области персональных данных последних лет свидетельствуют об усилении гарантий защиты прав субъектов персональных данных и одновременно позволяют проследить тенденцию по возложению необходимых для их обеспечения правотворческих полномочий на Федеральную службу по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций. При этом образуемую нормами федерального законодательства и делегированного правотворчества систему нормативного правового регулирования предлагается рассматривать в парадигме права на защиту персональных данных с учетом предъявляемых к делегированию правотворческих полномочий конституционно-правовых требований. Анализ законодательных норм, возлагающих на Федеральную службу по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций полномочия по нормативному правовому регулированию, а также принятых на их основании актов делегированного правотворчества свидетельствует об отсутствии в них отдельных элементов правовой определенности, являющейся существенным условием эффективной защиты не только прав субъектов персональных данных, но также прав и законных интересов операторов персональных данных. Следствием этого является расширение предмета подзаконного нормативного правового регулирования, вызванное потребностью в обеспечении системной согласованности правовых норм, а также предоставление Федеральной службе по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций чрезмерной дискреции в отношении принимаемых ею актов, что в отдельных случаях приводит к ослаблению гарантий защиты прав субъектов персональных данных и необоснованному ограничению прав операторов персональных данных.

Автор перевода: Егор Александрович Кузнецов — аспирант кафедры предпринимательского права МГУ им. Ломоносова.

Технологическая революция привела к переосмыслению роли информации и персональных данных, которые ныне рассматриваются как самостоятельный объект гражданских прав, обладающий экономической ценностью и активно вовлеченный в гражданский оборот. Такое положение вещей порождает новые риски и угрозы для основных прав человека, включая право на неприкосновенность частной жизни, защиту личной тайны и сохранение идентичности. В связи с этим возникает необходимость в эффективных правовых механизмах, обеспечивающих защиту указанных прав в условиях стремительного технологического развития. В статье подробно рассматривается институт Хабеас дата, закрепленный в Конституции Аргентины, обеспечивающий оперативную и доступную судебную защиту персональных данных, включая возможность их получения, исправления, удаления или установления режима конфиденциальности. Особое внимание уделено анализу закона, регулирующего порядок сбора, хранения, обработки и передачи персональной информации, а также чувствительных данных. Представлен обзор судебной практики, иллюстрирующей применение данного института. Методологическая основа исследования включает аналитико-описательный подход с использованием нормативных и доктринальных источников, а также решений судов, что позволяет глубоко раскрыть затронутую проблематику и продемонстрировать значимость Хабеас дата в современной правовой системе.

В статье исследуется сфера действия соразмерного уменьшения цены, адекватное определение которой служит учету интересов должника в обязательстве, поскольку данный способ защиты носит прокредиторский характер. Компаративный анализ позволяет заключить, что в мире имеется множество вариаций (подходов) к применимости соразмерного уменьшения цены в отношении разных типов нарушения договора. Делается вывод, что наиболее обоснованным решением в контексте развитой в европейских правопорядках системы способов защиты кредитора является закрепление в качестве сферы действия данного средства защиты случаев некачественного предоставления и количественного недостатка, как это имеет место в немецком правопорядке и в Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г. (CISG). Такое решение имеет под собой прочную историческую и догматическую основы. Обосновывается, что лежащая в корне соразмерного уменьшения цены идея соглашения сторон о качестве предоставления, т. е. об объекте обязательства, а не о характере действий по его исполнению, выступает препятствием для включения в область применения рассматриваемого способа защиты такого типа нарушения договора, как просрочка исполнения со стороны должника.

Изменяющееся состояние экологии, постоянное ухудшение качества и истощение биоресурсов планеты, только усиливающийся в связи с разработкой технологий нового поколения натиск и стремление человека эксплуатировать природные богатства безотносительно последствий их исчерпания к сохранению жизни и биоразнообразия на земле ставит вопрос о понятии, целеполагании, принципах современного частного права. В связи с этим возникает потребность оценить возможности частного права в решении экологических проблем и вызовов современности. Частноправовые инструменты не всегда эффективно используются в этой сфере, а в ряде случаев потенциал частного права оказывается и вовсе нереализованным. В статье ставится актуальная проблема «экологизации» частного права, наполнения принципов современного гражданского права природоохранными императивами. На этой базе расширяются представления о ценностях современного частного права, приводится цивилистическая квалификация проблем возмещения экологического вреда, рынка и оборота углеродных единиц с критической оценкой возможности их отнесения к товарам и объектам гражданских прав, правового режима экотоплива и возобновляемой энергетики, природоохранительных начал современного права промышленной собственности. Автор видит перспективным продолжение диалога ученых и практиков в этом направлении.

Цель статьи — обосновать возможность использования понятия «форма государственного единства», которое введено в научный оборот Олегом Ивановичем Чистяковым, в современной истории права. Для достижения этой цели проанализированы работы ученого, в которых он раскрывает свои воззрения по поводу данного понятия. Отмечается, что Олег Иванович Чистяков применительно к историко-правовым исследованиям считал принятое в теоретико-правовой науке понятие формы государства не вполне удачным, не соответствующим всему многообразию исторического опыта государственного развития. Понятие формы государственного единства позволяет синтезировать не только территориальные факторы существования государства, но и фактор населения, что особенно важно в многонациональной стране. Сделан вывод, что понятие «форма государственного единства», предложенное Олегом Ивановичем Чистяковым, вполне может быть использовано в историко-правовых исследованиях. Дальнейшие разработки в рамках данной модели позволят составить более точное представление о тех механизмах, которые использовала государственная власть Российской империи и Советского Союза для сохранения государственного единства страны в условиях многочисленных вызовов. Кроме того, особое значение имеет и тот факт, что данный материал предлагается опубликовать в год 100‑летия выдающегося ученого, представителя славной Московской юридической школы, жемчужине которой — Московскому университету — в 2025 г. исполнится 270 лет!

В статье поставлена и на конкретных примерах решена задача выявить направления преемственности в освоении научного наследия Серафима Владимировича Юшкова его учениками и последователями. Показан вклад ученого в разработку концептуальных оснований историко-правовой науки. Отмечено, что ученики С. В. Юшкова продолжали развивать тематику, связанную с интеграцией народов в составе Российской империи и СССР, придерживались разработанных им подходов к периодизации и методологии историко-правовых исследований. Раскрыто, что в конце ХХ в. в отечественной научной и учебной литературе были предприняты попытки пересмотреть ряд концептуальных положений научного наследия С. В. Юшкова, в том числе по вопросам периодизации курса истории государства и права, его пространственным характеристикам. Сделан вывод о том, что изучение государства и права, культуры и истории народов, населяющих пограничные с Россией страны, имеет большое практическое значение, способствует выработке научно обоснованной политики, позволяющей интегрировать соседей в рамках единого культурного и экономического пространства. Это свидетельствует о сохраняющемся значении идей С. В. Юшкова применительно к необходимости изучать историю государства и права народов постсоветского пространства. В статье подчеркивается политическое значение изучения истории государства и права, которая выходит за рамки юриспруденции.

Настоящее сообщение представляет собой крайне любопытное и ценное для истории Московского университета воспоминание одного из выдающихся его учеников — Вениамина Евгеньевича Чиркина. Особенно важно, что данные материалы будут опубликованы на страницах Вестника Московского университета в канун его 270‑летия.

Одним из способов реализации функций органов публичной власти на современном этапе развития государства и общества выступает не предполагающая их отчуждения передача органами государственной власти и местного самоуправления отдельных составляющих их компетенцию государственных полномочий, что в науке конституционного права признается «делегированием», определение сущностных характеристик которого является целью статьи. Конституционно-правовое делегирование в статье представлено в качестве одной из разновидностей юридического делегирования, обладающей предопределенными спецификой предмета конституционно-правового регулирования особенностями. Конституционно-правовое делегирование предлагается рассматривать в системной взаимосвязи с такими категориями как «государство», «государственная власть», «разделение властей» и др. Указанные категории, взятые за основу исследования в сочетании с особенностями конституционно-правовых отношений в целом, позволили представить характеристику категории «делегирование» сквозь призму философских представлений о сущности государственной власти и субъектах права, которым она принадлежит. Констатация исключительной принадлежности государственной власти в парадигме конституционно-правового делегирования государству, позволила обозначить специфический предмет конституционно-правового делегирования, коим выступают не суверенитет и не власть, а отдельные полномочия, распределяемые между действующими в государстве органами публичной власти по функциональному принципу. Наряду с характеризующими специфику делегирования в конституционном праве постулатами в статье приводятся и подрывающие их тенденции последних десятилетий, а именно — делегирование законодательной властью в лице парламента отдельных правотворческих полномочий органам исполнительной власти и делегирование отдельных полномочий государственно-властной природы субъектам, не являющимся частью системы органов публичной власти.

Данная статья посвящена вопросам ответственности за преступные деяния против правосудия в уголовном праве Франции и Германии. Авторы исследуют концептуальные признаки модели уголовной ответственности за преступные деяния против правосудия в каждом из указанных правопорядков. В статье делается вывод о существовании различных подходов к установлению ответственности за преступные деяния против правосудия во французском и германском уголовном праве. Французская модель уголовной ответственности за преступные посягательства на интересы правосудия предполагает включение в число последних не только деяний частных лиц, участвующих в судопроизводстве, но и деяний должностных лиц, совершенных в связи с отправлением правосудия. Также в уголовном праве Франции к преступным деяниям против интересов правосудия относят посягательства на здоровье и другие блага как должностных лиц, так и частных лиц, если эти деяния совершены в связи с осуществлением правосудия. Немецкая модель уголовной ответственности за преступные деяния против правосудия основывается на узком подходе, в соответствии с которым к преступным посягательствам на правосудие относят исключительно деяния частных лиц, участвующих в различных видах судопроизводства.

В настоящей статье рассматриваются ключевые условия ответственности информационных посредников за нарушения интеллектуальных авторских прав. Изложение условий сопровождается не только анализом судебной практики, положений отечественного и иностранного законодательства, но и изучением доктринальных взглядов на разделение нарушений авторских и патентных прав на прямые и косвенные. Такое разделение нарушений нехарактерно для отечественного правосознания, в основном признаки этой концепции встречаются в законодательстве стран общего права (Великобритания, США). Однако можно найти подобные черты и в российском законодательстве, а именно в ст. 1253.1 ГК РФ «Особенности ответственности информационного посредника». Автор объясняет, как информационного посредника отличить от пользователя, чтобы информационный посредник мог доказать свою невиновность. С помощью каких действий он может это сделать? Что можно считать необходимыми и достаточными мерами для прекращения нарушения интеллектуальных прав? Также в статье уделяется внимание модели гражданско-правовой ответственности информационного посредника с целью облегчения понимания проблемы самостоятельной ответственности информационного посредника по отношению к ответственности непосредственного пользователя, или они будут отвечать солидарно за нарушение интеллектуальных прав.

Научное наследие профессора, доктора юридических наук М. К. Треушникова продолжает оставаться актуальным для различных систем правового регулирования. Не является исключением и сфера регулирования отношений несостоятельности (банкротства), отражая не только необходимость четкого урегулирования правовых споров, но и задачи, связанные с эффективным распределением имущества должника и защитой прав кредиторов. Вопросы доказывания в таких делах приобретают особое значение, так как именно от них зависит справедливость и прозрачность принимаемых решений. В рамках данной статьи анализируются основные положения теории доказательств М. К. Треушникова, их практическая реализация в делах о банкротстве и значение этих подходов для повышения эффективности судопроизводства. Автор анализирует адаптацию и применение идей М. К. Треушникова в отечественной судебной практике, включая использование презумпций, раскрытие доказательств и стандарты их оценки.

Статья также уделяет внимание процессуальным инструментам, которые позволяют судам сохранять объективность и прозрачность при разрешении конфликтов между сторонами. Автор подчеркивает универсальность предложенных ученым подходов, отмечая их значимость для правовой науки в условиях перманентного развития судебной практики по делам о несостоятельности.

Криминалистика обладает сложившимися категориями и понятиями — это ее язык, которым должны правильно пользоваться все криминалисты, как исследователи соответствующей проблематики, так и правоприменители. Эти категории и понятия имеют свое толкование, которое отражает их место в системе криминалистических понятий, а также место в структурах научно-практических исследований. По этой причине правильное их использование обеспечивает объективизацию выводов по результатам указанных исследований. В современной криминалистике существуют объективные проблемы, связанные с попытками формулирования в исследованиях понятий «механизм преступления» и «криминалистическая характеристика преступлений», их места в системе понятий теории криминалистики и методики расследования преступлений. Исследование понятий «механизм преступления» и «криминалистическая характеристика преступлений», содержания этих понятий позволили провести обоснование их соответствия в системе понятий криминалистики как науки. Установленное отношение указывает на то, что это различные по своей сущности понятия и их элементное системное содержание не может тем или иным образом пресекаться. В системе методики расследования отношение этих понятий может быть выражено соответствием «механизм преступления» — «криминалистическая характеристика преступлений» по причине различного методического назначения этих понятий.

В статье проведен сравнительный анализ рассмотрения суверенитета государства с точки зрения международного и конституционного права. Выделены различия в понимании воздействия норм международного права и конституционных норм на суверенитет и выявлены ошибочные подходы к данному вопросу, которые заключаются в стремлении найти признание ограничения государственного суверенитета, отрицая его конституционное происхождение и результат институционализации народного суверенитета и государственности. Таким образом, автор приходит к выводам о применении совершенно различных критериев к оценке суверенитета со стороны международного и конституционного права. Автор не находит причин для вывода об ограничении суверенитета как в международных отношениях, например при вступлении в международную организацию, так и в конституционных отношениях с точки зрения конституционализма. С этой точки зрения автор по-новому рассматривает и сравнивает существующие подходы к рецепции норм международного права в национальной системе права. Автор приходит к выводу о том, что с учетом современных тенденций развития права теоретические концепции монизма и дуализма не существуют в чистом виде на практике вне зависимости от того, какой подход к рецепции норм международного права зафиксирован на конституционном уровне.

В статье рассматриваются тенденции и основные итоги развития исследований в сфере правовой информатики, информационного и цифрового права на юридическом факультете МГУ имени М. В. Ломоносова. Отмечается, что определение Московского университета головной организацией по научным проблемам обеспечения информационной безопасности, имеющим гуманитарный характер, способствовало активизации исследований в области информационного права и информационной безопасности, а также участию юридического факультета с 1998 по 2010 г. в реализации проектов МГУ. Полученные в течение 25 лет результаты межотраслевых правовых исследований были внедрены в учебный процесс юридического факультета, Высшей школы государственного аудита МГУ и Факультета вычислительной математики и кибернетики МГУ в виде новых учебных программ и курсов. Междисциплинарный подход был заложен в структуре читаемых курсов по межфакультетской магистерской программе «Информационные правоотношения в инновационной экономике», открытой в 2016 г. на юридическом факультете МГУ.

В условиях формирования цифровой экономики одновременно происходит создание новой отрасли права — цифрового права, имеющего свой предмет правового регулирования. Игнорировать этот процесс нельзя, поскольку «сквозные технологии» в цифровой экономике требуют правового регулирования и защиты информации в процессе их использования. Ученые-правоведы все больше спорят по поводу известных в праве конструкций и возможности их использования в новых условиях, например применения технологии искусственного интеллекта. Безусловно, формирование научного аппарата и концепции цифрового права требует координации усилий при проведении межотраслевых научных исследований.

В статье представлен вклад ученых Московского университета в развитие науки гражданского процессуального права в постсоветский период. Рассмотрены направления научных исследований, проводимых на кафедре гражданского процесса. В качестве основного направления выдвинуто учение о судебном доказывании и доказательствах в гражданском судопроизводстве. Показан вклад ученых и преподавателей кафедры в формирование московской школы судебных доказательств. Успешно сформированы и актуализированы такие направления исследований, как: субъекты гражданского процессуального права, их правовой статус и процессуальное положение; теория форм защиты субъективных прав и законных интересов — правосудие и несудебные формы разрешения и урегулирования гражданско-правовых споров (нотариат, третейское разбирательство, медиация и пр.); проверка и пересмотр судебных актов в цивилистическом процессе; доступность правосудия по гражданским делам в России. Научные исследования особенностей рассмотрения и разрешения гражданских дел, начатые на кафедре в советское время, получили общее признание и внедрены в программу преподавания гражданского процессуального права на международном уровне. Методология научных исследований и преподавания гражданского процессуального права — отдельная и постоянная забота всего коллектива кафедры. Все исследования движутся по эволюционному пути: учитывается ценный материал, накопленный учеными в советский и дореволюционный периоды. Показана актуальность более ранних научных результатов для современной доктрины и законодательства о гражданском судопроизводстве и формах защиты субъективного права (законного интереса). Намечены перспективы науки и преподавания гражданского процессуального права в Московском университете.

В статье рассматривается история становления науки коммерческого права в Московском государственной университете имени М. В. Ломоносова. Авторы на основе изучения целого ряда нормативных источников и трудов российских правоведов, таких как В. Н. Лешков, Н. О. Нерсесов, А. Г. Гусаков, Н. А. Нефедьев, Г. Ф. Шершеневич, В. А. Краснокутский осмысливают гносеологию современного коммерческого права и основные принципы его построения. В статье отмечается преемственность исследований в области коммерческого права в трудах М. М. Агаркова, Д. М. Генкина, Л. А. Лунца, И. С. Перетерского, А. Г. Гойхбарга, К. К. Яичкова и многих других известных ученых. Особая роль в статье отводится профессору и научному руководителю кафедры коммерческого права Борису Ивановичу Пугинскому, который не только возродил в стенах Московского университета преподавание коммерческого права, но и заложил доктринальную и методическую основу современной науки коммерциалистики — науки коммерческого (торгового) права. Сегодня кафедра коммерческого права и основ правоведения представлена большим научным наследием в виде публикаций монографий учебников и научных статей и коллективом высокопрофессиональных преподавателей, продвигающих идеи коммерческого права в студенческом сообществе.

В статье рассмотрены развитие направлений юридической науки в области охраны природы, охраны окружающей среды и рационального использования природных ресурсов, в результате которых сформировались научные школы экологического, природоресурсного и аграрного права. Раскрыто отражение достижений в правовой доктрине в ряде природоресурсных Законов СССР и РСФСР 1960–1975 гг., оказавших влияние на развитие международного права, в том числе общепризнанных принципов и норм, содержащихся в Заключительном акте Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (Хельсинки, 1 августа 1975 г.), что в итоге проявилось в ст. 18 Конституции (Основного Закона) СССР 1977 г. Все это послужило дальнейшему развитию науки природноресурсового права и охраны окружающей среды, в последующем — экологического права, формированию традиций, ярким представителем которых является В. В. Петров. Под его руководством, а после его смерти в 1995 г. — под руководством А. К. Голиченкова кафедрой экологического земельного права юридического факультета МГУ доктрина экологического права и природоресурсных отраслей права получала дальнейшее развитие в научных исследованиях и преподавании соответствующих учебных дисциплин. В статье рассмотрена реализация достижений науки экологического права и природоресурсных отраслей права в Конституции Российской Федерации 1993 г., Федеральном законе об охране окружающей среды и федеральных природоресурсных законах, правоприменительной практике, в числе которых следует выделить: разрешительный тип правового регулирования отношений в области охраны окружающей среды и рационального использования природных ресурсов, приоритет публичных интересов в регулировании этих отношений, презумпцию экологической опасности любой планируемой хозяйственной и иной деятельности и ее развитие.

270‑летие Московского университета позволяет подвести итог научной деятельности кафедры уголовного процесса, правосудия и прокурорского надзора за 20 лет, прошедших с момента 250‑летнего юбилея. Этот период был насыщенным и интересным. В статье рассматриваются основные достижения данной кафедры в сфере уголовного процесса.

В статье анализируются проблемы становления, возрождения и развития частного права в Московском университете. Авторы выделяют в отечественной правовой системе три основных исторических этапа, которые прошла частноправовая (цивилистическая) наука, и представляют их так: дореволюционный этап (этап становления частного права в России); советский период, в котором при отсутствии частного права развивалось собственно гражданское право и соответствующая ему гражданско-правовая (цивилистическая) наука; постсоветский этап, в котором произошло восстановление частного права и его дальнейшее развитие, сочетающее в себе как классические частноправовые представления, так и современные подходы. Акцент делается на то, что преподаватели Московского университета и его кафедры гражданского права неизменно стремились к решению двуединой задачи: получению новых научных знаний в области частного права путем его глубокого научного изучения и их последующей передаче студентам и другим обучающимся путем придания университетскому образованию фундаментального научного характера. Римское частное право при такой постановке цивилистического образования заменяет общую теорию гражданского права, поэтому в Московском университете преподавание гражданского права изначально было соединено с преподаванием римского частного права. На протяжении всей истории изучение и преподавание римского права цивилистами Московского университета было и остается их «фирменным знаком». Авторы подчеркивают, что участие преподавателей кафедры в законопроектной работе и правоприменительной практике оказалось чрезвычайно полезным и благотворно отразилось как на преподавании гражданского (частного) права, так и на его научных исследованиях, способствовавших развитию отечественной цивилистики на частноправовых основах. В настоящее время кафедра реализует крупные научные и образовательные проекты, поэтому имеются все основания утверждать, что современный коллектив кафедры гражданского права Московского университета не только сохранил лучшие традиции фундаментального университетского образования и научных исследований в области цивилистики, заложенные замечательными российскими цивилистами и романистами еще в XIX в., но и активно содействовал возрождению и развитию отечественного частного права в сфере законодательства, доктрины и преподавания.

В статье показаны природа и эволюция теоретико-правовых наук в России. В XXI в. особенностью наук фундаментальной юриспруденции выступает сравнительный метод исследований, который позволяет выявить те общие и особенные (уникальные) черты, характеризующие политико-правовую культуру каждого народа. Как показали сторонники баденской школы неокантианства В. Виндельбанд и Г. Риккерт, естественные науки (науки о природе) и науки о культуре, к которым относится наука о праве, существенно отличаются. Естественные науки используют генерализирующий метод, нацеленный на поиск закономерностей, социальные науки — индивидуализирующий, с помощью которого детальным образом описываются культурные явления. Отмечается, что рассматривать право и государство только лишь в ракурсе науки общей теории права недостаточно — постижение их смысла и сущности предполагает исследование генезиса, онтологии и аксиологии этих социальных феноменов. Показан вклад кафедры теории государства и права и политологии юридического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова в современную теоретико-правовую науку. Подчеркивается комплексный междисциплинарный характер произведений, подготовленных преподавателями кафедры, демонстрирующий результаты многолетних наработок в сферах общей теории права, методологии юридической науки, истории политических и правовых учений, сравнительного правоведения, философии и социологии права.

В статье автор обращает внимание на значение истории государства и права, прежде всего отечественного государства и права, в процессе обучения студентов юридических высших учебных заведений. Обращается внимание на особенности изучения данной дисциплины на юридических факультетах университетов. Называются трудности, с которыми встречаются преподаватели истории отечественного государства и права. Показана тесная связь истории государства и права с другой базовой дисциплиной — теорией государства и права. Рассматривается место истории отечественного государства и права как базовой науки в системе юридических наук. Показано особое место истории государства и права как совершенно самостоятельной науки среди отраслевых наук. В статье обращается внимание на историко-правовые изыскания специалистов в области отраслевых юридических дисциплин. Автор выделяет три способа обращения исследователей отраслевиков к истории своего предмета. Один — сравнительно безобидный — состоит в пересказе уже давно известных вещей. Второй — искажение фактов — основан либо на незнании предмета, либо на непонимании источников. Третий — добросовестная работа с источниками, что встречается нечасто. В статье приводятся наиболее яркие примеры обращения к истории представителей отраслевой науки.

25 января 2025 г. Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова, ведущий и старейший университет России, отмечает 270-летний юбилей.

Автор Тормей Л.И., переводчик Кузнецов Е.А,

В статье проводится всесторонний анализ института хабеас корпус в аргентинском праве, начиная с его исторических корней и заканчивая современным регулированием. Рассматривается эволюция данного механизма через призму конституционных реформ, включая закрепление хабеас корпус в Конституции Аргентины и его адаптацию к современным правовым реалиям. Особое внимание уделено правоприменительной практике и различным формам хабеас корпус: традиционному, превентивному, ограниченному, быстрого освобождения, исправительному и коллективному. Анализируются их особенности, сферы применения и эффективность в защите физических свобод, прав человека и человеческого достоинства. Подчеркивается значение хабеас корпус как механизма правовой защиты, способного оперативно реагировать на незаконные аресты, ухудшение условий содержания под стражей и насильственные исчезновения. Рассматриваются ключевые решения Верховного суда Аргентины и международные правовые акты, оказывающие влияние на интерпретацию данной правовой гарантии. Особое внимание уделяется аргентинскому законодательству в сравнении с международной практикой, что позволяет оценить его актуальность и эффективность. Делается вывод о важности дальнейшего развития и укрепления института хабеас корпус как необходимого инструмента обеспечения верховенства права в демократическом государстве, а также о необходимости совершенствования механизмов его реализации с учетом современных вызовов.

22 июня 2024 г. отметил свое 70‑летие профессор кафедры международного права, доктор юридических наук, доцент, член редакционной коллегии журнала «Вестник Московского университета. Серия 11. Право» Петр Петрович Кремнев.

16 апреля 2024 г. в Казанском (Приволжском) федеральном университете прошел Международный круглый стол «Международное трудовое право: генезис, проблемы и перспективы развития (к 120‑летию первого соглашения по вопросам труда и 105‑летию МОТ)». Участники круглого стола — представители органов Евразийского экономического союза, должностные лица органов государственной власти субъектов РФ, представители органов государственной власти зарубежных государств и представители ведущих учебных и научных центров посвятили свои выступления истории, актуальным проблемам и будущему развитию международного трудового права. В настоящем обзоре представлены тезисы докладов участников, посвященных многим теоретическим и практическим вопросам международно-правого регулирования труда.

В статье рассматриваются вопросы формирования и деятельности научных школ Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова, юридического факультета МГУ на примере научной школы кафедры предпринимательского права. За относительно небольшой промежуток времени кафедра смогла создать коллектив единомышленников, результаты деятельности которого отвечают всем необходимым требования современной научной школы. В статье рассматриваются основные направления научных исследований в области предпринимательского права, взаимосвязь научных исследований кафедры с направлениями исследования других отраслей права: гражданского, гражданско-процессуального, трудового (других частноправовых дисциплин), административного, финансового и других публично-правовых дисциплин. Особое внимание уделяется взаимовлиянию экономики и права, учитывая предмет правового регулирования. Научная школа кафедры предпринимательского права теснейшим образом связана с образовательным процессом. Показаны достижения и особенности образовательного процесса на кафедре, определены цели и задачи, стоящие перед ее коллективом, по подготовке современных юристов с фундаментальным образованием и широким кругозором знаний в области права.

В статье рассматриваются неверные теоретические положения о сущности криминалистики, как научной дисциплины, занимающейся непосредственной криминалистической деятельностью по расследованию преступлений и о том, что эту деятельность осуществляет следователь. Изложены функциональные и иные особенности деятельности следователя-криминалиста.

В статье освещаются основные моменты жизненного и творческого пути крупнейшего историка права — Олега Ивановича Чистякова, начиная с Великой Отечественной войны и до конца жизни. Отмечается его вклад в развитие историко-правовой науки как инициатора, редактора всего издания, а также и автора 9‑томного «Российского законодательства Х–ХХ веков», за издание которого в 1996 г. уже в современной России ему как руководителю работы вместе с некоторыми членами авторского коллектива впервые среди историков права была присуждена Государственная премия РФ и присвоено звание «Лауреат Государственной премии РФ». 

О. И. Чистяков был первым президентом Российского историко-правового общества, созданного в 2000 г. Он является разработчиком проблем формы государственного единства, автором выделения государства с автономными образованиями как особой формы, отнесения России не к федерации, а именно к этой форме государства. Вопросы, поднимаемые автором в работах, не устарели и являются актуальными. Научные работы О. И. Чистякова, а также учебная литература, подготовленная им или коллективом авторов под его редакцией, до сих пор издаются и являются востребованными.

В статье критически анализируется текущая реформа общественного вещания (öffentlich-rechtlicher Rundfunk) в ФРГ, начавшаяся в 2020 г. с принятием нового государственного договора в сфере медиа и достигшая максимальной интенсивности к 2024 г., когда экспертным советом координационной комиссии федеральных земель по вещанию был предложен первый проект изменений, предусматривающий системную перестройку института. Сосредоточиваясь на предложениях по трансформации общественного вещания 2024 г., проводится их оценка на предмет соответствия конституционно-правовым гарантиям немецкого коммуникационного порядка, которые Федеральный конституционный суд Германии на протяжении всего послевоенного периода выводил из закрепленных в ст. 5 I Основного закона ФРГ коммуникационных свобод. Для этого проект реформы сравнивается с актуальной моделью общественного вещания, сформированной позициями суда в конституционализированном обычном законодательстве, и с привлечением социально-политического контекста прогнозируются конституционно-правовые последствия его реализации; при этом из рассмотрения не исключаются существующие проблемы немецкого общественного вещания. По итогам анализа констатируется, что в случае воплощения названной реформы послевоенный коммуникационный порядок Германии, установленный западными союзниками и легализованный в конституции, позициях конституционной юстиции и законодательстве, подвергнется серьезной трансформации через нарастание трех основных трендов: централизации регулирования и управления общественным вещанием; деполитизации и депарламентаризации общественного вещания; нейтрализации конституционно-правовых гарантий независимости общественного вещания, прежде всего связанных с финансированием и его внутренней организацией. Выдвигается предположение о потенциальной несовместимости предложенной реформы с Основным законом ФРГ.

Рассматриваются криминалистические средства исследования обстоятельств дела, связанного с предметами изобразительного искусства. Выделяются предкриминальная и криминальная ситуации. Исследуются противоправные действия в сфере оборота предметов и произведений искусства. Акцентируется внимание на преступлении, предусмотренном ст. 159 УК РФ, в котором могут фигурировать предметы и произведения искусства. В этой связи анализируются понятия: «введение в заблуждение», «обман», «злоупотребление доверием», «хищение». Доказывается, что проведение комплексной судебно-искусствоведческой экспертизы на первоначальном этапе необходимо для установления предмета преступления по ст. 159 УК РФ. Применяются общенаучные методы — сравнение, сопоставление; анализ, синтез, аналогия; логические методы: дедукция, индукция; эмпирический метод — обзор уголовного законодательства; криминалистические методы — структурно-функциональный; построение версий; частные экспертные методы: искусствоведческой и почерковедческой экспертизы. Научная новизна заключается: 1) в уточнении предмета преступления, по ст. 159 УК РФ, связанного с предметами искусства; 2) в классификации объектов преступных посягательств с целью уточнения обстоятельств совершения преступлений, связанных с предметами искусства; 3) в оптимизации криминалистических рекомендаций назначения комплексной судебно-искусствоведческой экспертизы, необходимой при установлении авторства, подлинности или поддельности предметов искусства в группе преступлений, связанных с предметами искусства.

В пенитенциарных системах государств важное значение имеет научная информация о личности осужденных. В международных стандартах специально подчеркивается необходимость получения надежных данных о тенденциях, характеризующих тюремный контингент и о его отличительных чертах. Проведенная в декабре 2022 г. Девятая специальная перепись преследует цель восполнения имеющихся статистических данных о личности осужденных, отбывающих наказание в виде лишения свободы и принудительных работ, а также лиц, содержащихся под стражей в следственных изоляторах России. Необходимость проведения специальной переписи основывалась не только на современных потребностях совершенствования уголовно-исполнительной политики, но и на основании соблюдения исторических традиций. Практика проведения специальных переписей была характерна для периода существования СССР, продолжилась она и в современной России. 

В статье рассмотрены генезис, развитие и современное состояние практики проведения специальных переписей осужденных, раскрыты исторические, организационные и методические особенности их проведения. Сделан акцент на личности ученых, внесших существенный вклад в зарождение и развитие данного метода изучения личности правонарушителя. Проанализированы общие черты и особенности проведения Девятой специальной переписи осужденных и лиц, содержащихся под стражей, дано их теоретическое обоснование. Также раскрыты параметры переписи и формы ее реализации.

Целью настоящей статьи является выявление конституционно-правового смысла норм, устанавливающих ответственность в сфере гражданства Российской Федерации. В конституционном праве существуют такие санкции, как отмена решения о принятии в гражданство, принудительное прекращение гражданства, лишение гражданства. Конституция РФ запрещает лишение гражданства. Тем не менее действующее правовое регулирование допускает применение конституционно-правовых санкций, прекращающих политико-правовую связь с Российской Федерацией. Федеральным законом от 28.04.2023 № 138-ФЗ «О гражданстве Российской Федерации» предусмотрен институт прекращения гражданства, который предполагает утрату человеком политико-правовой связи с государством как в добровольном (выход из гражданства Российской Федерации по своей воле), так и в принудительном порядке — независимо от желания лица. Представляется, что прекращение гражданства в принудительном порядке надлежит рассматривать в качестве одной из мер конституционно-правовой ответственности личности. Основанием этой ответственности является совершение конституционного правонарушения, несовместимого с высоким статусом гражданина Российской Федерации. Законом предусмотрены две группы оснований прекращения гражданства в принудительном порядке: основания ex ante — которые произошли до принятия решения о приеме в гражданство; основания ex post — которые произошли после принятия решения о приеме в гражданство.

Принцип социального государства предполагает активное участие исполнительной власти в справедливом распределении ресурсов, существенно меняя расклад сил в традиционной системе разделения властей, создавая дисбаланс не в пользу законодательной власти и ослабляя последнюю. В области социальной политики парламент утрачивает роль одного из ведущих звеньев системы разделения властей, уступает роль законодателя правительству и превращается в административную машину для плебисцитарного одобрения правительственных инициатив. Правительство использует инструменты законодательной власти как для фактического регулирования социальной политики, включая установление стандартов социальной жизни, доходов, мер социальной поддержки, так и для расширения собственных полномочий, превращаясь в фактического законодателя в данной области. Последний тезис подтверждается приведенными в статье количественными и качественными показателями, среди которых достаточно высокий уровень поддержки правительственных социальных инициатив, которые принимаются практически без изменений, в то время как контроль законодателя носит юридико-технический характер. Результатом законотворчества становится не закон как правило поведения и воля законодательного органа, а закон как акт правительства, т. е. законом лишь в формальном понимании. Отстранение законодателя от активной роли в социальной политике позволяет говорить о нарушении принципа разделения властей. Одним из способов восстановления баланса предлагается передать непосредственное управление социальной сферой автономным децентрализованным ведомствам при сохранении над ними эффективного парламентского контроля, включая законодательную процедуру учреждения таких ведомств, их подотчетность парламенту, а также участие парламента в назначении их руководящего звена.

Концепция правового регулирования отношений в сфере труда, в которых на стороне работодателя выступает иностранная организация, продолжительное время ожидает своего формирования. Экономические и правовые условия хозяйственной жизни и деловой активности в России, а также за ее пределами давно кардинально изменились. При этом национальные нормы не учитывают специфику работы в организациях с трансграничным характером деятельности, не отличаются определенностью и международные стандарты. Определенное воздействие на видение ситуации и правовые решения оказывает такой экономико-правовой феномен, как транснациональная корпорация. Традиционные представления о транснациональных корпорациях размывают разницу между работодателями со сложной структурой (работодателями, имеющими обособленные структурные подразделения) и пока вообще игнорируемыми законодателем интеграционными группами работодателей, ограничивают круг иностранных работодателей только теми, что имеют коммерческий характер деятельности. Такой подход неприемлем для отношений в сфере труда, правовое регулирование которых должно учитывать все многообразие способов и форм организации деятельности хозяйствующих субъектов, включая деятельность трансграничного характера. Во избежание сложностей с правовыми квалификациями понятие «транснациональная корпорация» стоит воспринимать в том объеме и с тем содержанием, которое соответствует термину его обозначающему.

В части 4 ст. 1349 ГК РФ закреплен перечень результатов интеллектуальной деятельности, которые не могут быть объектами патентных прав (перечень непатентуемых объектов). В данной правовой норме были зафиксированы некоторые биоэтические принципы, что безусловно является необходимым в условиях бурного развития биотехнологий. Но с точки зрения правоприменения данная законодательная норма представляется недоработанной и требующей конкретизации. Более того, как указано в предлагаемой вниманию читателей статье, данные положения российского гражданского законодательства являются не совсем удачной компиляцией положений европейской декларации. 

В статье представлены результаты сравнительного анализа международных соглашений и норм зарубежного права, по результатам которого автором сделаны предложения по существенному изменению правовой конструкции ч. 4 ст. 1349 ГК РФ и ее дополнению актуальными принципами биоэтики, которые представляется необходимым учитывать в патентном праве в корреспонденции с нормами специального законодательства. Кроме того, для повышения эффективности и оптимальности правоприменительной практики по результатам сравнительного анализа конкретизированных примеров запретов патентования с положениями специальных законов в сфере охраны здоровья были выделены правовые алгоритмы применения данных запретов, вытекающие из их правовой природы.

В статье представлен текст одного из малочисленных дошедших до нас памятников римского права — Tabula Baetica, содержащий соглашение о фидуции с кредитором. Автором выполнен перевод данного документа и проведен детальный анализ его содержания. Особое внимание уделено разбору института mancipatio и дискуссионным вопросам в цивилистике, таким как статус Tabula Baetica: являлся ли данный документ реальным контрактом или образцом обеспечительной модели, а также вопросу полноты или обрывочности содержания рассматриваемого юридического памятника. Исследование включает топонимический и археологический анализ, обсуждаются особенности отдельных положений Tabula Baetica, в том числе возможные ошибки гравировки при составлении документа, и дается оценка значения документа для современной юридической науки. Работа рассматривает различные точки зрения исследователей, выявляет и объясняет ключевые юридические аспекты, подчеркивая важность Tabula Baetica для понимания развития римского права и его влияния на современные правовые системы. Автор анализирует отдельные фрагменты текста, опираясь на классических юристов и современные научные исследования, что позволяет более глубоко понять контекст и применение данного правового инструмента.

Автор комментирует определение Верховного Суда Российской Федерации по делу № А45–19074/2021. Широко распространено мнение, что это определение отнесло возмещение ущерба, взыскиваемого в ходе уголовного производства в связи с уголовным преступлением, к штрафным (карательным) убыткам. Автор со ссылкой на цивилистическую доктрину опровергает это мнение, поскольку необоснованно полагать, что Верховный Суд имел целью полностью переформатировать гл. 59 ГК РФ в постановлении экономической коллегии, и доказывает, что Верховный Суд имел целью лишь запретить арбитражному суду разрешать вопрос о возврате суммы, уплаченной по приговору суда общей юрисдикции, т. е. разрешал вопрос о компетенции судов. Из этого определения нельзя сделать далеко идущих выводов о материальном праве. Позиция Верховного Суда по вопросу о компетенции судов при уступке прав подвергается критике, поскольку базируется на необоснованно расширительном толковании ст. 383 ГК. Предполагаемая позиция о фиксации подсудности исходя из обстоятельств на момент возникновения спорного материального отношения, а не последующих (уступка, наследование и др.) отношений, заслуживает поддержки.

Выполнено теоретико-практическое исследование проблем правового регулирования и практической реализации права жалобы граждан и организаций на решения, действия (бездействие) субъектов публичной власти, уполномоченных предоставлять государственные и муниципальные услуги. Рассмотрено значение и место правового института государственных и муниципальных услуг в системе российского права. Исследованы особенности права жалобы в процессе получения государственных и муниципальных услуг как гарантии законности в публичном управлении в Российской Федерации и государствах — участниках СНГ. Определены историко-законодательные условия введения подинститута досудебного обжалования в структуру института государственных и муниципальных услуг. Выявлены следующие проблемы правового регулирования порядка подачи и рассмотрения жалоб получателей государственных и муниципальных услуг: (1) необходимость формирования понятийного аппарата досудебного обжалования; (2) выстраивание его модели в рамках более общего административно-правового института права жалобы; (3) особенности защиты и восстановления прав и законных интересов получателей государственных и муниципальных услуг; (4) соотношение общих и специальных норм в данной сфере. 

По результатам исследования теоретических и законодательных основ, а также материалов судебной практики по рассмотрению публично-правовых споров в сфере государственных и муниципальных услуг сделаны предложения по совершенствованию правового института права административной жалобы.

Статья посвящена памяти Аллы Викторовны Пашковской, кандидата юридических наук, доцента кафедры уголовного права и криминоло- гии юридического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова. Автор повеству- ет о жизненном и творческом пути своего Учителя и демонстрирует ее взгляд на решение ряда дискуссионных вопросов уголовного права, часть из которых не успела найти своего отражения в ее научных публикациях.

Статья является продолжением ряда научных исследований по рассмотрению процесса криминализации финансирования распространения оружия массового уничтожения как правовой и финансовой реакции стран на рекомендации межправительственной комиссии по финансовому мониторингу — Financial Action Task Force on Money Laundering или, как принято в русскоязычной среде, Группа разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег (далее — ФАТФ), которая разработала Международные стандарты по противодействию легализации преступных доходов и финансированию терроризма, распространения оружия массового уничтожения. Рекомендации входят в междисциплинарную сферу: международного публичного, гражданского, договорного права и наук уголовно-правового и криминалистического циклов. При этом имеют международную регламентацию и соответственно имплементацию в национальные законодательства стран-участников «противоотмывочной системы». Указанная Группа имеет свои региональные типы, к которым относится Евразийская группа по противодействию легализации преступных доходов и финансированию терроризма, распространения оружия массового уничтожения, и которая является ассоциированным членом ФАТФ. В представленную Евразийскую группу входят некоторые постсоветские страны — Россия, Казахстан, Туркменистан, Кыргызстан, Беларусь, Таджикистан и Узбекистан, а также иностранные государства — Индия и Китай. Процесс криминализации финансирования распространения оружия массового уничтожения в настоящее время актуализируется как новелла в сфере системы противодействия отмывания денег, финансирования терроризма, финансирования распространения оружия массового уничтожения и предполагает разработку определенного комплекса правовых мер и инструментов.

Одна из основных категорий судебной экспертизы — это объект. Статья посвящена осмыслению этой категории применительно к автороведческой экспертизе текстовых заимствований. Моделируется система речевых объектов, которые возникают при неправомерном заимствовании текста (плагиат и копипаста) и должны затем исследоваться при производстве экспертизы. С точки зрения теории криминалистической идентификации описывается процесс и механизм заимствования (копипасты) в различных ситуациях: переписывание или перенабор чужого текста вручную, сканирование произведения или его части с бумажного носителя, заимствование полностью в электронной среде способом copy + paste. Для последнего способа, наиболее часто используемого, подробно рассмотрены «роли» объектов при заимствовании и их значение для процедуры идентификации. Совокупность произведений и текстов представлена во взаимосвязях, которые создаются при отражении текстового материала. По общим правилам криминалистической идентификации объекты разделены на проверяемые и искомые, на идентифицирующие и идентифицируемые. Представленная модель системы объектов впервые дает криминалистически адекватное понимание сути заимствования. Это основа для будущей судебно-экспертной методики, которая позволит достоверно устанавливать факт наличия (или отсутствия) заимствованного текста.

В ходе масштабной реформы гражданского законодательства в 2015 г. в российском праве появился институт заверений об обстоятельствах. Данная конструкция была имплементирована из зарубежного порядка, что породило массу дискуссионных вопросов в доктрине и правоприменении. Правоприменительные проблемы объективно обусловлены тем, что континентальные представления о деликтах, вине, убытках далеко не во всем соответствуют англо-американским подходам, по модели которых и была введена норма о заверениях в российское право. Новая норма Гражданского кодекса РФ в ст. 431.2 предоставляет добросовестному субъекту делового оборота широкий арсенал для защиты нарушенного права, вызванного недостоверностью заверений, независимо от признания договора недействительным или незаключенным. Однако для того, чтобы такие утверждения о фактах, как заверения об обстоятельствах, успешно функционировали и служили удобным инструментом управления рисками, необходимо решить ряд практических и теоретических вопросов. 

В настоящей статье автор рассматривает один из важнейших правоприменительных вопросов в свете нового института заверений об обстоятельствах — природу ответственности за недостоверные утверждения. Анализируя зарубежную судебную практику и принимая во внимание оригинальную законодательную конструкцию нормы ст. 431.2 ГК РФ, автор делает вывод о предпочтительности «позитивной» методики исчисления убытков в целях стабильности делового оборота. Также в статье затрагивается и спорный вопрос о неустойке как средстве защиты кредитора при недостоверных заверениях, даются практические рекомендации

Технологии «захвата движений» широко используются при создании аудиовизуальных произведений и компьютерных игр. В ходе применения данных технологий могут использоваться либо исполнения артистов-исполнителей как объекты смежных прав, либо движения и мимика людей как нематериальных благ, охраняемых общими нормами ГК РФ. Важно понимать, в каком качестве используются движения и мимика человека, так как от этого зависит, какие нормы гражданского права подлежат применению. Сущность правовой охраны движений и мимики лица, не связанных с исполнением актером роли, литературного или художественного произведения, циркового, эстрадного, кукольного номера, выражений фольклора, основана исключительно на концепции охраны личности данного лица. Если в движениях и мимике исполнителя выражаются эмоции, мысли персонажа, передается смысл произведения, циркового, эстрадного, кукольного номера, то охрана этого исполнения обусловлена артистической деятельностью данного лица и в силу этого охрана осуществляется в ином правовом режиме, режиме смежного права. Разная правовая природа движений и мимики лица, используемых при создании аудиовизуального произведения и компьютерной игры, обуславливает разные виды прав, которые необходимо соблюдать производителям таких сложных объектов, и разные договорные конструкции, обеспечивающие правомерное использование указанных выше нематериальных благ. Кроме того, при создании аудиовизуальных произведений и компьютерной игр могут использоваться имитаций движений, голоса исполнителя. В тех случаях, когда использование его голоса, движений не связано с его выступлением, они должны охраняться как нематериальные блага на основе общих положений гражданского права. Однако, когда данные объекты связаны с выступлением артиста, их охрану целесообразно обеспечить в рамках института смежных прав, включив соответствующие положения в четвертую часть ГК РФ.

Включение права социального обеспечения в сферу публичного права на сегодняшний день вызывает определенные трудности. С одной стороны, государственный характер права социального обеспечения, предоставляемого из государственных средств и от имени государства, говорит в пользу публичности права социального обеспечения. С другой стороны, наличие частных субъектов в качестве лиц, предоставляющих обеспечение, стремление организовать правоотношения на основании частноправовых конструкций, показывают неоднозначность вопроса о публичности права социального обеспечения. 

Положение усугубляется стремлением некоторых ученых придать методу правового регулирования права социального обеспечения императивно-диспозитивный характер, а отрасли права, соответственно, частно-публичную природу. Нужно отметить, что механизм взаимодействия императивного и диспозитивного в праве на текущий момент не определен. Исходя из этого возникает необходимость рассмотрения права социального обеспечения в рамках публичной сферы права либо частной. Заметим, что автор не относит себя к числу конформистов, обсуждаемых данный вопрос, и рассматривает право социального обеспечения как отрасль публичного права. В обоснование данной позиции положены выводы о невозможном использовании частноправовых конструкций, о публичном интересе и о значении субъективных публичных прав для права социального обеспечения.

Актуальность настоящего исследования заключается в необходимости систематизации правовых актов, которая с течением времени все больше и больше утрачивает свою структурную составляющую. Так, традиционно нормативными актами все чаще регулируются распорядительные аспекты, и наоборот — исполнительно-распорядительные документы нередко содержат в себе явные нормы права. Порядок в данной сфере призваны навести законы о правовых актах, принимаемые субъектами Российской Федерации. На протяжении длительного периода времени имеют место дискуссии о принятии такого документа на общегосударственном уровне, но в обозримом будущем это вряд ли произойдет. Проведенный анализ показал, что нередко «законы о законах» только усугубляют складывающуюся ситуацию. В этой связи представляется целесообразным выработать единые методологические подходы на основе уже имеющихся ошибок для воплощения изначально заложенной идеи принятия законов о нормативных правилах в жизнь. Результаты проведенного настоящего доктринального изыскания видятся в качестве первого шага на пути к получению указанного результата. Цель проделанной работы выражается во всестороннем исследовании закона о правовых актах одного субъекта Российской Федерации для выявления «патогенов» и вариантов их преодоления для последующего транслирования позитивной практики использования правил юридической техники. Основное содержание работы представляет собой исследование текста регионального законодательного акта, оценка его с теоретических позиций и в сравнении с аналогичными документами, действующими на территории других субъектов Российской Федерации. Новизна настоящей статьи заключается в выявлении проблем и формулировании предложений по их решению путем совершенствования регионального законодательства. Представляется целесообразным учесть опыт Севастополя по регламентации структурирования нормативного правового регулирования субъекта Российской Федерации, транслировать его в другие регионы. Для подготовки настоящей работы за основу взят один нормативный правовой акт, исследованный с использованием общефилософских, общенаучных и частно-правовых методов научного познания.

В статье анализируются изменения законодательства об установлении публичных сервитутов и оцениваются правовые эффекты, возникающие, в связи с этим. Отмечается, что возможность «переоформления» на публичный сервитут других имеющихся прав должна рассматриваться как именно право заинтересованного субъекта и реализуется на основе сложного юридического состава. Особое внимание уделяется вопросам возможности дальнейшего распространения правовой конструкции публичных сервитутов, появления их новых видов в условиях, когда лишь складывается теория содержания и применения данной конструкции. Сделан вывод, что возможность существования различных публичных сервитутов неизбежно вызывает и необходимость дополнительных (специальных) требований к обоснованию их установления. Сделан вывод о целесообразности перепроверить нормативно установленные «обоснования» публичных сервитутов. Внесено предложение о формировании универсальных правил обоснования данных сервитутов, включая наличие признанной законодателем потребности воспользоваться землей (земельным участков) иного лица, но не имеющим субъективного права на это на момент подачи ходатайства и объективную возможность соблюдать принцип наименее обременительного использования земельного участка. В настоящее время публичные слушания при установлении данных сервитутов не проводятся, но в целях усиления общественного контроля и обеспечения прав граждан, организаций их целесообразно ввести. Предоставление субъектам естественных монополий возможности в упрощенном порядке оформлять публичный сервитут уместно рассматривать как особую льготу (преференцию), что дает основания осуществлять специальную проверку фактического достижения ожидаемых социальных и экономических эффектов.

В статье исследуются отношения по переработке «давальческого нефтяного сырья» в нефтепродукты («процессинг») и выявляются особенности исполнения соответствующего обязательства. Данная договорная конструкция, оформляющая переработку нефти, является наиболее востребованной в нефтяном секторе топливно-энергетического комплекса России. Ее распространенность обусловлена стремлением собственников нефти, среди которых преобладают вертикально-интегрированные компании, сохранить право собственности на товарную нефть и полученные в результате переработки нефтепродукты. Цель исследования — изучение сущности «процессинга», в том числе посредством анализа особенностей исполнения обязательства по переработке нефти. Установлено, что договор «процессинга» представляет собой смешанный договор, охватывающий элементы договоров подряда и возмездного оказания услуг. В ходе исполнения обязательства по переработке нефти реализуются принципы надлежащего и добросовестного исполнения. Их осуществление происходит с учетом действующих правовых норм, а также технологических особенностей переработки нефти, влияющих на взаимодействие сторон и условия соглашений. Наблюдается отсутствие подробного регулирования гражданско-правовых отношений, складывающихся в нефтяном секторе российской экономики, включая «процессинг». Разработка отдельного федерального закона могла бы поспособствовать упорядочению и уточнению специальных правовых норм, которые бы должным образом регулировали отношения сторон.

Статья посвящена особенностям внешнеэкономического и неторгового товарооборота в области спорта. Рассматриваются условия ввоза и временного ввоза товаров, используемых в спортивных и коммерческих целях. Затрагиваются статусы путешественников, членов национальных сборных команд, участников олимпийских игр, а также лиц, участвующих в международных спортивных мероприятиях, проводимых на коммерческой основе. Выделяются различные категории спортивных и иных товаров, перемещаемых через таможенную границу Евразийского экономического союза. Используется сравнительный анализ международных актов и актов права Евразийского экономического союза, регулирующих вопросы перемещения через границу товаров в области спорта. Демонстрируются примеры имплементации и развития международных правовых институтов в законодательстве Российской Федерации о таможенном регулировании. Обращается внимание на таможенные аспекты защиты объектов интеллектуальной собственности, включая олимпийскую, паралимпийскую и иную спортивную символику. Приводятся практические примеры выявления контрафактной продукции. Формулируются выводы о существующих вариантах перемещения через границу спортивных товаров, иных сопутствующих им товаров для подготовки, организации и проведения официальных и иных спортивных мероприятий. Демонстрируются отдельные недостатки в международно-правовом регулировании. Предлагаются аргументированные уточнения в едином таможенном регулировании Евразийского экономического союза.

В работе сравниваются друг с другом релятивистская и абсолютистскоидеалистическая философско-правовые концепции выдающегося немецкого правоведа Г. Радбруха. Начиная как релятивист (хотя и допускающий методологический «скелет» права в лице трех основных начал: справедливости, стабильности и целесообразности), Г. Радбрух заканчивает неприятием всеобъемлющего релятивизма, признание методологической справедливости как свойства, которое отличает правовые категории от неправовых. Послевоенная абсолютно-идеалистическая концепция существенно проигрывает в детализации своих основных положений и содержит внутренние противоречия. Вопреки стремлению Г. Радбруха дать праву априорное содержательное начало, такой подход вновь сводится к релятивизму цели права. Естественно-правовые принципы, доказанные практикой, впоследствии могут быть ей и опровергнуты. Несмотря на сырой характер теории, неприятие поздним Г. Радбрухом позиции, что форма закона неизбежно свидетельствует о правовом характере явления, оказало существенное влияние на развитие философии права в Западной Европе и англоговорящем мире. Повышенный интерес к ней порождается как неоконченным характером теории (что создает плодотворное поле для дальнейшей работы другим теоретикам самых различных направлений), так и глубоким анализам фундаментальных проблем права, изучению которых посвятил свою жизнь Г. Радбрух. Актуальность настоящей работы обусловлена непреходящей потребностью развития методологии познания правовых явлений, нерешенными проблемами ревизии злонамеренного законодательства и обеспечениия соблюдения объективности при проведении международных трибуналов.

Проблематика конституционализации политических партий представляет слабо исследованную область в российской правовой науке, вследствие чего нуждается в последовательном анализе. Одним из факторов, предопределяющих вектор конституционализации, являются принципы правового регулирования. На примере российского института политических партий прослеживаются особенности развития конституционного законодательства и формирования динамичной конституционной реальности. Задействованные в Конституции абстракции «многопартийность» и «политическое многообразие» предопределили особый механизм конституционализации партийных правоотношений в Российской Федерации. Их официальное толкование в актах Конституционного Суда Российской Федерации и фрагментарное раскрытие в отраслевом законодательстве приводят не только к пробелам правового регулирования, но и к юридическим коллизиям. На разрешение последних направлены принципы правового регулирования партийных отношений, ставшие предметом исследования. Основным методологическим приемом является теория конституционализации, разработанная отечественными правоведами, а также институциональный подход, метод правовой герменевтики и системный метод. В совокупном выражении данные методы позволили разграничить категории «конституционализация», «формализация» и «институционализация», «принципы правового регулирования партийных отношений» и «принципы партийной деятельности». Также проведено соотношение норм из отдельных источников правового регулирования политических партий разной отраслевой принадлежности для выявления сущности правовых принципов и их назначения в процессе конституционализации.

В настоящей статье развернуты и проиллюстрированы тезисы, представленные автором в научном докладе «Исследование проблемы противодействия коррупции в обществе в российской науке конституционного права» на заседании Ученого совета юридического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова 20 октября 2023 г. Антикоррупционная проблематика рассматривается как перспективное направление исследований, которое способно активизировать обсуждение недостатков правового устройства властеотношений как предмета конституционного права. Статья содействует разработке научного инструментария для изучения проблематики политической (системной) коррупции средствами конституционно-правового знания. Обосновывается не только возможность, но также неизбежность и большой потенциал исследования проблемы коррупции в обществе в отечественной конституционно-правовой науке. Раскрываются следующие аспекты: 1) Повод для появления антикоррупционного направления исследований в российской науке конституционного права; 2) Основные стимулы развития междисциплинарной антикоррупционной теории; 3) Концентрация научных изысканий в сфере противодействия коррупции непосредственно в рамках российской конституционно-правовой науки; 4) Структура антикоррупционных проблем в конституционно-правовой науке; 5) Значение антикоррупционной проблематики для развития современной науки российского конституционного права. Сделаны выводы о необходимости поддержки данной темы, которая одновременно является практически востребованной и при этом позволяет в текущих условиях развивать серьезные научные изыскания в отечественном конституционном праве.

Ценностный подход к выявлению содержания конституции и толкованию ее положений был впервые сформулирован в Германии в годы Веймарской республики и после Второй мировой войны был активно взят на вооружение только что созданным Федеральным конституционным судом ФРГ. Практика ФКС ФРГ спровоцировала научную разработку в Германии и других странах ценностного подхода в праве и стала ориентиром для заимствования юриспруденции конституционных ценностей как минимум судами Бразилии, ЮАР, Израиля, Венесуэлы и России. Вместе с тем появление этой концепции вызвало резкую критику, манифестом которой стала небольшая книга, опубликованная в 1960 г. Карлом Шмиттом, — «Тирания ценностей». В статье обобщаются и анализируются аргументы этой критики, впоследствии воспроизводившейся разными авторами вплоть до самого последнего времени. По поводу каждого из аргументов выдвигаются доводы в защиту ценностного подхода к толкованию конституции, которые в совокупности описывают разные стороны и особенности этого подхода. Автор опровергает суждения о том, что ценности агрессивны и претендуют на тотальное доминирование над любыми принципами и нормами и что ценности субъективны. При этом признается, что выбор ценностей не имеет рационального обоснования, однако, по мнению автора, это не препятствует сохранению определенности и предсказуемости права при условии, что ценности, которые суд обнаруживает за правовыми нормами и принципами и применяет в конкретных делах, будут четко сформулированы, а также последовательно и непротиворечиво воплощены в судебной практике.

Актуальность исследования обусловлена стремительным развитием технологий искусственного интеллекта и активным их внедрением в хозяйственную деятельность современного работодателя. Данная тенденция порождает немало теоретических и практических вопросов в сфере трудового права, особенно с учетом стремления законодателя стимулировать повсеместное внедрение технологий искусственного интеллекта и принять в обозримом будущем соответствующее нормативно-правовое регулирование. В статье автор анализирует практику применения технологий искусственного интеллекта в трудовых отношениях и приходит к выводу о необходимости совершенствования отечественного трудового законодательства. На основе комплексного анализа механизмов правового регулирования цифровой экономики автор предлагает возможные подходы к совершенствованию трудового законодательства в условиях развития технологий искусственного интеллекта. Общий подход к совершенствованию трудового законодательства может быть обеспечен за счет разработки и утверждения документов стратегического планирования в сфере труда. Заранее оценить эффективность различных вариантов предполагаемого нормативно-правового регулирования позволит применение методов «умного регулирования», включая правовые эксперименты и общественные консультации. Наконец, представляется разумным учитывать накопленный опыт применения «мягкого права», в частности идей, которые содержатся в Кодексе этики в сфере искусственного интеллекта.

Настоящая публикация посвящена правовой квалификации вооруженного конфликта в Донбассе в период с марта 2014 г. по 21 февраля 2022 г., что является определяющим для установления правовых последствий, влекомых именно такой формой вооруженного конфликта. В целях установления наиболее объективной правовой оценки данного конфликта рассмотрены позиции представителей западной и украинской доктрины международного права, а также проведен анализ фактов и документов международных организаций. Исследование украинских и западных научных источников показало схожесть позиций их авторов в попытках квалифицировать вооруженный конфликт, имевший место в Донбассе в названный временной промежуток, как международный либо как интернационализированный. При этом в качестве аргументации таковых утверждений выступают либо ссылки на пропагандистские заявления, либо на несуществующие и недоказанные события. То же самое касается и решений некоторых международных судебных институций. В то же время анализ объективных обстоятельств и документов наиболее авторитетных международных организаций не только заставляет усомниться в состоятельности излагаемого названными научными деятелями материала, но и сделать совершенно противоположные выводы. Учитывая одобрение Советом Безопасности ООН Комплекса мер по выполнению Минских соглашений, а также принимая во внимание факты, становится очевидным именно немеждународный характер конфликта в Донбассе.

На протяжении XX–XXI вв. в отечественном уголовном законодательстве наряду с традиционными положениями о подстрекательстве к преступлению содержатся нормы, предусматривающие самостоятельную (вне рамок института соучастия) ответственность за публичные призывы к осуществлению преступной деятельности. В статье анализируются воззрения российской уголовно-правовой доктрины о соотношении подстрекательства с публичным возбуждением народных масс к совершению ряда преступных деяний в Уголовном уложении 1903 г., контрреволюционной и антисоветской агитацией и пропагандой, предусмотренных советскими уголовными законами, а также публичными призывами к осуществлению преступной деятельности в рамках действующего Уголовного кодекса РФ. Существование указанных норм в разные исторические периоды объясняется прежде всего ограниченными (в той или иной степени) пределами действия институтов соучастия и неоконченного преступления. Расширение же круга уголовно наказуемых деяний в первую очередь преследует цель наказывать за деяния, которые представляют опасность для существующего государственного строя, общественного порядка и безопасности. Вместе с тем пределы такой криминализации, а следовательно, и разграничение подстрекательства и публичных призывов не могут определяться простым техническим противопоставлением их признаков, а должны устанавливаться путем уяснения самого понятия «публичные призывы» к совершению тех или иных преступных деяний. Наблюдающиеся сегодня сложности разграничения рассматриваемых категорий не в последнюю очередь связаны с меняющимися на протяжении века законодательными конструкциями, что и предопределяет интерес к их историческому анализу.

В ретроспективе и в настоящее время научные прогнозы развития российского муниципального (конституционного) законодательства, законодательства о науке развиваются однонаправленно и не рассматривают смежных проблем и перспектив правового регулирования. В результате важнейшие институты в технологическом развитии обретают фрагментарное правовое регулирование. Анализ законопроектных инициатив и тенденций развития российского законодательства о местном самоуправлении и наукоградах показывает параллельное и несогласованное развитие этих важнейших сфер правового регулирования. Как следствие, преумножаются в действительности взаимосвязанные проблемы и нерешенные задачи в развитии территорий, раскрытии потенциала местного самоуправления в научно-технологическом росте государства. Учеными не уделяется этому вопросу должного внимания. В статье предлагаются авторские варианты решения обозначенной проблемы и дается прогнозная оценка возможных сценариев развития российского законодательства в межотраслевом аспекте. Авторские выводы строятся не только на российских, но и зарубежных источниках, используется сравнительно-правовой метод и методология исследований. Авторами обосновывается значение сбалансированного развития законодательства о наукоградах и местном самоуправлении как индикатор вовлеченности научно-технического развития России и одновременно как стимул научной активности и производств территорий с учетом их индивидуальных особенностей и потенциала. Включение названных показателей в измерение технологического развития и устойчивого экономического роста страны формирует новые задачи по совершенствованию российского законодательства.

Законодательство об электроэнергетике «вживляет» правовые формы, заимствованные из гражданского законодательства. Специальные правила, регулирующие общественные отношения в этой сфере, не всегда соответствуют общим правилам, установленным гражданским правом. Имеется множество исключений из правил, не позволяющих определить, в частности, правовую природу договорных инструментов, применяемых в законодательстве в сфере электроэнергетики. Договор оказания услуг по передаче электрической энергии не представляет исключение. 

Особый акцент в работе уделен отсутствию в законодательстве легального определения понятия «оказание услуг по передаче электроэнергии». Это не позволяет установить предмет договора, равно как и содержание действий, осуществляемых при оказании услуг по передаче электроэнергии. Рассмотрен вопрос о целесообразности включения условия о качестве электроэнергии как существенного условия договора по аналогии с договором энергоснабжения. 

В работе рассмотрен общий правовой характер договора, отличия от договора об осуществлении технологического присоединения, включая права сторон, возникающие при его исполнении, а также среди прочего вопросы о его публичном и обязательном характере. Несмотря на декларируемый законодательством подход о публичном характере договора, порядок направления оферты о его заключении не соответствует установленным ГК РФ правилам о публичных договорах. В этой связи в завершении работы сформулированы предложения по совершенствованию законодательства, когда договор заключается в правовой форме договора присоединения.

Настоящий материал представляет собой тезисы доклада на пленарном заседании совместной XXIV Международной научно-практической конференции «Правовое обеспечение суверенитета России: проблемы и перспективы».

На основе анализа правовых норм и подлинных текстов учредительных документов в публикации утверждается, что учредительные акты Содружества Независимых Государств (СНГ, т. е. Соглашение о создании СНГ от 8 декабря 1991 г. и Протокол к нему от 21 декабря 1991 г.) полноправно вступили в силу 21 декабря 1991 г. Тем самым и Содружество в качестве межгосударственного объединения было образовано именно в эту дату, 21 декабря 1991 г., а не 8 декабря 1991 г., как это широко распространено в отечественной правовой науке. Одновременно на основе анализа официальных сведений Исполкома СНГ дается аргументированный ответ на вопрос, который ранее не освещался в юридической науке (российской, а тем более зарубежной), — в какую дату учредительные акты Содружества полноценно вступили в силу для каждого государства-участника СНГ? Кроме того, в публикации дана оценка правовому статусу в Содружестве Азербайджана, Грузии (до ее выхода из СНГ в 2009 г.), Молдовы и Украины.

В статье анализируются роль и место Конституции Российской Федерации и ее принципов в регулировании отношений, связанных с применением наемного труда и составляющих предмет трудового права, а также вопросы практического применения международных и отраслевых принципов права в сфере труда. Анализируются вопросы, связанные с закреплением и развитием конституционных принципов в трудовом законодательстве Российской Федерации. Прежде всего это основные принципы правового регулирования трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений, закрепленных в ст. 2 Трудового кодекса РФ. Уточняется, что принципы не являются «лозунгами» и сугубо теоретическим конструкциями — они должны активно использоваться на стадиях нормотворчества и правоприменения. Это положение иллюстрируется судебной практикой Верховного Суда РФ и Конституционного Суда РФ. Затрагивается проблема соотношения таких важных категорий как политика, экономика и право, подчеркивается необходимость оптимального соотношения присущих им механизмов во всех сферах.

Гарнитура смешанной реальности Apple Vision Pro дебютировала на ежегодной Всемирной конференции WWDC 5 июня 2023 г. Новая гарнитура безупречно сочетает в себе реальный мир и виртуальный мир, управлять Vision Pro можно как голосом, руками, так и движением глаз. Стремительное развитие технологий несет и соответствующие риски для людей, в которые включают не только нарушение конфиденциальности, но и вторжение в физическое и ментальное здоровье людей, которое, в свою очередь, предполагает потенциальное возникновение таких последствий, как головокружение, мигрень, черепно-мозговые травмы и т. д. В настоящее время, хотя в Китайской Народной Республике и существует ряд правовых норм, регулирующих риски, связанные с новыми технологиями, нельзя говорить о наличии системного регулирования данного вопроса, поскольку представленные нормативные подходы все еще не совершенны в отношении такой новейшей модели гарнитуры смешанной реальности. В статье представлены и проанализированы риски при использовании данной гарнитуры, раскрыты проблемы несовершенства действующего законодательства в Китайской Народной Республике, а также предложены способы преодоления обозначенных недостатков.

Правовое регулирование лишения свободы как меры уголовно-пенальной ответственности не исчерпывается уголовно-правовыми нормами о ее назначении и иного применения. Наказание лишением свободы сопряжено с целым комплексом регулирующих норм уголовно-исполнительного, уголовно-процессуального и иного отраслевого законодательства. Сделан вывод о комплексном характере образования правового статуса лишения свободы и на этой основе проведена дифференциация формирующих его элементов в зависимости от их функционального предназначения, влияния на содержание и природу происхождения иных правовых институтов и мер уголовно-правового воздействия. Разрабатываются теоретические основы пенитенциарной криминопенологии, которые позволяют говорить об отнесении лишения свободы как вида наказания к пенитенциарному типу уголовной ответственности. Данное направление создает предпосылки для сбалансированного решения проблемы экономии пенализации, в том числе пенитенциарной репрессии на всех этапах ее регулирования (от установления в санкции уголовного закона до полной реализации в отношении конкретного осужденного). Раскрывается система пенитенциарной криминопенологии как самостоятельного направления в учении о наказании лишением свободы, определяются ее предмет и основные параметры. Рассматриваются отдельные аспекты социальной, уголовно-политической, криминологической и уголовно-правовой обусловленности природы дифференциации и индивидуализации уголовной пенитенциарной репрессии. Содержание наказания в виде лишения свободы анализируется в измерении параметров пенитенциарной криминопенологии. Уточняется на этой основе содержание охранительной задачи уголовного права в условиях развития социального государства и современного общества.

В статье акцентируется внимание на конституционных изменениях в Российской Федерации и Республике Беларусь, направленных на защиту духовно-нравственных ценностей. Сделан вывод о том, что в нынешних условиях наглядно проявилось явное отступление в странах Запада от признания абсолютного характера личных (неотъемлемых) прав и, наоборот, принятие юридических мер по их ограничению и даже установлению ответственности за те действия, которые не вписываются в сформированный мейнстрим, что подтверждается фактами дискриминации по признаку национальной принадлежности, пользования родным языком, ограничениями свободы вероисповедания, свободы передвижения, а также права собственности и др. Автор консолидируется с позицией тех ученых, которые считают, что ценностные ориентиры являются наиболее высоким уровнем социального регулирования, основой развития личности и поддержания правового порядка в обществе. Обращается внимание на схожесть новых конституционных норм Российской Федерации и Республики Беларусь в части укрепления традиционных семейных ценностей, формирования уважения к подвигу народа в годы Великой Отечественной войны, необходимости чтить память защитников Отечества, обеспечивать защиту исторической правды и др. Анализ изменений и дополнений конституций Российской Федерации и Республики Беларусь убеждает в стремлении наших государств сохранить базовые конституционные ценности, укрепить их, предусмотреть меры, направленные на предотвращение появившихся угроз единству общества, эрозии общественного сознания.

В статье анализируются представленные в процессуальной науке подходы к определению судебной власти и такой ее характеристики, как полнота. Обращается внимание на конституционное закрепление начала независимости судебной власти. Показано, что полнота судебной власти выступает одним из условий (гарантий) ее независимости. Рассмотрено деление самостоятельности судебной власти в дореволюционной процессуальной науке на внешнюю и внутреннюю, понятие полноты судебной власти как достаточности ее полномочий для контроля над всем производством по уголовному делу, понятие вспомогательных органов суда и их роль по Судебной реформе 1864 г. в обеспечении полноты судебной власти. Сделан вывод о двух аспектах полноты судебной власти: судоустройственном и судопроизводственном. Сопоставлены полнота судебной власти и принцип равенства всех перед законом и судом. Изучена эволюция понятия полноты судебной власти в советской, когда разделение властей отрицалось, а вспомогательные органы суда были от него отделены, и современной процессуальной науке. Показано соотношение правосудия как ключевого полномочия судебной власти и других ее полномочий, в частности тех, которые осуществляются не судами.

В статье показаны социальные и философско-теоретические основания идеи правового государства. На основе мировой политико-правовой мысли раскрываются природа и эволюция данного феномена. Утверждается, что при наличии института прав человека, механизма разделения властей и предсказуемости действий государственной власти правовое государство может оцениваться не только в качестве идеала, но и как реальный способ организации государства. Продемонстрировано, что государственный порядок есть постоянный компромисс между различными силами в обществе, обусловленный интенсивностью социальных интересов. Один из способов преодоления политического отчуждения — подчинение государства праву, призванному обеспечить предсказуемость действий государственной власти, гарантировав стабильный правопорядок. Подчеркивается, что вопрос связанности государства правом не может быть разрешен в рамках теории юридического позитивизма и требует обращения к метаюридическим понятиям (справедливость, добрые нравы, общее благо), лежащим вне положительного права, а их основание и границы необходимо искать в философско-правовых принципах. 

Отдельное внимание уделено пониманию социального государства — государству, устанавливающему социальные (материальные) гарантии широким слоям населения, борющемуся с бедностью и вводящему с этой целью юридические механизмы. Показано, что правовое социальное государство — одна из центральных проблем русской философии права либерального толка. Правовое государство, с точки зрения ее представителей, должно быть дополнено «правом на достойное существование».

В данной статье рассматриваются проблемы образования предшественницы современной Донецкой народной республики — Донецкой губернии и показывается процесс ее включения в состав РСФСР, а затем переход в Украинскую ССР. 26 апреля 1920 года следует считать датой вхождения Донбасса в состав Российской Советской республики, когда Президиум ВЦИК РСФСР одобрил решение советского правительства о выделении границ новой губернии с центром в г. Луганске. На сегодняшний день архивные данные позволяют сделать вывод об отсутствии правовой передачи Донецкой губернии УССР. Это означает, что в конце 1920 года большевики политически признали территорию Донецкой губернии за Советской Украиной, без соблюдения конституционной процедуры выхода региона из Российской Федерации. В статье также отмечено, что Украина первоначально получила своё политическое признание как национальная республика, после того украинский народ воспользовался правом на отделение. Донбасс же возник на основе самоопределения рабочих этого региона, боровшихся за независимость и советскую власть. Это противоречие внесло раскол в украинское общественное единство той эпохи.

В статье рассматривается история формирования представительной власти в России: появление и развитие Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов и высшего представительного учреждения — Государственной Думы. Далее показана деятельность Государственных дум, круг интересов их депутатов, их внимание к проблеме — является ли Дума парламентом или нет. Показан процесс формирования Советов с февраля 1917 г. как всероссийского представительного органа власти. Рассматривается проблема соотношения теории марксизма и практики ее применения в РСФСР. Показано, что Конституция РСФСР 1918 г. ни разу не упомянула классическую формулу марксизма «диктатура пролетариата», размывая ее диктатурой трудящихся. Однако в период Гражданской войны для удержания власти происходит переход к фактической диктатуре партии большевиков. В статье обращается внимание на морально-политический уровень членов ВКП (б), проведение И. В. Сталиным кадровой политики как в партийных, так и в советских организациях. Рассматривается институт чисток партийных и советских работников как способ избавиться как от политических противников, так и от казнокрадов, взяточников, пьяниц и подобной публики. Задачу окончательного очищения государства от партийной диктатуры и обеспечения союза членов партии и беспартийных должна была выполнить новая Конституция СССР 1936 г.

В статье раскрываются негативные последствия прямого, непосредственного переноса экономических категорий и подходов в гражданское законодательство. Отмечено допускаемое при этом пренебрежение как разнообразием правовых форм имущественных (экономических) отношений, так и их исторически сложившейся принадлежностью к различным правовым системам — континентально-европейского гражданского права или англо-американского общего права. В этой связи критикуется применение концепции «экономического анализа права», основанной на экономическом подходе к «общему праву», для юридического анализа чужеродных для нее континентально-правовых представлений и понятий. Отмечена ограниченность сферы действия этой концепции отношениями предпринимательского оборота, развитие которого в отечественных условиях вызвало к жизни тенденцию «экономизации» гражданского права. Подчеркивается условность и экономический характер понятий «формы собственности» и «интеллектуальная собственность», ошибочность юридической квалификации категорий «безналичные деньги», «бездокументарные ценные бумаги» и «цифровое имущество», а также смешение экономических и юридических категорий в англо-американской классификации имущественных прав. Сделан вывод о необходимости замены экономических подходов к гражданскому праву правовым анализом экономики, позволяющим юридически четко квалифицировать конкретные имущественные отношения, исключая необоснованное смешение экономических и юридических понятий.

В статье раскрываются различные аспекты влияния Конституции РФ 1993 г. на развитие отечественного конституционного правосудия. Такое развитие обеспечивается посредством совершенствования конституционных норм законодателем и, в связи с этим, раскрывается значение Закона РФ о поправке к Конституции РФ от 14 марта 2020 г. № 1-ФКЗ, принятие которого повлекло определенную модификацию сложившейся модели конституционного правосудия. Показано, как изменялось понимание конституционных норм об организации и деятельности Конституционного Суда РФ под влиянием поправок, вносившихся в Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде Российской Федерации» в 2009, 2010, 2014, 2016 и 2020 гг. Кроме того, существенную роль в развитии конституционного правосудия играют правовые позиции самого Конституционного Суда РФ, обеспечивающие интерпретацию конституционных норм в определенном социально-политическом контексте. Многие из этих позиций получили в дальнейшем конституционное и законодательное закрепление. Влияние Конституции РФ на развитие конституционного правосудия раскрыто в нескольких тематических ракурсах: обеспечение самостоятельности и независимости Конституционного Суда РФ как органа государственной власти; его состав, полномочия; юридическая сила его решений; региональное конституционное правосудие. В заключении предлагается авторский взгляд на рассматриваемые проблемы.

Конституция России, несмотря на пессимистические прогнозы при ее принятии, вызванные в том числе представлением о целевом, антикризисном характере данного документа, явилась надежной основой для формирования общенационального согласия, примирения общества, стала важнейшей гарантией сохранения российской социокультурной идентичности, основанной на традиционных духовно-нравственных ценностях. В современных социально-исторических, геополитических условиях консолидирующая роль Конституции России, ее потенциал, связанный с обеспечением суверенного развития российской государственности, возрастает. Рассчитанная на обеспечение государственного развития в условиях исторической турбулентности Конституция России закрепила гибкие, способные к самонастройке механизмы балансировки интересов личности, общества и государства, основанные как на уважении наследия и традиций наших предков, так и на стремлении к социальному прогрессу. Необходимо последовательно раскрывать нормативное, ценностно-смысловое содержание действующей Конституции России, к чему существенной предпосылкой должна быть ее демифологизация в значении отказа от навеянных течениями либерально-индивидуалистического глобализма ее искаженных трактовок. Некоторые суждения по этому поводу, касающиеся, в частности, идеологической стороны государственного развития, прав и свобод человека и гражданина в системе конституционных ценностей, духовно-нравственного и правового воспитания в системе образования, изложены в статье с расчетом на дальнейший научный диалог и формирование новой конституционной парадигмы российской государственности.

Представлены результаты исследования правозащитной практики Уполномоченного по правам человека в условиях внешних вызовов и угроз, рассмотрена роль института прав человека как одного из неотъемлемого элемента национального суверенитета. Предпринята попытка исследования учеными и специалистами-практиками вопросов, касающихся поиска баланса между общепринятыми стандартами и национальными особенностями в деле защиты прав человека, выбора инструментов обеспечения эффективного контроля за соблюдением прав и свобод человека на наднациональном уровне, формирования эффективных механизмов со стороны международных организаций на нарушения прав человека с использованием наиболее оптимальных и конструктивных средств. 

Руководствуясь одним из главных принципов правозащитной деятельности «милосердие и гуманизм — вне политики», представляется необходимым изучение и осмысление существующих концептуальных подходов в правовой доктрине в области защиты прав человека и методологических инструментов зарубежных коллег-омбудсменов в целях апробирования передовых практик и повышения эффективности правозащитной помощи. 

С учетом современных реалий, обусловленных системным кризисом международной системы защиты прав и свобод человека, определены основные направления правозащитной деятельности, основные международные и зарубежные правозащитные площадки для развития сотрудничества, выделены новые форматы и перспективные направления международного сотрудничества в области прав человека, направленные на укрепление национального суверенитета, соблюдение принципов равенства, независимости и справедливости.

Представлен авторский подход к теории и практике конституционализма в системе российского юридического образования, Само понятие конституционализма рассматривается в этом случае на основе единства научно-доктринальных, правореализационных и учебно-образовательных, методических начал. Это предполагает необходимость обоснования новых подходов как к структуре и содержанию учебного курса конституционного права, так и к организационно-правовым, методическим вопросам его преподавания. В этом плане главным ориентиром системы отечественного юридического образования должна быть не узкоотраслевая (уголовно-охранительная, корпоративно-цивилистическая и т. п.), а конституционная модель фундаментальной подготовки юридических кадров. Это предполагает признание идей конституционализма в качестве базового начала системы преподавания юридических дисциплин, имея в виду единство правовой теории и юридической практики, правотворчества и правоприменения, рассматриваемых на интегративной основе юридического позитивизма и социологии права, социокультурных, аксиологических характеристик правового бытия личности, общества и государства. 

Одновременно обращается внимание на отрицательные тенденции, связанные с умалением внимания к национальной системе конституционного права, деформацией с включением России в Болонский процесс отечественных философско-мировоззренческих начал юридического образования, переходом к двухуровневой системе подготовки юридических кадров (бакалавриат — магистратура). В связи с этим предлагаются, с учетом национальных особенностей философско-мировоззренческих основ отечественного юридического образования, конкретные направления совершенствования преподавания конституционного права, обосновывается целесообразность перехода к конституционной модели подготовки юридических кадров.

В статье рассматривается монография А. В. Копылова «Легаты, фидеикомиссы и дарения на случай смерти в римском классическом праве» (М., Городец, 2021). Отмечается, что монография на заявленную тему является закономерным этапом исследовательской работы автора. В монографии прежде всего определяется место указанных институтов в римском гражданском праве. Одновременно показаны связь этих институтов наследственного права с институтами вещного права и в целом их роль в имущественном обороте. Одной из основных задач, которые решались с помощью употребления легатов и фидеикомиссов была передача права на вещи с целью защиты интересов членов семьи (наследников по завещанию). Автор указывает на генетическую связь институтов между собой. А. В. Копыловым рассмотрены исторически первые формы институтов (в основном легатов и фидеикомиссов), а также их особенности, сложившиеся к классической эпохе, по мере необходимости имеют место сравнения с последующей эпохой. В заключительном разделе исследования автором помещен краткий исторический очерк развития институтов, рассмотренных в книге. В рецензии отмечается, что в приложении к основному тексту представлен обширный перечень авторских переводов, ранее неизвестных российским читателям фрагментов Corpus iuris civilis — шестой книги Кодекса Юстиниана и Новелл. Основные выводы рецензии можно свести к тому, что монография А. В. Копылова имеет важное научное значение и представляет интерес как для ученых-романистов, филологов, историков, так и для широкого круга студентов, аспирантов.

Статья посвящена исследованию биографии и научно-преподавательской деятельности выдающегося российского юриста Альфонса Эрнестовича Вормса (1868–1939). Она основана на материалах государственного и семейного архивов, а также на опубликованных источниках. Автор ставит перед собой задачу всесторонне раскрыть наиболее важные и интересные стороны жизни и деятельности А. Э. Вормса. Показаны основные вехи жизненного пути ученого: от талантливого студента до профессора, пользовавшегося большим авторитетом в научном мире царской России и СССР. Автор дает характеристику наиболее значимым трудам А. Э. Вормса, выявляет особенности его научного мировоззрения. Вормс является автором и редактором многочисленных работ в области гражданского, крестьянского, торгового и вексельного права. Он вел большую научно-преподавательскую и общественно-просветительскую работу, был успешным адвокатом. В советский период он также являлся консультантом ряда советских и зарубежных компаний и учреждений. В конце жизни Вормс был репрессирован, провел несколько лет в исправительно-трудовых лагерях Сибири и затем умер в Бутырской тюрьме. Реабилитирован посмертно. Многолетняя и плодотворная деятельность А. Э. Вормса явилась значительным вкладом в историю отечественной юриспруденции первой половины ХХ века.

В статье исследуются сущность и структура клятвы в правовом аспекте. Клятва рассматривается как персональное торжественное утверждение религиозным и нерелигиозным актом, которое использовалось в качестве элемента юриспруденции в прошлом и является актуальным в настоящее время. Структурная организация клятвы представлена по аналогии с конструкцией, принятой в нормативно-правовой теории. Отмечается, что структура клятвы практически не претерпела существенных изменений с древних времен до наших дней. Современное использование клятв подчеркивает актуальность темы. Нарушение клятвы рассматривается как основание наказания. Церемония приведения к присяге в соответствии с темой подразумевает юридический аспект деятельности лиц и органов власти. Указывается публичность церемонии приведения к присяге. Рассматривается психоэмоциональная сторона клятвы. В качестве иллюстрации смыслового содержания клятв приводятся отрывки из литературных произведений древнегреческих авторов. Предложен оригинальный вариант структурирования клятвы. Источниками исследования являются оригинальные письменные документы, а также переводы с комментариями, дошедшие до нас фрагменты или неповрежденные петроглифы, находящиеся в археологических парках или в музеях. Использовались дедуктивный, индуктивный, историко-лингвистический, формально-юридический методы наряду с описанием, анализом и синтезом, а также нестационарные исследования.

В настоящей работе рассматривается интерпретация проблемы суверенной власти, предложенная Джоном Остином. Согласно правоведу, политическая власть — это нейтральная сила, отвлеченная от общественных отношений, она подобна объективным силам природы. Абстрактная идея власти, будучи «душой» политического общения, обладает условно самостоятельным существованием. Ее воздействие на фактические отношения людей возможно лишь постольку, поскольку она оказывается «овеществленной» и «персонифицированной». Власть пребывает в «спящем» состоянии в институтах государства и его главы (суверена), отвечающих за воспроизводство политико-правовой плоскости, правового и социального порядков. В статье подвергается анализу сущность политической власти в концепции Дж. Остина и ряд выделяемых правоведом признаков, свойственных, по его мнению, любой суверенной власти, и отдельно автор останавливается на наиболее уязвимом месте в его учении — признаке «конкретности» суверена. В заключении автором делается вывод о том, что, во‑первых, в концепции Дж. Остина неясно, кто именно выступает «истинным» носителем свойств суверенности, во‑вторых, если «субъекта суверенности» невозможно установить, либо установить его крайне затруднительно, то рассматриваемая теория, старающаяся оперировать эмпирическими фактами, должна быть признана несоответствующей действительности.

Проблема правовой природы соглашений о международной подсудности непосредственным образом связана с вопросом их регулирования в национальном законодательстве, поскольку в зависимости от материально-правовой или процессуальной квалификации данного института устанавливаются и нормативные требования, предъявляемые к таким соглашениям. В настоящей статье анализируются различные подходы к определению правовой природы и, следовательно, регулированию соглашений о подсудности на примере английского, немецкого и российской законодательства. Избранный в английском праве материально-правовой подход означает возможность более гибкого регулирования соглашений: возможность заключения устного соглашения о подсудности, использования одной стороной средств защиты (anti-suit injunctions, убытки) в случае нарушения другой стороной соглашения о подсудности. Процессуальная квалификация соглашений в немецком праве предполагает установление более жестких формальных требований к ним (требования к субъектам соглашений, форме (письменная или устная с письменным подтверждением), времени заключения соглашения о подсудности). В российском праве вопрос правовой природы соглашений о международной подсудности окончательно не решен и является дискуссионным, в связи с чем законодательное регулирование соглашений о подсудности в целом фрагментарно, что восполняется судебной практикой.

Функция права, или правовая функция, в настоящее время представляет собой категорию, значимую как для теории права, так и для отраслевых правовых наук. Категория «функция отрасли права» относится по своей важности к таким ключевым категориям, как правоотношение, правовая норма, правосубъектность, которые, проявляясь, имеют выраженный отраслевой характер, но их изучение выходит за рамки отраслевой науки, требует обязательного сравнительного исследования на уровне теории права. Вместе с тем, это, в свою очередь, не означает точного следования положениям общетеоретической науки, поскольку право социального обеспечения имеет свою научную доктрину, и теоретические изыскания в сфере социального обеспечения должны обогащать не только отраслевую науку, но и общеправовые научные дисциплины. Кроме того существенно, что изучение какой-либо одной ключевой категории невозможно проводить изолированно от других. Нельзя изучать правоотношение, не учитывая норм права, нельзя изучать юридические факты, не проводя исследований правоотношений и правовых норм, наряду с этим изучение вопросов правосубъектности необходимо соотносить с положениями о нормах права, правоотношений и других основных категорий права. В этом смысле изучение функций права также будет невозможно без обращения к основным категориям, определяющим своеобразие отрасли права.

Теория законных интересов, зародившаяся в рамках социологического подхода к праву и основанная на понимании интересов как стремлений личности к удовлетворению собственных потребностей, ориентирована на исследование интересов физических лиц. Вопрос интересов юридических лиц недостаточно исследован в науке, проблема носителя интереса не ставилась в общей теории права. В науке гражданского права не выработано единой точки зрения по проблеме законных интересов корпорации. В доктрине существуют две противоположные точки зрения на корпоративный интерес: интересы юридического лица реальны (реалистические теории); реальны только интересы его учредителей (теория фикции). Возможно признать возможность существования законных интересов организации с особой правовой природой, происходящей от возможности осуществления юридическим лицом предпринимательской деятельности. В налоговом праве к категории законного интереса налогоплательщика все чаще обращаются суды при разрешении налоговых споров, в частности, при применении принципа добросовестного налогового администрирования. К законным интересам налогоплательщика-организации, по результатам правового анализа, можно отнести возможность формировать «законные ожидания» оценки своего поведения как правомерного; возможность рассчитывать на «налоговую реконструкцию» действительной налоговой обязанности. Для науки налогового права исследование законных интересов организации является перспективным.

На основе анализа положений Конвенции о международной гражданской авиации 1944 г., а также соответствующей практики разрешения споров и документов Международной организации гражданской авиации (ИКАО) в статье делается вывод о том, что в рамках международного воздушного права вряд ли в обозримом будущем сложится автономный режим ответственности государств, полностью исключающий применение общих норм о международной ответственности государств, но при этом в данной отрасли международного права возможно формирование полноценных специальных норм об ответственности, которые допускали бы применение общих норм международного права лишь в части, не урегулированной этими специальными нормами. В отсутствие же указанных специальных норм об ответственности в международном воздушном праве будут в неограниченном объеме применяться общие положения о международной ответственности, в частности касающиеся возмещения вреда, что, в свою очередь, приведет в ситуации, когда к государству будут предъявляться требования о полном возмещении вреда, причиненного, например, в результате авиационного происшествия, наряду с получением потерпевшими достаточно больших размеров компенсаций через активно используемые в авиации частноправовые механизмы ответственности. Другим следствием отсутствия развитых специальных норм международного воздушного права об ответственности государств может стать более активное использование региональных либо частноправовых механизмов призвания государств-нарушителей к ответственности и возмещению причиненного вреда.

Рассматриваются исходные теоретические положения о значении сравнительно-правового метода в научных изысканиях и в практике национального уголовного правотворчества. Доказывается допустимость и целесообразность использования сравнительно-правового метода в научном обосновании путей совершенствования языковой формы российского уголовного закона. Уточняется, что возможности сравнительно-правового метода в этой сфере ограничены, так как каждый национальный закон пишется на оригинальном национальном языке, который имеет особенности лексического состава и грамматического строя, поэтому для совершенствования языковой формы российского уголовного закона значимы не собственно национальные системы лексических и грамматических средств, а позитивный опыт в части общих подходов к их использованию для формирования содержания уголовно-правовых предписаний. На основе анализа выявлен ряд удачных законотворческих решений в части придания точности и ясности языку уголовного закона, акцентируется внимание на прагматической функции законодательных дефиниций, раскрывающих значение используемых в уголовном законе терминов и придающих им строго фиксированное нормативное содержание, что способствует формированию единообразной правоприменительной практики; обосновывается, что кыргызский опыт в этой части заслуживает пристального внимания российского законодателя.

В статье рассматривается правовое значение экологической информации в цифровом обществе, исследуется такая ее характеристика, как достоверность. Именно это качество информации о состоянии окружающей среды закреплено в Конституции Российской Федерации. Отмечается, что достоверная информация о состоянии окружающей среды представляет собой информацию, которая в одно и тоже время и подлинная (объективная, неискаженная, точная), и достаточная (не чрезмерная, но и не фрагментарная и не выборочная), и актуальная (своевременная), непредубежденно собранная и проанализированная компетентным субъектом. Также анализируется и определение термина «информация о состоянии окружающей среды (экологическая информация)», включенное в Федеральный закон «Об охране окружающей среды» в 2021 г. Делается вывод о том, что легальное определение рассматриваемого термина не позволяет отграничить экологическую информацию от всей иной. Право на экологическую информацию анализируется применительно к современной системе информационного обеспечения государственного экологического управления. Обосновывается необходимость установления режима транспарентности информации о состоянии окружающей среды. Предлагается разработка и внедрение информационного механизма в сфере охраны окружающей среды — система информационных мер воздействия (взаимосвязанные правовые средства, опосредующие процессы сбора, аккумулирования, анализа, хранения, предоставления и использования достоверной экологической информации) на поведение людей в целях обеспечения охраны окружающей среды, рационального использования природных ресурсов, экологической безопасности человека и других объектов.

На примере отдельных решений Конституционного Суда РФ показываются особенности исполнения решений Суда в сфере местного самоуправления. Отдельное внимание уделяется тому, кто осуществляет мониторинг правоприменительной практики, надзор за реализацией решений Конституционного Суда РФ, приводятся примеры того, что информация об исполнении отдельных решений Конституционного Суда РФ фигурирует и в ежегодных Докладах о состоянии местного самоуправления, которые готовит Минюст России. Несмотря на то что дела, связанные с местным самоуправлением, не находятся в приоритете деятельности Конституционного Суда РФ, именно при рассмотрении данной категории дел и последующего исполнения вынесенных решений формируются новые юридические конструкции, которые получили определенное освещений в данной статье. Так, Постановление от 1 декабря 2015 г. № 30-П, вынесенное на основе анализа законодательства конкретного субъекта РФ, было экстраполировано на все субъекты РФ; использовался разный арсенал средств приведения законодательства субъектов РФ в соответствие со сформулированными Судом позициями; результаты мониторинга исполнения решения Суда были публичными. В резолютивной части решениях Суда стали формулироваться обязательства, адресованные не только законодателю, но и органам местного самоуправления (урегулировать соответствующие общественные отношения), а также судам и контрольно-надзорным органам, — на что обращать внимание при рассмотрении конкретной категории дел (Постановление от 30 мая 2023 года № 27-П). Конституционный Суд РФ стал самостоятельно корректировать механизм исполнения собственных решений.

Данная статья посвящена проблемам трактовки и осмысления понятия несостоятельности (банкротства) в источниках права, регулировавших банкротный институт на различных государственно-правовых этапах истории России. С целью изучения описанной проблематики автор исследует как источники права разного периода истории, так и разнообразные труды заслуженных юристов и правоведов. Автором затрагивается в том числе и доктринальный подход к проблематике понятия «банкротства», в связи с чем особое внимание уделяется фундаментальным трудам дореволюционных мыслителей, таких как Г. Ф. Шершеневич, И. А. Покровский и Н. Е. Торнау. В статье на основе сравнительно-правового анализа раскрываются генезис понятия банкротства, понимание сущности банкротства в зависимости от периода развития права России. Анализируются закономерности и особенности правопреемства между «банкротным» законодательством России различных периодов. Описываются подходы различных ученых-юристов к пониманию термина «банкротство» в юридических документах различных эпох государственно-правового развития России. В статье формируется вывод о значительном влиянии проблематики «понятий в банкротом институте» на развитие всего теоретико-исторического знания в области несостоятельности (банкротства). Данный вывод раскрывается на примере историко-преемственной связи между нормативными актами далеких друг от друга исторических периодов государственно-правового развития России.

Статья посвящена специфике правового регулирования залога в приказах общественного призрения Российской империи в первой половине XIX в. Учрежденные Екатериной II приказы играли роль губернских банков и были призваны обеспечить нужды жителей губерний. Интерес для исследования представляет деятельность приказов общественного призрения, отражающая особенности экономического развития губерний, в том числе и на присоединенных к России в первой трети XIX в. территориях Грузии и Азербайджана. Автор привлекает обширный нормативно-правовой материал и архивные документы, иллюстрирующие причины принятия изъятий из общих правил о залоге в отношении некоторых приказов общественного призрения. Исходя из специфики экономического развития территорий, в ряде случаев законодатель расширял список узаконенных предметов залога для определенных губерний. Основными субъектами среди заемщиков в приказах общественного призрения были дворяне и купцы. Недостаточное дворянское землевладение в ряде губерний привело к тому, что поручительство становится одним из возможных условий для получения ссуды в приказах. В связи с выявленными злоупотреблениями чиновников при получении ссуд в приказах общественного призрения, государственные служащие были определены как особые субъекты права, в отношении которых были введены специальные нормы права в приказах.

На основании разнообразных источников автор настоящей статьи исследует процесс зарождения института неопределенных приговоров в советском законодательстве. Раскрываются его американские и европейские корни, отражение в законодательстве отдельных стран, дискуссии по вопросу о неопределенных приговорах на международных конференциях и конгрессах. Также рассмотрена научная позиция дореволюционных российских ученых по отношению к неопределенным приговорам. Некоторые из дореволюционных правоведов состояли на государственной службе сначала в период Временного правительства, а затем — в начальный советский период. В связи с этим автор исследует специфику кадрового состава Центрального карательного отдела наркомата юстиции в начальный период его деятельности. Установлено, что целый ряд видных дореволюционных криминологов мог повлиять на содержание советского законодательства в части введения элементов института неопределенных приговоров. В связи с этим анализируются первые нормативные акты советского государства уголовно-правовой и исправительно-трудовой отраслей (1918–1921 гг.). Автор приходит к выводу о том, что в период формирования Советского государства в России сложились важные предпосылки к закреплению в законодательстве института неопределенных приговоров. Статья может представлять интерес как для историков права, так и для специалистов в сфере уголовного и уголовно-исполнительного права.

В обзоре конференции даются основные тезисы, посвященные истории политических и правовых учений. Главным образом отмечается, что данная дисциплина — одна из старейших в классическом юридическом образовании, играет системообразующую роль в юридической науке и требует уважительного к себе отношения. Обращается внимание, что на фоне повсеместного урезания у нас в стране часов на фундаментальные юридические дисциплины необходимо твердо отстаивать позиции в учебном процессе теории государства и права и истории политических и правовых учений.

Статья посвящена памяти выдающегося сотрудника высшей школы — доктора юридических наук, профессора Крассова Олега Игоревича, который внес неоценимый вклад в развитие и отстаивание самостоятельного характера отрасли земельного права и законодательства. Последнее О. И. Крассов обосновывал, в особенности посредством анализа и разработки понятий «правовой режим» земель, земельных участков и т. п. объектов, а также собственно понятия «земельный участок». В работе, ссылаясь на труды О. И. Крассова, приводится его точка зрения о содержании указанных понятий, определяемых нормами земельного, водного, лесного, градостроительного, природоресурсного (экологического), горного, а также гражданского законодательства. Олег Игоревич является основоположником изучения сравнительного земельного права. Подготовил монографии по вопросам прав на землю в Европе, странах общего права, Ближнего Востока, Африки и Азии. С учетом этого, в качестве дополнительного обоснования своего мнения о самостоятельном характере отрасли земельного права и законодательства, О. И. Крассов ссылался на мировой опыт развития земельного права и прав на землю, земельные участки в разных странах. Как итог, он выступал за единый правовой режим земельных участков. По его мнению, правовой режим земельных участков устанавливается не столько и не только нормами гражданского права и законодательства, сколько специальными правилами, установленными в земельном праве, Земельном Кодексе, земельном законодательстве.

Серафим Владимирович Юшков — основоположник истории отечественного государства и права, сформулировавший ее предмет, разработавший периодизацию и методологию соответствующего курса. В то же время вклад ученого в разработку отдельных важных вопросов истории государства и права в оценках его современников исследован в юридической литературе недостаточно полно. В архивах сохранились стенограммы заседаний, на которых обсуждались и дискутировались труды С. В. Юшкова. Данное наследие, в котором нашли отражение спорные теоретические вопросы того времени, активизирует интерес к изучению вклада С. В. Юшкова в историко-правовую науку, побуждает обратиться не только к истокам советской исторической и историко-правовой науки, но и к публичным дискуссиям, а также выраженным на них позициям ученых, которые трудились бок о бок с ним, на чьих глазах осуществлялся его творческий поиск. В статье на основе ранее не вовлекавшихся в научный оборот архивных источников выявляются особенности и направления научных дискуссий, относившихся к исследованиям С. В. Юшкова, его вкладу в изучение конкретных историко-правовых вопросов. В процессе исследования использованы ретроспективный анализ, конкретно-исторический и сравнительно-исторический методы. Сделан вывод, что выявленные на заседаниях в процессе критики отдельные слабые стороны концепции С. В. Юшкова в последующем оказались ее сильными сторонами, и научное сообщество признало выдающиеся заслуги С. В. Юшкова в создании основ истории отечественного государства и права.

В статье раскрывается понятие основного места работы исходя из системы законодательства о труде Российской Федерации, выводится понятие через историю трудового права. На протяжении длительного времени основным, а зачастую и единственным признаком основного места работы являлась трудовая книжка. В статье ставится вопрос, законно ли работать по двум и более трудовым книжкам, проанализирована в том числе и судебная практика. Автор, опираясь на отраслевой принцип сочетания государственного и договорного регулирования трудовых отношений и исходя из примата института трудового договора, отвечает на поставленный вопрос положительно. Условие трудового договора об основном месте работы является предметом соглашения между работником и работодателем, а поскольку законодатель не запрещает иметь несколько основных мест работы, делается вывод о том, что такая занятость разрешена. Вместе с тем, отсутствие легального определения основного места работы и неурегулированность множественных трудовых отношений приводит к неблагоприятным для работника правовым последствиям. Основным местом работы является любое место работы, в трудовой договор по которому не внесено условие о совместительстве.

Целью данного исследования явилось уточнение понятия «легитимность», используемого в теории государства и права, так как этот термин часто приводит к путанице из-за множественности его значений в разных контекстах. На основе анализа сделан вывод о том, что употребление легитимности все же можно разделить прежде всего на два направления: юридическая легитимность и моральная легитимность. Юридическая легитимность представляет собой нормативную сторону концепции и направлена на установление иерархии правовых порядков, при этом юспозитивисты, такие как Кельзен и Харт, выступают за основные нормы и правила признания, а юснатуралисты, такие как Аквинский и сэр Блэкстоун, защищают верховенство естественного права. Моральная легитимность обсуждает источники, способствующие «праву на власть», с точки зрения консенсуса, вытекающего из защиты политической стабильности Аристотеля и общественного договора Руссо, а также с точки зрения конфликта, который коренится в недоверии Макиавелли к человеческой природе и классовой борьбе Маркса. Путем сопоставления теорий различных философов права и политики в этой статье был представлен обзор эволюции легитимности, который позволяет читателям сформировать целостное понимание концепции и ее использования.

Предметом настоящего исследования являются нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации, регламентирующие дополнительные гарантии реализации конституционного права граждан на обращение в субъектах Российской Федерации, а также проблемы установления дополнительных гарантий региональными законодателями. Ценность исследования заключается в выявлении пробелов регламентации на федеральном уровне, противоречий некоторых региональных норм федеральному законодательству, а также их особенностей. Автором сформулированы конкретные предложения перспективного совершенствования законодательства об обращениях граждан, установлены пределы действия региональных законов и их место в реализации права граждан на обращение. Указаны причины и обоснована целесообразность увеличения сроков рассмотрения обращений на иностранном языке или точечно-рельефным шрифтом слепых, отмечены декларативный и абстрактный характер ряда регламентаций, дефекты нормотворчества в актах субъектов Российской Федерации. Региональным законодателям при провозглашении дополнительных гарантий следует избегать произвольных изменений в действующую систему норм, стремиться к разумной стабильности правового регулирования, более четко регламентировать и унифицировать такие гарантии. Отмечена необходимость отнесения ряда регламентирующих норм к компетенции федерального законодателя, в том числе с целью их унифицированного применения во всех субъектах Российской Федерации.

Современная концепция регулирования государственного контроля (надзора), муниципального контроля предполагает его согласование с законодательством об административной ответственности для обеспечения упорядоченного применения государственного принуждения. При этом базовые предпосылки корректировки оснований для привлечения к административной ответственности в настоящее время задаются именно законодательством о контроле (надзоре), которое ориентировано на предотвращение и пресечение нарушений обязательных требований, а не на наказание за их совершение. Предпринятые для достижения отмеченной цели меры свидетельствуют о том, что на нормативном уровне в России формируется модель субординации административно-деликтного производства по отношению к контрольно-надзорному производству за счет ограничения оснований для возбуждения дел об административных правонарушениях, выражающихся в несоблюдении обязательных требований. В рамках данной модели законодатель вводит в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях специальные ограничения в части возбуждения дел об административных правонарушениях, связанных с несоблюдением обязательных требований, которые направлены на сокращение административной нагрузки на экономическую деятельность. Однако на практике соответствующие правовые предписания применяются ограничительно и не в полной мере, что затрудняет реализацию закрепленной в законодательстве модели административно-правовых мер, в силу которой привлечение к административной ответственности должно следовать за проведением проверочных мероприятий, не опережая их.

Отличительная черта правосудия судов интеграционных объединений состоит в том, что их деятельность направлена не только на разрешение правовых конфликтов, но также и на толкование права с целью восполнения существующих в нем пробелов. Устранение правовых лакун представляет собой ключевую функцию суда интеграционного объединения. Данная особенность судебной деятельности обусловливает возникновение феномена судебного активизма. Исследование практики судов интеграционных объединений демонстрирует возможность формулирования активистских правовых позиций с использованием различных методов толкования. Из содержания Венской конвенции о праве международных договоров прямо следует возможность применения телеологического метода толкования, который наиболее приспособлен для ликвидации нормативных пробелов. Анализ актов Суда ЕС позволяет выявить строгую зависимость между активистскими подходами и телеологическим толкованием. Телеологическое толкование не всегда означает выбор наиболее прогрессивного подхода из возможных. Зачастую активизм проявляется в поиске баланса между интересами и интеграционного объединения и государств-членов. Суд ЕАЭС вырабатывает активистские подходы с использованием как традиционных методов толкования, так и телеологической интерпретации, а также обращения к конституционным традициям государств-членов.

Вниманию читателей предлагается перевод статьи немецкого ученого Эриха Берндта «Следственный судья или прокурор?», опубликованной в 1931 г. Действовавшая на тот момент редакция УПК Германии предусматривала две формы (или два этапа) предварительного расследования: дознание и предварительное следствие. Руководство дознанием осуществлял прокурор, а предварительное следствие находилось в руках следственного судьи (фигура, аналогичная российскому судебному следователю). Такая структура предварительного производства в то время была характерна для большинства континентальных правопорядков, однако многие юристы оценивали ее критически. В Германии пик дискуссии на эту тему пришелся на 20‑е гг. К началу 30‑х гг. мнение о том, что прокурорское дознание должно быть единственной формой расследования, стало преобладающим. В свете этого статья Э. Берндта интересна тем, что она не просто выражает авторский взгляд на проблему, а суммирует основные аргументы pro et contra. Сегодня Германия считается хрестоматийным примером страны, отказавшейся от судебного предварительного следствия в пользу прокурорского дознания. При этом опыт германской реформы служит важным ориентиром для многих правовых систем. Поскольку отечественный законодатель также находится в поисках оптимальной модели предварительного расследования, знакомство с немецкой дискуссией об этом может быть крайне полезным для российского читателя.

Исторически английскому уголовному судопроизводству был присущ институт народного обвинения, позволяющий каждому лицу предъявлять обвинение в отношении любого другого лица. Будучи реликтом Средних веков, он, тем не менее, успешно просуществовал до наших дней, пережив, однако, ряд значительных трансформаций. Его поразительная стойкость, несмотря на неспособность служить полноценным инструментом уголовной политики современного государства, объясняется тем, что у древней процессуальной формы постоянно появляется новое применение. В ХХ в. возросла его востребованность коммерческими и некоммерческими организациями, нуждающимися в средстве для инициативного уголовного преследования как в содержательно публичном, так и в частном интересе. Континентальные критики, ранее протестовавшие против введения института в национальный уголовный процесс своих стран, выдвигали множество возражений, опасаясь массовых злоупотреблений или, напротив, полного бездействия публичной власти, но английская история показала, что их опасения были напрасными. В то же время развитие публичного обвинения в Англии значительно сократило пространство для частной инициативы. Большая часть процессуальных достижений, среди которых — повышение доступности уголовного правосудия, оказалась связана именно с экспансией государства.

Гибридные механизмы — это способы структурирования трансграничных сделок, приводящие к двойному налогообложению или двойному неналогообложению за счет различий в правовом регулировании статуса налогоплательщика или правовой квалификации вида дохода. Возникновение гибридных несоответствий обусловлено несовершенством законодательной техники и часто носит случайный характер, однако в ряде случаев гибридные механизмы выступают способом совершения налоговых правонарушений, приводящим к размыванию налоговой базы и выведению прибыли из-под налогообложения. Ключевые нормы, направленные против умышленного использования гибридных механизмов в целях уклонения от налогообложения, принимаются на уровне национального законодательства. Одной из проблем, связанных с принятием таких норм, является обеспечение их соответствия принципу определенности налогообложения, выступающему как гарантией применения норм налогового законодательства в соответствии с заложенным в них содержанием публичного интереса, так и средством защиты разумных налоговых ожиданий налогоплательщиков на стадии правоприменения. В настоящей статье производится анализ существующих антигибридных норм налогового законодательства некоторых зарубежных стран (на примере Соединенных Штатов Америки, Великобритании и стран — членов Европейского Союза) на предмет их соответствия принципу определенности налогообложения.

В статье проведен сравнительный анализ ключевых характеристик пресекательных сроков в гражданском праве, гражданском, арбитражном процессах, а также в налоговом праве. Дефиниция пресекательных сроков, равно как и их юридические признаки, не закреплены в законодательстве. Однако акты Федеральной налоговой службы, судебная практика, цивилистическая и финансово-правовая доктрины признают их специфическим видом сроков осуществления как гражданских прав, так и прав участников налоговых правоотношений. Обоснована допустимость рецепции цивилистического подхода к обоснованию сущности пресекательного срока в налоговом процессе. Автор подвергает критической оценке сложившую судебную практику по оправданию нарушения налоговыми органами сроков на реализацию властных полномочий. Доказывается наличие пресекательных сроков в налоговом процессе и необходимость их неукоснительного соблюдения правоприменителями. На основе доктринальных учений и анализа правоприменительных актов выработаны основные признаки пресекательных сроков в налоговом процессе и цели их законодательной фиксации. Выявлено, что критерии отнесения срока к категории пресекательного целесообразно устанавливать из анализа норм НК РФ, которые императивно регламентируют последствия нарушения сроков. Такие последствия ведут к прекращению права налогового органа на реализацию своего полномочия и совершение соответствующих законодательно закрепленных процессуальных действий. Обоснована необходимость дальнейшего изучения института сроков в налоговом процессе. Аргументирована задача науки налогового права, а впоследствии и законодателя, разработать и зафиксировать юридический режим пресекательных сроков в налоговом процессе.

В связи со значительными изменениями в геополитической обстановке все большее значение приобретает изучение международные практик построения финансовых инструментов, структурированных в том числе с некоторыми отличительными особенностями от финансовых услуг, предлагаемых банками, некредитными финансовыми организациями. Среди них особое внимание обращает на себя финансирование, основанное на этических стандартах ведения бизнеса, характерных для стран Ближнего Востока. Изучение тех или иных этических принципов, их отражение в национальных законодательствах таких стран позволяет расширить границы правового регулирования, позволяя создать надежную основу для взаимодействия как в широком смысле государства и общества, так и в рамках гражданско-правовых сделок между сторонами, не нарушая сущностную природу гражданского законодательства. Анализ общих характеристик моделей построения сделок, соответствующих этическим принципам, целесообразно начать на примере сделок, характерных для стран, основной религией в которых является ислам, ввиду яркой выраженности отражения религиозного начала, а также наличия сформулированных стандартов, соответствующих этическим принципам и правилам поведения. В статье отмечается отличительная особенность норм права и норм религии, раскрывается идея, лежащая в основе норм исламского права. Также в статье анализируются правовые условия для реализации в Российской Федерации норм права, основанных на тех или иных этических принципах, содержащихся в различных религиях, с точки зрения возможности удовлетворения потребности в правоотношениях, основывающихся на этических принципах поведения.

В статье производится анализ роли юридической науки и юридического образования в формировании правовой культуры населения с учетом поставленных Основами государственной культурной политики задач. Делается вывод о том, что юриспруденция играет важную роль в формировании высокого уровня правосознания населения и его национальной самоидентификации. Интенсивное юридическое просвещение и возможность получения юридических знаний широким кругом лиц позволят создать положительный образ государства (в том числе в художественных произведениях) и укрепить общегражданскую самоидентичность. Деструктивная деятельность «недружественных стран» может быть преодолена укреплением традиционных ценностей, которые составляют основу конституционного строя России и находят свое воплощение в различных правовых институтах. Развитая правовая культура населения позволит избежать социально-психологической зависимости от внешнего влияния, станет основой единства и сплоченности российского общества, объединения многонационального народа Российской Федерации. Авторы статьи предлагают популяризировать юридическую науку и правоприменительную практику, содействовать молодежным движениям в сфере патриотического воспитания и юридического образования, развивать систему юридического просвещения путем организации лекций, семинаров, круглых столов, конференций в целях укрепления духа единства, сплоченности, дружбы народов, а также традиционных ценностей в обществе.

В настоящей статье автор рассматривает историческое наследие трудов Сергея Михайловича Корнеева, в том числе начатую им в кафедральном учебнике разработку темы банкротства граждан. Приводится исторический путь развития законодательства о банкротстве граждан в современной России: от Федерального закона 08.01.1998 г. № 6-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» к одноименному Федеральному закону от 26.10.2002 г. № 127-ФЗ и, наконец, Федеральному закону от 29.06.2015 г. № 154-ФЗ, которым фактически был введен институт банкротства граждан и Закону о внесудебном банкротстве граждан (Федеральный закон от 31.07.2020 г. № 289-ФЗ). Приводится различие потребительского и коммерческого банкротства; раскрываются особенности реализации конституционных принципов в процессе несостоятельности (банкротства) граждан. В рамках рассмотрения принципа социального государства рассматриваются проблема исключения из конкурсной массы прожиточного минимума на ребенка, находящегося на иждивении должника и проблема реализации единственного жилья должника. Дается характеристика сформированной судебной практики Конституционного Суда РФ по вопросу ограничения исполнительского иммунитета единственного жилья, а также практики Верховного Суда РФ, установившей принципы предоставления замещающего жилья.

Экономические категории в гражданском и предпринимательском праве — достаточно частое явление. Однако на протяжении многих лет не утихают споры о том, должны ли эти категории присутствовать в праве, как эти категории должны быть отражены в нормах права, должны ли они в полной мере отражать экономическую сущность этих категорий, а самое главное — служат ли экономические категории основой для принятия правовых решений. В предлагаемой вниманию читателям статье нашла отражение позиция крупнейших ученых в области цивилистики и предпринимательского права по рассматриваемым вопросам: доктора юридических наук, профессора Корнеева С. М., доктора юридических наук, профессора Грибанова В. П., доктора юридических наук, профессора Быкова А. Г., академика РАН Лаптева В. В. и других известных юристов. Рассматриваются такие экономические категории, как основные и оборотные фонды, основные и оборотные средства, амортизационные отчисления, хозрасчет, государственная собственность как экономическая и правовая категория, предприятие, хозяйственный механизм и др. Особое внимание уделяется взаимосвязи экономики и права, влиянию экономики на право и права на экономику. Обращается внимание на тесную связь экономики и права с социальными факторами современного общества.

В научной статье проводится исторический анализ доктринального подхода к правовой характеристике права оперативного управления. Особое внимание уделяется научным трудам профессора С. М. Корнеева и его позиции о праве оперативного управления как субъективном вещном праве. Представлена позиция ученого о разграничении права собственности и права оперативного управления, ставшая основой для авторского вывода о том, что субъект права оперативного управления управляет имуществом собственника ради целей, которые собственник ставит перед первым. В статье затронут вопрос о возможности передачи правомочий собственника субъекту права оперативного управления, ответ на который был дан в свое время еще профессором С. М. Корнеевым, считавшим, что собственник, передавая то или иное правомочие, не передает его полностью. Автором исследуются также современные проблемы применения норм гражданского законодательства РФ о праве оперативного управления, которые в большинстве случаев имеют место быть применительно к частным учреждениям. Поднимается вопрос о субсидиарной ответственности учредителя учреждения по долгам последнего. Сделан вывод о необходимости пересмотра основных признаков права оперативного управления в условиях новых экономических условий, которые отличны от тех, которые имели место быть в советский период развития России.

Статья посвящена памяти профессора МГУ Сергея Михайловича Корнеева в связи со 100‑летием со дня его рождения. Благодарная память позволяет автору перелистать страницы истории его жизни, подчеркнув огромный вклад в подготовку учеников, сегодня работающих в вузах самых разных уголков нашей страны. При многогранности научных интересов и наличии многочисленных трудов особое отношение у С. М. Корнеева, по мнению автора, было к созданному им учению о праве государственной собственности. Выделив из трудов профессора Корнеева основополагающие характеристики права государственной собственности как экономического явления, автор предпринял попытку поиска их развития в трудах современных зарубежных цивилистов. И эта попытка увенчалась успехом, поскольку на страницах публикации удалось доказать, что идеи профессора пусть не в абсолютном виде, но прокладывают себе дорогу, демонстрируя развитие в исследованиях современных зарубежных авторов.

В статье анализируется понятие грубой неосторожности в наступлении страхового случая и его правовое значение для страхования ответственности. Широкое толкование грубой неосторожности в судебной практике приводит к увеличению числа случаев отказа в выплате страхового возмещения. По этой причине таможенные представители и другие профессиональные участники оборота не могут воспользоваться страховой защитой в ситуациях, для которых такая защита предусмотрена. Автор на примерах судебной практики обосновывает необходимость при определении грубой неосторожности анализировать все элементы страхового случая в целом, а не только поведение стороны, предшествующее этому случаю. Кроме того, в статье автор затрагивает актуальный в настоящее время вопрос о допустимости предусматривать в договоре возможность освобождения страховщика от выплаты возмещения. Автор приходит к выводу, что правила касательно грубой неосторожности в наступлении страхового случая следует считать императивными, т. к. такая форма вины не исключает случайности, характерной для страховых отношений. По мнению автора, защитить интересы страховщика в связи с повышением риска наступления страхового случая в связи с грубой неосторожностью позволяют правила ст. 959 ГК РФ.

В статье исследуются ключевые правовые проблемы в связи с формированием и деятельностью фондов целевого капитала (эндаумент-фонды). Автор берет за основу два основных тезиса, связанных с научным наследием и личностью профессора Московского университета Сергея Михайловича Корнеева — вещный характер права оперативного управления и этическое значение правовой деятельности. Дискуссия в научной литературе о правовом режиме имущества фонда целевого капитала, а также целях расходования средств этих организаций, платных услугах некоммерческих организаций не утихает уже несколько лет. Автор предпринимает попытку рассказать о возможных путях решения этих дискуссионных вопросов, опираясь на положения действующего законодательства. Предметом внимания автора статьи являются фонды целевого капитала в качестве инструмента венчурного инвестирования. Детальным образом рассматриваются два способа формирования фондов целевого капитала — в рамках существующей некоммерческой организации и путем создания специализированной некоммерческой организации — фонда. Отдельно рассматривается вопрос об ограничениях, которые вводятся законодателем для этого вида некоммерческих организаций. В качестве иллюстративного примера в статье анализируются фонды целевого капитала, осуществляющие свою деятельность в образовательной сфере.

Статья посвящена определению места потребительского права в системе российского права и в системе российского законодательства. Сформировавшись в российском гражданском праве первоначально в качестве функционального института гражданско-правовой охраны прав потребителей, он в дальнейшем вместе с нормами отраслей публичного права составляет межотраслевой институт российского права, а под влиянием кодифицированного гражданского законодательства, в особенности благодаря реформированию Гражданского кодекса Российской Федерации, а также совершенствованию законодательства о защите прав потребителей и практики его применения, занимает в структуре современного гражданского права место функциональной подотрасли. В течение более чем тридцатилетнего периода потребительское право сформировалось также как комплексная отрасль законодательства, включающая в себя нормативные акты, содержащие нормы различных отраслей российского права. Потребительское право (законодательство о защите прав потребителей) характеризуется рядом особенностей (включает многочисленные нормативные акты различного иерархического уровня и сочетает правовое регулирование, содержащееся в кодифицированном гражданском законодательстве, и специальных актах о защите прав потребителей). Это, с одной стороны, представляется весьма прогрессивным явлением, поскольку гражданско-правовое регулирование договорных отношений с участием потребителей возведено на уровень ГК РФ, а, с другой стороны, это сделано в части второй ГК РФ, а также в отдельных федеральных законах зачастую непоследовательно или недостаточно удачно.

Статья посвящена развитию взглядов на правовую квалификацию института согласия на причинение вреда в немецких доктрине и судебной практике. Автор исследует проблематику сделочной теории согласия, основанную на положениях Германского гражданского уложения и догматически оформленную в работе Э. Цительманна. Статья описывает раннюю судебную практику высших судов Германии по вопросу согласия на причинения вреда. Автор излагает критику сделочного подхода к согласию в доктрине и отход от нее в судебной практике середины XX в. в Германии. Описаны различные несделочные подходы к квалификации согласия, представленных в работах К. Ларенца, Э. Шенке, О. Бухера и В. Мюнцберга. Статья описывает современный подход к согласию, основанный на телеологической редукции некоторых норм о сделках. Автор приходит к выводу о том, что развитие доктринальных представлений о согласии на причинение вреда в Германии проходило диалектически: от сделочной квалификации согласия через несделочные подходы к ограниченному применению некоторых норм о сделках. Автором высказывается предположение о целесообразности квалификации согласия на причинения вреда в качестве сделки с некоторыми оговорками.

В статье ставится проблема соотношения вины потерпевшего и регресса между лицами, причинившими вред. Анализируя исторические и компаративные примеры, автор делает вывод о возможности совместного рассмотрения двух институтов. В римском праве отсутствовали как вина потерпевшего, допускавшая уменьшение размера возмещаемых убытков, так и пропорциональный регресс между делинквентами, что связывается с пенальными чертами римских деликтных исков. В немецком праве оба института получили широкое распространение не раньше кодификации гражданского права, причем судебная практика распространила нормы о вине потерпевшего на регресс между причинителями вреда. В английском праве пропорциональные вина потерпевшего и регресс возникли только в ходе законодательных реформ XX в. Рассматривая предлагавшиеся в литературе обоснования сходства этих институтов, автор отдает предпочтение взгляду, согласно которому в обоих случаях речь идет об атрибутируемости вреда нескольким лицам. На примере вменения вины третьих лиц потерпевшему автор показывает, что вина потерпевшего и регресс могут быть взаимозаменимыми в определенных контекстах. Отмечаемое сходство двух групп отношений, если оно верно, в силу принципа равенства требует применения к ним одинакового масштаба, а также предполагает возможность параллельного исследования.

В статье анализируются доктринальные основы технологи ческого присоединения как института энергетического законодательства, а также его основные особенности и проблемы правоприменения. При этом подчеркивается многоаспектность данного института, в частности, включающего технологический, экономический и юридический аспекты. Показана целесообразность законодательного закрепления право на доступ к энергетической инфраструктуре для потребителей энергии и энергоресурсов, которое необходимо отличать от фактических (технологических) действий, направленных на его реализацию. Анализируются возможные случаи отказа в доступе к технологической инфраструктуре и их последствия, показывается необходимость регламентации таких последствий для сетевых и ресурсотранспортных организаций. С доктринальных и правоприменительных позиций исследуется вопрос о правовой природе договора о технологическом присоединении, при этом показывается невозможность его правовой квалификации в качестве договора sui generis. С правовой квалификацией договора на технологическое присоединение связан вопрос о праве заказчика на односторонний отказ от исполнения договора на технологическое присоединение, которое является важным элементом его правового статуса. При изучении вопроса об отчуждения права на присоединенную мощность делается вывод о допустимости ее отчуждения при условии создания механизмов, препятствующих злоупотреблению правом в данной сфере.

В статье рассматривается проблематика правовой конструк ции государственных унитарных предприятий и оценивается вклад профессора С. М. Корнеева в ее обоснование. Раскрывается история становления и существо конструкции государственного предприятия, основанного на праве оперативного управления (хозяйственного ведения), в отечественной цивилистике. Отмечаются недостатки данной конструкции, заключающиеся в расщеплении вещно-правовых правомочий на одно и то же имущество между двумя субъектами (государством и предприятием). Показана роль С. М. Корнеева в обосновании конструкции права оперативного управления. Раскрывается двойственная природа правомочий государства в отношении созданных им государственных предприятий, состоящих не только из вещно-правовых правомочий собственника в отношении закрепленного за предприятием имущества, но и из организационно-управленческих правомочий в отношении самого предприятия как юридического лица. Анализируются причины постепенного отказа от конструкции государственного унитарного предприятия, основанного на праве хозяйственного ведения, в настоящий период, среди которых — утрата значения государственной собственности как основы экономических отношений, недостатки самой конструкции права хозяйственного ведения, представляющей, по существу, вариацию «расщепленной собственности», необходимость развития конкуренции. При этом основной причиной «отмирания» конструкции унитарных предприятий является замещение ее современной теорией корпоративных управленческих отношений, которые возникают между учредителем-собственником и созданным им унитарным юридическим лицом (государственным предприятием). Делается вывод о бессодержательности правомочий государства как собственника имущества государственного предприятия и выполнении соответствующих функций «управленческими» корпоративными правомочиями государства как единствен ного учредителя государственного юридического лица.

В статье анализируется научное наследие профессора С. М. Корнеева, посвящённое приватизации жилищного фонда в Российской Фе дерации. Показана преемственность идей ученого в действующей доктрине пра ва и закрепление отдельных предложений в современном российском законода тельстве. Отмечается, что С. М. Корнеев одним из первых в российском праве обратился к актуальным правовым проблемам приватизации жилищного фонда и предложил пути для их разрешения. В частности, им исследованы вопросы за щиты прав членов семьи собственника при приватизации, в том числе сформули рованы предложения о необходимости совершенствования законодательства об участии в приватизации несовершеннолетних и недееспособных членов семьи; им показано, каким образом в правоприменительной практике должен работать принцип «бесплатности» и «одноразовости» приватизации жилья; сформулиро ваны предложения по оформлению правового режима общего имущества много квартирного дома при приватизации в нем жилых помещений; поднимается проблема о правовом режиме земельного участка под многоквартирным домом и вносятся предложения по организации обслуживания инфраструктуры тако го дома посредством создания специальных юридических лиц — кондоминиумов. В данной статье показано, что осмысление и разрешение многих обозначенных еще С. М. Корнеевым научно-практических проблем защиты права собственно сти на жилое помещение, возникших еще на этапе приватизации, происходило в последние десятилетия развития отечественного законодательства. Делается вывод о том, что отдельные проблемы приватизации сохраняют свою злобод невность и на современном этапе.

Не только российская, но и зарубежная современная юридиче ская наука обходит стороной вопрос о правовой природе права государства на экспроприацию частной собственности. Неясны его пределы и ограничения, как и гарантии права частной собственности. В большинстве случаев право на экс проприацию воспринято как данность и прерогатива государства. Однако совер шенно очевидно, что принцип определенности права предполагает нормативную ясность режимов и видов экспроприации, условий ее реализации в соотношении с иными ограничениями и способами принудительного прекращения права частной собственности. В условиях высокой турбулентности международных отношений особенно актуален вопрос о соотношении норм международного, международного частного и национального (внутреннего) права в определении механизма и право вого режима экспроприации. С повестки дня не сходят дискуссии о соотношении правовых механизмов экспроприации и национализации, об определении крите риев и самой юридической природы возмещений, причитающихся частному соб ственнику при экспроприации. Особо остро стоит вопрос об основаниях и формах международной ответственности государств, реализующих право на экспропри ацию как в нарушении общих норм и принципов международного права, так и спе циальных применительно к экспроприации в приложении к интересам и правам частных собственников. На этой проблематике сосредоточено внимание автора в связи со складывающимися негативными тенденциями развития правотворче ства в этой сфере не только на национальном, но и на международном уровне.

В статье рассматривается эволюция взглядов на проблему компенсации морального вреда в российской и зарубежной цивилистической док трине. Автор анализирует особенности позиции по вопросу компенсации неиму щественного вреда, высказанной профессором С.М. Корнеевым, а также подходы современной правоприменительной практики в делах о компенсации морального вреда. В статье показывается зарождение проблемы компенсации морального вреда в римском праве на примере так называемых исков об обиде. Возможность компенсации морального вреда в средние века практически отрицалась, во многом благодаря господствующему учению о реституции. Впоследствии законодатель ство о компенсации морального вреда в наибольшей степени получило развитие в Англии. Широкие возможности компенсировать неимущественный вред потер певшему стали предоставлять во Франции и Италии. В более консервативных странах — Германии и Австрии — в итоге также признали правомерность ком пенсации морального вреда. В России изначально можно было наблюдать зачатки этого института, в СССР не стало и их. Компенсация морального вреда стала возможной лишь в период перестройки. Действующее российское законодатель ство не только признает компенсацию неимущественного вреда, но и предусма тривает широкий перечень оснований для ее применения.

В статье освещается педагогическое и учебно-методическое творчество профессора С.М. Корнеева, в том числе его работа над систематикой курса гражданского права. На этой базе раскрываются основные цели и задачи университетского (высшего) юридического образования в области гражданского права. Со ссылкой на труды классиков отечественной цивилистики И.А. Покров‑ ского, Л.И. Петражицкого и др., посвященные вопросам методики преподавания гражданского права, обосновывается необходимость изучения в юридических вузах не только и не столько содержания действующего законодательства и су‑ дебной практики его применения (т. е. законоведения), сколько концептуальных основ цивилистической науки (т. е. правоведения) выработки у студентов на этой основе навыков юридического мышления, базирующегося на понимании ими существа и принципов гражданского (частного) права, нравственной стороны гражданско-правового регулирования и его направленности на достижение соци‑ альной справедливости. С этих позиций критикуются попытки принципиальной переориентации университетской подготовки юристов с общетеоретической на «практико-ориентированную» модель, не учитывающую постоянные изменения современного законодательства, а также многообразные недочеты и ошибки как его содержания, так и судебной практики его применения

26 марта 2023 г. ушел из жизни член редакционной коллегии журнала «Вестник Московского университета. Серия 11. Право», известный юрист-международник, ученый и практик Владимир Владимирович Голицын

Данная статья посвящена памяти уважаемого профессора кафедры конституционного и муниципального права Августа Алексеевича Мишина, его подходам к изучению права. Эти подходы помогали студентам и коллегам найти ключевые факторы в оценке тенденций развития конституционализма в зарубежных странах, находить недостатки и оценить достоинства. На этой основе проведен юридический анализ подходов и решений Верховного суда штата Висконсин и Верховного Суда США по делу Джонсона (Johnson v. Wisconsin Elections Commission) об изменении карты избирательных округов в связи с тем, что исполнительная власть в лице губернатора от демократической партии и представители законодательной власти штата, в которой доминируют республиканцы, не смогли договориться по этому вопросу. По результатам анализа делается вывод об отсутствии четких стандартов оценки и сдерживании судов штатов проводить комплексный анализ всех обстоятельств из-за давления, которое оказывается со стороны тех, кто формирует американскую доктрину конституционализма. Благодаря научному сообщению можно более внимательно взглянуть на процесс вовлечения судов в политическую деятельность, на место суда в системе разделения властей и на условия взаимодействия суда с другими ветвями власти с точки зрения конституционного права.

В статье предпринята попытка исследования развития и современного состояния института парламентаризма Казахстана в контексте проведенных конституционных реформ. Проанализированы основные исторические этапы его развития начиная с 1991 по 1995 г. Рассмотрена сущность концепции парламентаризма в узком и широком смыслах данного слова, также в процессе исследования выявлено несколько групп ученых, имеющих разные точки зрения на позицию парламентаризма. Раскрыты конституционные основы казахстанского института парламентаризма. Проанализированы различные причины принятия нового Основного закона в 1995 г., а также недостатки прежней Конституции, которые привели к затяжному парламентскому кризису. В работе определены 5 этапов развития независимого казахстанского парламентаризма. Детально охарактеризованы 3 основные, проведенные в Республике Казахстан в 2007, 2017 и 2022 гг., конституционные реформы с точки зрения их влияния на процесс совершенствования института парламентаризма. В процессе исследования данных реформ рассмотрены новые функции и полномочия парламента по усилению контроля за правительством страны. Проанализирована конституционная новелла в истории Казахстана, устанавливающая ограничение сроков полномочий Президента Республики с двух пятилетних на один семилетний срок, которая несомненно влияет и на парламент, повышая его ответственность за судьбу страны, изучен международный опыт, по итогам которого сделан вывод, что в такой развитой стране, как Республика Корея, подобный конституционный механизм успешно функционирует, а страна последовательно развивается с сильным парламентом по демократическому пути.

Закрепленные в ч. 1 ст. 5 Основного закона ФРГ коммуникационные права — свобода выражения мнения, свобода информации, прессы, вещания и кино (Kommunikationsgrundrechte) — имеют конституирующее значение для немецкой демократии, поскольку от степени их гарантированности зависит процесс формирования важного с точки зрения функционирования демократических институтов общественного мнения. При этом в силу особой убедительности аудиовизуальной формы подачи информации вещание является наиболее значимым средством влияния. Центральное место в немецкой системе вещания занимает так называемое общественное вещание (öffentlich-rechtlicher Rundfunk), а роль частных вещательных компаний является второстепенной. Определяющее значение общественного вещания в формировании политического мнения граждан Германии предполагает наличие достаточных и эффективных конституционно-правовых гарантий, исключающих инструментализацию этого института со стороны государства, индустрии и иных влиятельных общественных групп. В статье с учетом исторического контекста и на примерах из законодательства и практики Федерального конституционного суда ФРГ анализируются данные гарантии, а также описываются основные конституционноправовые принципы функционирования системы вещания в Германии. В заключении фиксируется набор основных сущностных характеристик немецкой модели общественного вещания, который может быть использован для дальнейшего критического рассмотрения данного института.

События, происходящие в Центральной и Восточной Европе (прежде всего в Украине и Латвии), свидетельствуют о серьезной проблеме, стоящей перед верующими в указанных государствах, а также являются существенным вызовом для принятого подхода в отношении права на автономию религиозных объединений, затрагивающим и имеющим значение для всего европейского континента. В настоящее время органами государственной власти Украины и Латвии проводятся мероприятия, направленные на существенное ограничение деятельности религиозных объединений, исторически находящихся в церковно-канонической связи с Русской православной церковью. Представляется, что действия органов государственной власти указанных стран могут быть охарактеризованы как чрезмерное вмешательство в автономию религиозных организаций, гарантированных Конституциями Украины и Латвийской Республики, а также Европейской конвенцией по правам человека. Между тем ЕСПЧ сформирована устойчивая практика, отстаивающая право на автономию религиозных объединений в государствах Центральной и Восточной Европы, а также гарантирующая защиту от необоснованного вмешательства государства во внутренние дела церкви. В настоящей статье автором сделана попытка не только проанализировать уже рассмотренные в практике ЕСПЧ прецеденты, но и спрогнозировать возможное решение Суда в отношении действий органов государственной власти Украины и Латвии на пути от политики к праву

В статье на примерах осмысления природы конституционных принципов и применения сравнительно-правового метода к изучению конституционализма в государствах Центральной и Восточной Европы (ЦВЕ) показаны возможности методологии соединения в исследовательской деятельности приемов «вычисляющего» мышления и «осмысляющего раздумья», предложенных М. Хайдеггером. В частности, рассмотрена структура содержания конституционно-правовых принципов (смысловое ядро и периферия) и их двойственного регулирующего воздействия на социальные отношения (в качестве базовых ориентиров для деятельности публичной власти и дополнительных инструментов защиты прав — наряду с детальными нормами). Показано на примере подхода китайских авторов значение осознанного восприятия национального опыта конституционно-правового строительства как основы для более точного выбора направления сравнительно-правовых исследований. Раскрывается природа «ловушки простого выбора» применительно к конституционно-правовым ценностям и парадигмам развития конституционализма. В частности, ограничивая себя идеологической альтернативой выбора между социалистическими ценностями и либеральными, исследователь может уклониться от осмысления подлинной природы конституционализма. Представлены основные аспекты движения стран ЦВЕ к «новому конституционализму», значимые для отечественной доктрины и практики. Даны комментарий и оценка трансформации отношения к либеральным конституционным ценностям в ЦВЕ (от полного принятия до выборочного отказа), которые следует учитывать в связи с преобразованиями российского конституционного права.

В статье рассматриваются особенности преподавания муниципального права на юридическом факультете Московского университета. На это повлияли различные факторы, среди которых переживаемые университетом реформы в сфере науки и образования, обусловленные изменениями в государственном устройстве, особенности становления юридического факультета в Московском университете и пр. Но центральное влияние оказала динамика представлений о сущности местного самоуправления и его места в системе публичной (государственной) власти. Посвящая свои работы проблемам организации и деятельности местной власти, преподаватели кафедры, с одной стороны, сохраняли преемственность научных взглядов, укрепляя традиции отечественной государственно-правовой школы, а с другой — создавали фундамент для будущих государственно-правовых (конституционно-правовых) преобразований, чутко реагируя на требования времени, а иногда и опережая их. Отдельное внимание обращается на тот факт, что вопросы преподавания муниципального права в Московском университете традиционно входят в круг задач кафедры, связанной с организацией государственной власти, — кафедры государственного права и советского строительства, ныне — кафедры конституционного и муниципального права. В работе подчеркивается тот вклад, который внесли и продолжают вносить преподаватели кафедры в становление местного самоуправления и российской государственности в целом. Это имеет особое значение в условиях не только не прекращающейся, но и усилившейся после конституционной реформы 2020 г. дискуссии относительно сущности местного самоуправления и его судьбы в современном государственно организованном обществе

В данной статье автор рассматривает проблемы, связанные с современной постановкой и реализацией получившего конституционное закрепление принципа единства публичных властей, государственной и муниципальной. Особое внимание уделяется латентно существующей общественной публичной власти и тем изменениям, которые необходимо внести в региональное и федеральное законодательство. Акцент сделан на реализацию социальных ценностей и ориентиров, а также конституционных принципов организации государственной и муниципальной властей на разных этапах государственного строительства. На основе варьирующихся советских и современных правовых принципов показывается, что наряду с изменениями сохраняется некое неизменное ядро, характеризующее идентичность российского общества. На обсуждение выносится также проблема поиска объединительных начал взаимодействия общества и государства, кроющегося, по мнению автора статьи, в единстве публичных интересов, формулируемых и нормативно закрепляемых не на основе принципа верховенства, а на основе взвешивания различных интересов, т.е. поиска баланса между вступающими в конфликт государственным и муниципальным. Такой подход позволит обновить современное восприятие единой публичной власти через синтез – допустимого, желаемого и должного

Категория конституционной идентичности в настоящее время уверенно используется в науке конституционного права и при разрешении некоторых споров, но при этом остается не вполне прояснена. Статья направлена на выявление содержания этой категории и возможности ее применения на практике. В статье представлены смыслы термина «идентичность» и проверено, может ли этот термин быть использован в конституционном праве, и если да, то в каком значении. Показаны возможные способы отыскания черт конституционной идентичности в текстах конституций (в преамбулах, среди норм, определяющих основы конституционного строя, либо в защищенных от изменения положениях). Итоговые выводы касаются пределов применения конституционной идентичности в конституционно-правовых спорах. Как представляется, для разрешения конституционно-правовых конфликтов конституционная идентичность может быть использована только при соблюдении двух условий: выявления черт конституционной идентичности, определяемых именно в качестве таковых (1), причем проведенного предварительно, не в момент принятия решения, а заранее (2). Именно эти два условия дадут необходимую предсказуемость и обоснованность решений, при принятии которых для аргументации использовалась категория конституционной идентичности. В противном случае (при несоблюдении этих условий по каким бы то ни было причинам) представлялось бы правильным, чтобы орган конституционного контроля избегал насколько возможно использования категории «конституционная идентичность» как аргумента при разрешении споров.

Современная кафедра конституционного и муниципального права юридического факультета МГУ имени М. В.Л омоносова наследует всё предшествующее, связанное с ее направлениями деятельности и даже с названием. В 1863 г. Университетским уставом в Московском университете была учреждена отдельная кафедра для преподавания государственного права.

18 февраля 2023 г. заведующий кафедрой административного права юридического факультета МГУ, член редакционной коллегии журнала «Вестник Московского университета. Серия 11. Право», доктор юридических наук Николай Леонидович Пешин отметил свое 50‑летие.

В рецензии представлена рукопись учебника «Криминалистика», готовящаяся к изданию. В рукописи авторы учебника, основываясь на сложившихся традиционных подходах к учебникам криминалистики, сложившихся в отечественной науке, последовательно излагают материал, который концептуально связан оглавлением издания. В нем обращается особое внимание не только на уже сложившиеся и устоявшиеся учебные знания, но и на знания актуальной современной ситуации, в которой функционируют правоохранительные органы России. Последовательно в разделах системы криминалистики в учебнике раскрыты важные для современного правоприменителя вопросы криминалистической идентификации, прогнозирования, ситуационного моделирования и основы информационно-методического использования данных криминалистики в других видах правоприменительной деятельности. В учебнике нашли свое отражение практически все институты технического сопровождения расследования, в том числе вопросы генетической идентификации личности, исследования компьютерной информации, основы использования «искусственного» интеллекта в расследовании преступлений, экспертной деятельности в расследовании. Особое внимание уделено вопросам тактики вербальных и невербальных следственных действий. Впервые рассмотрен вопрос установления причинно-следственных связей в процессе расследования преступлений.

Публикация посвящена выходу в свет первой истории отечественного конституционного правосудия. Как отмечается, бесспорным достоинством издания является интересная, с опорой на солидную источниковую базу, попытка реконструкции предыстории конституционного нормоконтроля в России. Вместе с тем на методологическую цельность и концептуальное единство текста влияют некоторые, характеризующие подходы авторов к освещению рассматриваемой проблематики, особенности. В частности, смешение во многом противоположных трактовок сущности конституционного контроля — конституционалистской (ценностной) и функциональной (прагматической); не вполне концептуально и эмпирически обоснованный тезис о «политизации» конституционной юстиции; определенная односторонность в оценках современного этапа истории конституционного правосудия, достаточно противоречиво соотносящихся с выводами ретроспективного (до 2001 г.) раздела.

В статье исследуется организационная основа деятельности инновационных научно-технологических центров (ИНТЦ), а именно следующие ее правовые формы: 1) закрепленная в профильном законе организационная структура ИНТЦ; 2) организационная зависимость как особый правовой статус субъекта, наличие которого зависит от принятия управляющей компанией ИНТЦ соответствующего решения (либо о предоставлении юридическому лицу статуса участника проекта, либо о заключении соглашения об осуществлении научно-технологической деятельности с лицом без статуса участника проекта). Автор, рассматривая элементы управления в организационной структуре ИНТЦ, делает вывод о различии управленческих отношений в ИНТЦ и в корпорации. Определяется особенность системы управления ИНТЦ, специфика правового статуса субъектов управления, к которым относятся управляющая компания ИНТЦ — акционерное общество, наделенное публично правовыми полномочиями и осуществляющее общее руководство деятельностью ИНТЦ, и фонд ИНТЦ — некоммерческая организация, выполняющая функции собственника или арендатора имущества, входящего в состав ИНТЦ, а также принимающая стратегические решения по созданию и функционированию ИНТЦ. Анализируя организационную зависимость, автор выделяет правовые последствия наличия такой зависимости между лицами, участвующими в реализации проекта.

Коренные изменения общественного и государственного строя после революционных событий 1917 г. инициировали череду масштабных преобразований в общественных отношениях и правовых институтах, что не могло не затронуть и доставшуюся Советской России от Российской империи систему исполнения наказаний. В первые месяцы после установления Советской власти сохранялась преемственность организации мест лишения свободы, впоследствии по мере развития советского законодательства и реформирования пенитенциарной системы советская система исполнения наказаний стала приобретать свои собственные характерные особенности. В статье с привлечением архивных материалов, нормативно-правовых актов и научных работ анализируются условия и процессы образования и становления пенитенциарной системы Советского государства, рассматриваются их организационная структура, состав руководящих органов и их межведомственная борьба, а также разновидности мест лишения свободы, условия содержания, права и обязанности заключенных. Актуальность исследования советской системы исполнения наказаний заключается в рассмотрении противоречий ее развития в свете, с одной стороны, особенностей присущего указанным событиям исторически революционного характера, а с другой стороны, выявленной необходимости наследования некоторых институтов, существовавших при предыдущих правительствах. В нынешних условиях продолжающейся реорганизации исправительной системы после распада СССР учет такого опыта также может быть актуален и полезен для проведения дальнейших реформ.

В статье представлены проблемные вопросы антикоррупционного регулирования по недопущению конфликта интересов при занятии бывшим государственным и муниципальным служащим осуществляемой за вознаграждение деятельности в качестве члена коллегиального органа управления или контроля юридических лиц. Автор указывает на пробелы законодательства по противодействию коррупции в части отсутствия процедур какого‑либо контроля при выдвижении в качестве кандидата и избрании бывшего государственного служащего в органы управления или контроля хозяйственного общества, в отношении которого во время служебной деятельности осуществлял отдельные функции государственного, муниципального (административного) управления и получения им вознаграждения за работу в таких органах хозяйственного общества. Приводится анализ сложившейся системы антикоррупционного регулирования в отношении бывших госслужащих, рисков коллизии публичных и частных интересов при их участии в органах управления и контроля коммерческих и некоммерческих организаций. Предлагаются варианты решения данной проблемы на основе действующего порядка разрешения конфликта интересов при заключении трудового или гражданско-правового контракта на выполнение работ (услуг) с бывшим государственным или муниципальным служащим с учетом специфики корпоративных отношений в хозяйственных обществах, формирования и деятельности высших коллегиальных органов управления иных юридических лиц.

В последние годы активно развивается процесс наделения глав субъектов Российской Федерации дополнительными полномочиями для преодоления последствий чрезвычайных ситуаций (таких, как пандемия новой коронавирусной инфекции COVID‑19 или введение против Российской Федерации неправомерных (санкционных) ограничительных мер экономического характера). Указанное наделение, в частности, было осуществлено Указами Президента Российской Федерации от 2 апреля 2020 г. № 239 и от 16 марта 2022 г. № 121. Означенный этими указами тренд является новой тенденцией в развитии российского федерализма. Автор полагает, что меры, предпринятые в 2022 г. для обеспечения социально-экономической стабильности, не исчерпывались расширением прав глав субъектов Российской Федерации, но и предусматривали ряд иных мероприятий, изменяющих дизайн системы отношений между федеральным центром и субъектами Федерации. В статье проводится анализ содержания упомянутых выше мер и мероприятий, а также теоретический анализ названных процессов с точки зрения теории функций государства, в результате которой они расцениваются как проявления динамики федеративной функции государства.

Актуальность настоящего исследования заключается в том, что, несмотря на долгие годы исследований взаимоотношений человека и государства, продолжают сохраняться проблемы в этой области права, панацеи для установления полнейшего понимания между данными субъектами так и не найдено. В статье предпринята попытка дать ответы на некоторые вопросы через призму анализа конституционно-правового статуса субъектов на основе разрабатываемой автором теории соотношения субъектов права, суть которой заключается в установлении и изучении различных связей субъектов, включая бездействие и влияние в силу полномочий, прав или обязанностей, не предполагающих активных действий, для последующего правового регулирования и учета того, что происходит в реальной жизни. При подготовке настоящего материала в основном использованы методы анализа и синтеза, так как для рассмотрения связей между субъектами потребовалось отдельно изучить правовой статус каждого из них, чтобы прийти к искомым выводам. Результатом проделанной работы является установление истинного положения исследуемых субъектов в их соотношении между собой, что может служить основой для последующего принятия управленческих решений, трансформации конституционно-правового регулирования или дальнейших исследований ученых, интересующихся схожей проблематикой.

В статье анализируются задачи реформирования Конституции Российской Федерации, которые, по мнению автора, могут быть решены только с принятием нового Основного закона страны. При этом ключевыми должны стать следующие предпосылки: экономические реформы; определенность идеологических основ; совершенствование системы публичной власти; закрепление основных прав и свобод граждан, основ гражданского общества и институтов непосредственной демократии; отражение задач территориальной организации страны; упорядочение правоохранительной системы. В новом тексте Конституции следует учесть большинство новелл конституционной реформы 2020 г. Но поскольку по существующей процедуре вносить поправки нельзя в главы 1, 2, 9 Основного закона и многие нововведения отражены в иных главах, поэтому при создании нового текста необходимо четко следовать логике конституционного регулирования.

В статье рассмотрены и проанализированы научные воззрения профессора Нинель Федоровны Кузнецовой по проблеме соотношения уголовноправовых норм и норм морали. На основе работ Н.Ф.Кузнецовой как выдающегося представителя криминологической школы советского периода показаны доминирующие в 60–70-х гг. ХХ в. представления о возможности полного искоренения преступности в социалистическом обществе, замене норм уголовного права нормами морали. Несмотря на то, что рассматриваемые в статье работы были написаны во время существования коммунистической идеологии, многие положения, выводы и взгляды профессора Н.Ф.Кузнецовой являются актуальными и в настоящее время. В первую очередь это касается вопросов соотношения норм морали и норм уголовного права как взаимодействующих и дополняющих друг друга социальных норм. Сохранили актуальность и выводы ученого о причинах, по которым в конкретном историческом периоде те или иные деяния перестают считаться преступными. Прежде всего это связано с существенными социально-экономическими преобразованиями в обществе и государстве, а также с понижением степени общественной опасности отдельных преступлений, их небольшой распространенностью и отсутствием тенденции к росту их числа.

Статья посвящена актуальным проблемам правового регулирования искусственного прерывания беременности в США после знакового решения Верховного суда США 2022 г. по делу Dobbs v. Jackson Women’s Health Organization. В данном решении Верховный суд США пришел к заключению, что Конституция США не предоставляет права на аборт, полномочия по регулированию абортов должны принадлежать избранным народным представителям. В статье рассматриваются основные подходы к установлению критериев законности проведения абортов, выработанные американскими штатами, приводятся примеры применения норм уголовного закона в судебной практике, в особенности выработанные подходы к разрешению этического конфликта интересов матери и ребенка. Особое внимание уделяется историческим предпосылкам принятия Верховным судом США решения по делу Dobbs v. Jackson Women’s Health Organization. В частности, анализируются правовые позиции Верховного суда США по вопросу права женщины на искусственное прерывание беременности, выраженные в предшествующих судебных решениях, а также фактически предпринимаемые штатами меры для того, чтобы создать медицинские и финансовые условия получения доступа к безопасному аборту. Приводятся нормы новых законодательных актов отдельных штатов, существенно ограничивающие возможность элективного искусственного прерывания беременности. Делается вывод о том, что изменение позиции Верховного суда США относительно права женщины на аборт и конституционных пределов вмешательства штатов в регулирование данного права является закономерным с точки зрения развития законодательства и судебной практики многих штатов

Данная статья посвящена дискуссионным вопросам квалификации хулиганства. Автор анализирует изменения, внесенные в ст. 213 УК РФ, регламентирующую ответственность за хулиганство, и практику ее применения. В статье рассматривается проблема разграничения хулиганства и преступлений, совершаемых из хулиганских побуждений: автор приходит к выводу, что указанные преступления разграничиваются по признакам объективной стороны. Также в статье затрагивается проблема квалификации хулиганства, совершаемого с применением насилия, по совокупности с преступлениями против здоровья: автор приходит к выводу, что при решении этой проблемы необходимо руководствоваться правилом о конкуренции части и целого. В соответствии с указанным правилом норма, предусматривающая уголовную ответственность за хулиганство, охватывает нанесение побоев и умышленное причинение легкого вреда здоровью, поэтому соответствующие статьи УК РФ не должны вменяться по совокупности со ст. 213 УК РФ. В статье анализируется проблема разграничения хулиганства на железнодорожном, морском, внутреннем водном или воздушном транспорте, а также на любом ином транспорте общего пользования (п. «в» ч. 1 ст. 213 УК РФ), и совершаемых из хулиганских побуждений действий, угрожающих безопасной эксплуатации транспортных средств (ст. 267.1 УК РФ). Автор приходит к выводу, что основные проблемы, связанные с квалификацией хулиганства, вызваны законодательными ошибками при конструировании данной уголовно-правовой нормы.

Статья посвящена вопросам, связанным с правовой природой и этической составляющей института малозначительности деяния (ч. 2 ст. 14 УК РФ). Через призму отечественных и зарубежных философско-правовых концепций автором обосновывается вывод о тесной связи категории малозначительного деяния с римской естественно-правовой максимой “summum jus, summa injuria” («неукоснительное осуществление права порождает высшую несправедливость»). Отмечается, что сущность института малозначительности состоит в отказе правоприменителя от реализации уголовно-правовой репрессии в целях достижения требований справедливости в конкретном случае вопреки строгому предписанию нормы, предусмотренной статьей Особенной части уголовного закона. На основе анализа практики российских судов по уголовным делам в статье демонстрируется, что механизм, установленный ч. 2 ст. 14 УК РФ, применяется в случае возникновения конфликта между стандартами морали и уголовно-правовыми запретами. В целях преодоления данного конфликта правоприменитель подвергает деяние анализу на предмет наличия или отсутствия в нем признака общественной опасности, т.е. фактически оценивает правомерность криминализации какого-либо деяния в конкретном случае, иными словами, действует так, как если бы он был законодателем.

В настоящей статье анализируется особенность нарушения санитарно-эпидемиологических правил в мегаполисе в разрезе уголовно-правой сферы. Рассматриваются различные подходы к понятию «мегаполис» в контексте российской правовой реальности через выделение его свойств и признаков, а также разграничение с термином «агломерация». Выводятся «криминологические парадоксы» преступности в мегаполисе, среди которых максимально высокие показатели при довольно низких относительных показателях преступности и сокращение преступности при достижении ее предела, и называются причины их возникновения. Приводятся примеры применения в судебной практике в период с 2011 по 2022 г. ст. 236 УК РФ, в частности акцентируя внимание на месте совершения преступления для выявления особенностей географии нарушения санитарно-эпидемиологических правил. Отмечается специфика ответственности при установлении нарушения санитарно-эпидемиологических правил в законодательстве Российской Федерации, представленным не только УК РФ, но и КоАП РФ и субъектов Российской Федерации. Анализируется практика привлечения к уголовной ответственности за совершение нарушения санитарно-эпидемиологических правил лиц, больных новой коронавирускной инфекцией COVID-19. На основе решений правоприменения авторами делаются выводы о том, что нарушение санитарно-эпидемиологических правил чаще и больше совершается в некрупных городах и селах, а сами нарушения в большинстве своем устанавливаются в сфере организации питания.

В статье рассматривается вопрос о критериях, которые законодатель может использовать при выборе деяний, наказуемых в административно-правовом порядке, для конструирования уголовно-правовых норм с административной преюдицией. Показано, что грань между административными правонарушениями и уголовно-наказуемыми деяниями стирается (в том числе ввиду расширяющегося применения законодателем административной преюдиции). Приведены исторические примеры конструирования составов с преюдицией в отечественном законодательстве, возможные причины отсутствия таких норм в первые годы действия УК РФ 1996 г. Анализируются Постановления Конституционного Суда от 10.02.2017 № 2-П и от 08.04.2021 № 11-П с точки зрения таких критериев. Формулируются и обосновываются выводы об актуальности и эффективности «объективной» общественной опасности как основания криминализации, а также о некорректности и опасности некоторых доктринальных и правоприменительных предложений оценивать опасные наклонности личности в качестве основания для криминализации деяний при помощи административной преюдиции. Представляется, что использование «субъективной» общественной опасности при конструировании составов преступлений противоречит принципам законности, вины и справедливости. Ее использование сближает законодательную тенденцию на расширение административной преюдиции с положениями теории опасного состояния личности, которая зиждется на совершенно других принципах.

В статье исследуется проблема ошибок, допускаемых следственно-судебными органами при квалификации преступлений, рассматриваемых в особом порядке принятия судебного решения (гл. 40 УПК РФ). Автор берет за основу определение квалификации преступлений и квалификационных ошибок профессором юридического факультета МГУ имени М.В.Ломоносова Н.Ф.Кузнецовой. Показан вклад Н.Ф.Кузнецовой в разработку проблематики квалификационных ошибок, заключающийся, в частности, в рассмотрении состава преступления как главного инструмента квалификации преступления, классификации видов квалификационных ошибок, предложенной методике определения количества указанных ошибок. В основной части статьи с использованием материалов судебной практики проанализированы отдельные правоприменительные ошибки, допущенные при квалификации преступлений, рассмотренных в особом порядке. Автор статьи приходит к выводу, что наибольшее число отмененных приговоров связано с неверным выбором уголовно-правовой нормы либо ее неверным толкованием. Особое внимание уделено проблеме квалификации преступлений, составы которых включают так называемые оценочные признаки, содержание которых в уголовном законе не раскрывается и устанавливается правоприменителем в зависимости от фактических обстоятельств конкретного уголовного дела. Автор статьи полагает, что в таких случаях приоритет должен отдаваться общему порядку рассмотрения уголовного дела. Проведение полноценного судебного следствия, хотя и не гарантирует правильной итоговой квалификации совершенного преступления и не позволит полностью исключить квалификационные ошибки, однако способно их в значительной степени минимизировать.

На основе понимания Н.Ф.Кузнецовой категории «виновность лица» как констатации «совершения лицом преступления», «преступности совершенного лицом деяния» может быть решен ряд задач уголовно-правовой квалификации. Одна из таких задач состоит в выборе между конкурирующими нормами Особенной части уголовного закона, предусматривающими ответственность за одно и то же деяние, когда соотношение данных норм как общей и специальной установить невозможно. В статье обосновывается использование сугубо процессуальной презумпции in dubio pro reo в материально-правовом аспекте, т.е. при разрешении квалификационных проблем: поскольку признание лица совершившим преступление суть не только доказывание фактических обстоятельств деяния, но и его квалификация, т.е. «установление соответствия в содеянном признаков общественно опасного деяния признакам состава преступления, предусмотренного в нормах Общей и Особенной частей УК, с выводом о применении той или иной статьи Кодекса», приведенное конституционное установление (ст. 49 Конституции) следует трактовать не только в процедурном, но и материально-правовом аспекте. Исходя из основывающихся на понимании Н.Ф.Кузнецовой категории виновности вывода о принципиальной возможности использования правила «неустранимые сомнения в виновности обвиняемого толкуются в пользу обвиняемого» как инструмента уголовно-правовой квалификации и признания наличия дефектов законодательной техники автором предложено при решении вопроса, по какой статье квалифицировать фразы, направленные на убеждение других лиц в том, что нужно, в частности, убивать представителей определенной расовой, социальной и т.д. группы именно по причине принадлежности последних к такой группе, выбрать норму с более мягкой санкцией, которой является ч. 1 ст. 282 УК РФ, если деяние совершено без квалифицирующих соответствующее деяние признаков.

Специальный выпуск Вестника Московского университета, завершающий 2022 год, посвящен юбилейной дате — 95‑летию со дня рождения заведующей кафедрой уголовного права и криминологии юридического факультета МГУ, лауреата Государственной премии СССР, заслуженного деятеля науки РСФСР, заслуженного работника высшей школы, заслуженного профессора МГУ, члена Международной ассоциации уголовного права Нинель Федоровне Кузнецовой (1927–2010).

Последовательная автономизация России при посредничестве Народного комиссариата по делам национальностей (далее —Комиссариат, Народный комиссариат или Наркомнац) дала к 1924 г. неоценимый опыт создания уникальной, советской формы государственного единства и дополнительный повод для его анализа в 2022 г. Активная трансформация российского унитаризма повлекла за собой обогащение советского позитивного права — в январе 1918 г. советское правительство предоставило юридические гарантии народам для занятия «правотворчеством». При систематизации накопленного материала появилась идея написания федеративного кодекса. Существовавшим государственным образованиям требовалась помимо Конституции иная правовая основа для развития. Первый в мире федеративный кодекс мог внести правовую определенность в организации формы государственного единства, что дало бы прогнозируемость государственного развития и, конечно, бóльшую безопасность. Весь мир мог видеть, что РСФСР стала гарантом политической стабильности. Кодекс мог позволить соединить свободное «правотворчество» народов в выборе автономии с государственной регламентацией этого процесса.

Исследование направлено на изучение основных проблем в соотношении информационно-коммуникационных технологий в национальном правосудии и традиционных начал его отправления. Автор изучает последствия внедрения информационных технологий в правосудие с точки зрения конституционно-правового статуса и его соотношения с процессуальным статусом участника процесса. Анализируется трансформация правосудия в условиях цифровизации с точки зрения его доступности заинтересованными лицами. В статье также определены проблемы в реализации традиционных принципов правосудия в Российской Федерации, таких как устность, открытость, гласность. Исследователь обращает внимание на отсутствие унифицированного подхода в реализации информационных технологий в процессуальном законодательстве и законодательстве о судоустройстве. В научной статье подробно изучено нормативно-правовое регулирование в данной области, а также доктринальные подходы, проанализированы материалы судебной практики, приведены обоснования целесообразности выработки единообразного изменения процессуального законодательства и законодательства о судоустройстве в части развития «цифрового» правосудия. Сформулирован ряд предложений и выводов о соотношении технологизации и традиционных начал в современной системе правосудия. В том числе автор предлагает развитие концепции судебного права как одного из механизмов совершенствования действующего законодательства в указанной области.

На протяжении долгого времени Российская Федерация является одной из ведущих космических держав. Однако космическая деятельность в России ассоциируется исключительно с деятельностью одной государственной корпорации, а не с деятельностью частных компаний — как правило, она не рассматривается из-за ее малозначительности. Целью работы является анализ правового режима космической деятельности в российском законодательстве. Прежде всего в статье рассматривают нормы, регламентирующие предпринимательскую космическую деятельность. Автор видит проблему в некорректном восприятии законодателем термина «коммерциализация». Рассматривается парадокс отсутствия конкурентоспособных российских коммерсантов на мировом и российском космических рынках. Раскрываются причины непонимания необходимости и непринятия норм, направленных на стимулирование конкурентной коммерческой космической деятельности. Автором анализируется два законопроекта: «О предпринимательской деятельности в области исследования и использования космического пространства» (1999 г.) и «О дистанционном зондировании Земли из космоса» (2021 г.). Проводится аналогия с зарубежными мерами стимулирования космической предпринимательской деятельности. Приводится пример развития коммерциализации космической деятельности в законодательстве США. Автор описывает отсутствие в российском законодательстве возможности для государственно-частного партнерства и концессии в отношении космической техники и ее инфраструктуры. Приведенный в работе анализ позволяет сделать вывод о том, что правовые институты, стимулирующие, поощряющие и поддерживающие предпринимателя космической отрасли, в российском законодательстве отсутствуют.

Статья является продолжением ранее опубликованной работы «Правовые основы государственного экологического управления в цифровом обществе: термины и определения». Как было отмечено, вопросы охраны окружающей среды, повышения эффективности государственного управления в экологической сфере возведены в ранг национальных целей, путь достижения которых по официальным оценкам видится, в том числе, во внедрении цифровых технологий. В настоящей статье исследуются вопросы методов правового регулирования общественных отношений в области государственного экологического управления. Рассматривается вопрос о трансформации способов воздействия экологического права как социального регулятора на общественные отношения в условиях цифровизации. В работе предпринята попытка определить тенденции преобразования метода правового регулирования общественных отношений в сфере государственного экологического управления в цифровом обществе. В качестве таковых отмечены: расширение «оцифрованных» сфер государственного экологического управления, сокращения дискреционных полномочий в области государственного экологического управления в условиях цифровизации, изменение субъектного состава управленческого правоотношения, усиление начал диспозитивности метода правого регулирования отношений в области государственного экологического управления, фрагментарность экологического законодательства в части регулирования общественных экологических отношений, в том числе, в области государственного экологического управления.

В центре представленной статьи проблема правового положения юридических лиц как носителей конституционных прав. Автор настаивает на необходимости преодоления сложившегося в конституционной практике и доктрине различных правопорядков, в том числе российского, подхода, рассматривающего юридических лиц «неподлинными» субъектами конституционного права, права которых так или иначе обусловлены их связанностью с человеком как единственно «подлинным носителем конституционных прав и свобод». Социальный союз (соединение), приобретший правовой статус юридического лица, выступает самостоятельным субъектом права; потребность в закреплении за ним конституционных прав обусловлена не защитой прав его участников, а защитой соединения как важнейшего социального актора в современном обществе. Правовая категория юридического лица необходима не просто для введения в правовой оборот такого социального соединения, но для подтверждения его соответствия (в части внутренней организации) установленным законом критериям обеспечения справедливости социальных институтов. Такая постановка проблемы позволяет приступить к формированию конституционных прав социальных соединений со статусом юридического лица, разорвав прямую зависимость от прав человека и с учетом целей его создания, специфики сферы осуществляемой им деятельности и пр.

В статье рассматривается проблема, связанная с определением содержания категории «противоправный интерес» применительно к страхованию ответственности. В российском праве вопрос о содержании противоправного интереса становится особенно актуальным, так как отсутствие ответа на него приводит к невозможности страховать расходы, связанные с применением к страхователям мер административной ответственности в виде денежных штрафов, что значительно ограничивает возможности развития страхования как финансового института. В статье отмечено, что далеко не во всех правопорядках применение страхования ограничивается путем установления запрета страховать противоправные интересы, как это имеет место в России, согласно п. 1 ст. 928 ГК РФ. Для этих целей, помимо прямого запрета страховать противоправные интересы, может использоваться конструкция публичного порядка, препятствующая исполнению договора страхования в случаях, когда такой договор нарушает публичный порядок. Автор отмечает, что, несмотря на попытки российских ученых определить, что такое противоправный интерес по смыслу п. 1 ст. 928 ГК РФ, ответ на этот вопрос остается открытым, и приходит к выводу о том, что определить исчерпывающее содержание противоправного страхового интереса невозможно, так как эта категория всегда подразумевает дискрецию суда. Однако для целей практического определения случаев, когда страховой интерес противоправен, следует руководствоваться критериями, выработанными доктриной и судебной практикой для сделок, нарушающих публичные интересы, и в каждом конкретном случае оценивать, нарушает договор страхования ответственности публичные интересы или нет.

Обязательства, возникающие вследствие причинения вреда в ходе проведения контртеррористической операции, остаются в отечественной доктрине в известной степени малоизученными. Между тем в практике все чаще возникают трудности, связанные с недостаточностью компенсации за причинение подобного рода вреда. Причиной этого является неправильная квалификация отношений, в результате чего интерес потерпевшего зачастую остается без удовлетворения. В статье предпринята попытка выявить и разрешить проблемы при возмещении вреда, причиненного при пресечении террористического акта. Обосновано, что основные трудности связаны, во-первых, с определением надлежащего ответчика, во-вторых, с отказом в возмещении, поскольку не был соблюден достаточно формальный порядок, установленный в соответствующих законах и подзаконных актах, в-третьих, с установлением правовой природы компенсации за причинение такого вреда и, наконец, в-четвертых, с возмещением морального вреда. В результате автор приходит к следующим выводам: Министерство финансов РФ, не являясь причинителем вреда, в то же время выступает надлежащим ответчиком в подобного рода спорах, тогда как возмещение вреда должно происходить за счет средств федерального бюджета; несоблюдение формального порядка не является безусловным препятствием отказа в возмещении правомерно причиненного вреда, поскольку правовая природа компенсации, предусмотренной законом, и непосредственно возмещения вреда различна; у потерпевшего сохраняется право требования возмещения вреда, причиненного в ходе проведения контртеррористической операции, несмотря на полученную предусмотренную законом компенсацию; потерпевший вправе требовать компенсацию морального вреда.

Автор ставит своей целью определить особенности гражданско-правового режима животного и произвести гражданско-правовую квалификацию поведения животного в зависимости от правового режима животного. Значение данного исследования состоит в том, что оно позволяет ответить на вопрос об ответственности за вред, причиненный животными. Автор обращается к источникам римского права, а также рассматривает становление представлений о поведении животного в отечественном праве. Проводится исследование судебной практики по проблемам юридической квалификации поведения животных. Автор выявляет случаи и основания привлечения к ответственности за вред, причиненный животными, их владельцев, критически оценивает признание содержания животных деятельностью, представляющей повышенную опасность для окружающих. Оценивается возможность ссылаться на явления, связанные с животными, как на основания освобождения от ответственности за нарушение обязательства. Автор приходит к выводу, что правовые последствия поведения животных различаются в зависимости от правового режима животного, которое может быть диким и находиться в природной среде обитания, диким, изъятым из природной среды обитания, домашним. В последней части статьи автором осмысливаются явления, связанные с распространением болезней животными (эпизоотии), и правовые последствия таких болезней для собственника животных и иных лиц.

В статье рассматриваются вопросы возможного реформирования системы высшего образования в России в целом и юридического образования в частности. Анализируются предпосылки такого реформирования и высказанные по данному поводу мнения представителей органов государственной власти, научного сообщества, общественных организаций, рассматриваются предложения по возможному отказу от «Болонской системы» (двухуровневой системы образования). На примере юридического образования, предоставляемого юридическим факультетом МГУ имени М.В. Ломоносова, выявляются плюсы и минусы Болонской системы, определяются цели и принципы высшего юридического образования, формулируются требования к структуре образовательных программ, обосновываются преимущества интегрированной подготовки юристов (интегрированной магистратуры) по сравнению со специалитетом и действующей двухуровневой системой бакалавриат-магистратура. В статье особое внимание уделяется необходимости обеспечения фундаментальности в юридическом образовании, формировании научно-педагогических школ, указывается на необходимость соблюдения преемственности при реформировании высшего образования, учета интересов лиц, окончивших обучение по направлению подготовки «Юриспруденция» в разные периоды. Также авторы затрагивают проблемы рейтингования юридических вузов и ставят вопрос о целесообразности кодификации законодательства об образовании на пути выполнения задачи по необходимому правовому обеспечению реализации образовательных программ.

В рецензии представлено издание, посвященное истории становления и развития отечественного конституционного контроля. Рецензируемая книга — единственный в своем роде труд, максимально полно описывающая основные этапы эволюции конституционного правосудия в России. Живым и интересным языком авторы раскрывают богатый историко-правовой материал — от Наказов Екатерины II, вдохновленных идеями Просвещения, и до последствий конституционных изменений 2020 г. Взвешенный академический подход позволил авторам показать все многообразие позиций, существующих в науке относительно различных аспектов формирования, организации и деятельности Конституционного Суда РФ, и прийти к обоснованным выводам о специфике российской модели конституционного правосудия, ее укорененности в правовом порядке и особенностях взаимодействия с иными субъектами конституционно-правовых отношений. Книга заставляет задуматься о смыслах и последствиях преобразований института конституционного контроля в России, в частности о масштабных изменениях, запущенных конституционной реформой 2020 г., и о тех вызовах, с которыми предстоит иметь дело в условиях обновленной конфигурации Суда.

В настоящее время во всем мире набирают силу научные дискуссии, касающиеся проблем определения подлинно эффективных форм и методов правового регулирования социальной власти, которую предоставляет обладание гигантскими массивами данных, аккумулируемых, анализируемых и используемых в цифровой сетевой среде. Современные технологии позволяют выстроить на основе такого рода данных хорошо замаскированные алгоритмизированные механизмы информационного управления поведением как населения в целом, так и каждого отдельного пользователя современной глобальной сети. Существующая правовая среда оказалась не готова к реальному решению такого рода проблем — причем не только потому, что она вовремя не осмыслила их доктринально, но и потому что она оказалась не подготовлена с инструментально-технологической точки зрения. Разработанные формы и методы правового регулирования отстают от процессов информатизации. Авторы приходят к выводу о том, что необходимо регулировать цифровую сетевую медиа-власть с помощью адекватных ее природе цифровой сетевой программно-аппаратной правовой среды средств онлайн-контроля, анализа ситуаций и вынесения правовых решений.

Статья посвящена изменению правового статуса недвижимости польской шляхты в девяти западных губерниях Российской империи в XIX в. Автор привлекает обширный нормативно-правовой материал и архивные доку- менты, иллюстрирующие причины принятия изъятий из общих правил о праве собственности и залоге в отношении шляхты, представители которой получили российское подданство после присоединения «Царства Польского» к России в 1815 г. После двух восстаний в 30‑х и 60‑х гг. XIX в. лица польской национальности были признаны «неблагонадежными подданными» и в отношении них было введено ограничение некоторых прав с целью поддержания порядка в приграничных землях Российской империи. В связи с этим в нормативно-правовые акты было введено понятие «лицо польского происхождения», которое относилось не к католикам вообще, а только к полякам и тем западным уроженцам, которые усвоили себе польскую национальность. Таким образом, лица польской национальности составили группу субъектов, выделенных по национальному признаку, который был сопряжен и с конфессиональным. Анализ материалов позволяет сделать вывод о том, что верховенство интересов государства, выраженное в ущемлении прав части общества, признанной неблагонадежной, было и является эффективным методом государственного строительства, частью стратегии защиты интересов Российской империи.

В статье делается аргументированный анализ правовой природы убытков, приводятся доводы против самой распространенной в научной и учебной литературе точки зрения о том, что убытки являются мерой гражданско-правовой ответственности универсального характера, что предполагает установление состава гражданского правонарушения. Проводится деконструкция восприятия убытков как неблагоприятной санкции за несоблюдение обязанности. Делается попытка сближения убытков как экономической категории (отрицательный остаток в результате подведения взаимных требований сторон правоотношения) и убытков как юридического понятия (убытки как способ гражданско-правовой защиты от негативных имущественных последствий одной из сторон в силу наличия обязанности). Автор придерживается более широкой концепции распределения рисков: отнесение неблагоприятных последствий на иное лицо, которое не является выгодоприобретателем уменьшенной имущественной массы потерпевшего, может быть связано не только с неправомерными действиями или бездействием ответчика, но и по иным основаниям, предусмотренным законом, договором либо принципами права, что позволяет расширить сферу применения данного института и объясняет имеющиеся в законодательстве многочисленные примеры возмещения убытков при отсутствии состава правонарушения и оснований для применения мер ответственности.

Вопрос поиска оптимального варианта обеспечения прав лиц, в отношении которых фактически осуществляется уголовное преследование, так или иначе возникает во многих процессуальных системах и имеет давнюю историю. Один из важнейших его аспектов связан с выбором подходящего момента для наделения таких субъектов правами и обязанностями, анализ которого и положен в основу настоящей статьи. За весь период обсуждения указанной проблемы были сформулированы различные механизмы ее разрешения, некоторые из которых реализовались на законодательном уровне и принесли немалый положительный эффект. Однако, несмотря на вариативность конкретных подходов, задача обеспечить своевременную реализацию прав уголовно преследуемых лиц не снимается с повестки дня. Более того, вслед за развитием процессуальных институтов, совершенствованием форм и методов борьбы с преступностью, с одной стороны, эволюционирует и комплекс связанных с ней противоречий. С другой — сущность дискуссий на протяжении длительного времени остается неизменной. Таким образом, можно отметить цикличный характер имеющейся проблематики, которая далека от своего однозначного разрешения. Российская уголовно-процессуальная доктрина в настоящий момент находится именно в фазе активного обсуждения данного вопроса. В связи с этим в рамках статьи предпринята попытка, оценив имеющиеся предложения как отечественного, так и зарубежных правопорядков, выявить причины того, почему многочисленные идеи не могут достигнуть желаемого результата.

В статье, опираясь на достигнутый уровень развития теории и практики прокурорского надзора, доказавшего свое место в правовой действительности в качестве самостоятельной отрасли права и области научного знания, рассматриваются актуальные аспекты совершенствования правового регулирования деятельности прокуратуры Российской Федерации как важнейшего государственно- правового института. Рекомендуется в числе источников необходимой для этого информации целенаправленно использовать результаты историко-правового анализа эволюции формирования законодательства о прокуратуре, материалы научных исследований, правовые позиции Конституционного Суда РФ по делам о проверке конституционности законов, имеющих отношение к работе органов прокуратуры. В статье освещаются существенные для обеспечения, по мнению авторов, надлежащего правового регулирования положения о роли, значении и содержании цели и видов задач, от которых зависят полнота, определенность и эффективность конечных результатов деятельности прокуратуры. В русле поло- жений Закона РФ «О поправке к Конституции Российской Федерации» № 1-ФКЗ от 14 марта 2020 г. излагаются соображения о законодательном решении проблемы функций прокуратуры. В статье определенное внимание уделено вопросам правового регулирования полномочий прокуроров, службы в органах прокуратуры.

Состоявшаяся в 2020 г. конституционная реформа затронула многие аспекты общественной и государственной жизни. Одним из таких аспектов стала функционирующая в Российской Федерации судебная система. В частности, единая федеральная судебная система потеряла один из своих элементов — конституционные (уставные) суды субъектов. Представляется, что подобные законодательные трансформации могут рассматриваться как некий финал истории регионального конституционного контроля в Российской Федерации, о чем шли довольно продолжительные дискуссии в отечественной правовой доктрине. Однако избранный федеральным законодателем формат упразднения региональных конституционных судов фактически был направлен на трансформацию, а не ликвидацию существующей системы, что подтверждается включением в текст соответствующего закона упоминания совершенно новых для отечественной системы публичной власти органов — конституционных (уставных) советов при законодательном органе субъекта Российской Федерации. В статье приводится критический анализ состоявшейся трансформации региональной системы конституционного контроля, в частности обращается внимание на две ключевые проблемы: 1) непоследовательность федерального законодателя в вопросах организации новой (реорганизации старой) системы регионального конституционного контроля; 2) низкая заинтересованность регионов в развитии и усилении собственной автономной системы регионального контроля. В заключении предлагается авторский взгляд на сложившуюся практику деятельности региональных конституционных (уставных) советов.

Для развития российского конституционного права большой интерес представляют международные антикоррупционные стандарты, которые начинают распространять свое влияние на представления национальных правительств о современных требованиях к регулированию властеотношений. Хорошим примером традиционной для конституционного права тематики, которая затрагивается международными антикоррупционными конвенциями, являются вопросы избирательного права. Специализированные надгосударственные правовые стандарты, которые целенаправленно пытаются купировать коррупционные практики в ходе избирательного процесса, развиваются с начала 2000‑х гг. Наиболее известная группа таких стандартов связана с гарантированием прозрачности финансирования избирательных кампаний и политических партий. В данной статье разбирается российский опыт имплементации п. 3 ст. 7 Конвенции ООН против коррупции 2003 г. посредством участия в специально созданном «Механизме обзора хода осуществления Конвенции», а также анализируются особенности реализации Рекомендации Комитета Министров Совета Европы «Об общих правилах борьбы с коррупцией при финансировании политических партий и избирательных кампаний» 2003 г. через механизмы ГРЕКО, особой организации Совета Европы, призванной отслеживать прогресс государств в деле совершенствования национального законодательства в духе общеевропейских антикоррупционных идеалов. Несмотря на формальный выход России из Совета Европы в 2022 г., европейские антикоррупционные конвенции и механизмы этой международной организации продолжают оставаться интересным и перспективным объектом изучения.

Данная статья посвящена вопросам о возможности и обоснованности признания малозначительным деяния в рамках формального состава преступления. С этой целью автором исследуются понимание общественной опасности применительно к вопросу о малозначительности деяния с формальным составом в доктрине и судебной практике. В статье делается вывод о роли малозначительности деяния как инструмента, позволяющего вывести за пределы УК РФ не обладающие криминальной общественной опасностью нарушения бланкетного законодательства в рамках формального состава. Данный вывод раскрывается на примере состава преступления, предусмотренного ст. 200.3 УК РФ. Также автором обосновываются выводы о возможности признания малозначительным деяния в рамках состава преступления с альтернативной формой вины; о необходимости привлечения лица к административной ответственности за совершение деяния, признанного малозначительным в связи с отсутствием криминальной общественной опасности; о необходимости принятия судом решения о возможности / невозможности признания деяния малозначительным в каждом конкретном случае и, соответственно, недопустимости ограничения перечня деяний, которые могут быть признаны малозначительными, со стороны Пленума Верховного Суда РФ (по крайней мере в отношении деяний, обладающих / не обладающих криминальной общественной опасностью).

Цель исследования — анализ уголовного российских законодательства, правовой доктрины и судебной практики по выявлению причинноследственной связи между уголовно наказуемым деянием — доведением до самоубийства и наступившими последствиями — суицидом. На основе анализа сделан вывод о том, что состав преступного деяния образуется при установлении прямой причинно-следственной связи между действиями виновного и самоубийством жертвы и не может быть образован, если суицид совершен вследствие иных воздействий, факторов или обстоятельств, даже если имело место воздействие подозреваемого, которое непосредственно не влечет за собой следствие. Последовательное и обстоятельное выявление причинно-следственной связи требует обязательного комплексного исследования психических процессов в сознании, а также обстоятельств жизни жертвы в их динамике, которые мотивировали или могли бы мотивировать его на самоубийство. Воздействие комплекса таких мотивирующих обстоятельств может указать на иную причинность, нежели противоправное воздействие как таковое. Иными словами, выявление второстепенных факторов приобретает более значимое для квалификации значение. Установление причинно-следственной связи предполагает опору на заключение судебной психолого-психиатрической экспертизы, являющейся относимым доказательством.

Настоящая статья представляет собой вторую часть работы, посвященной комплексному исследованию вопроса о политической ответственности Временного правительства. Автор показывает, что свержение монархического строя не привело к воплощению в жизнь надежд либеральных кругов об установлении политической ответственности правительства перед представительным органом. Пришедшее к власти в результате революции Временное правительство сразу же стало позиционировать себя в качестве органа государственной власти, который может нести ответственность за свои решения только перед народом, и потому отказалось считать себя ответственным перед Государственной думой. Старания меньшевиков и эсеров принудить его нести ответственность перед предпарламентом также потерпели неудачу. Вплоть до свержения Временное правительство успешно противостояло исходившим как со стороны левых, так и правых кругов попыткам установить над ним контроль какого-либо представительного органа. Однако, хотя Временному правительству удалось отстоять свою безответственность, его члены несли ответственность перед делегировавшими их политическими партиями. Вопреки ожиданиям либеральных кругов период между Февральской и Октябрьской революциями стал временем становления принципа партийной ответственности должностных лиц.

В статье анализируются взгляды на внутриведомственные нормативные документы в аспекте соотношения понятий «нормативный правовой акт» и «локальный нормативный акт» в законодательстве, деятельности Минюста России, практике судебного нормоконтроля и юридической литературе. Обращаясь к проводимому в науке делению ведомственных нормативных актов на общеобязательные и внутриведомственные, автор исходит из синонимичности понятий «нормативный правовой акт, затрагивающий права, свободы и обязанности человека и гражданина», «нормативный правовой акт, обязательный для федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации, органов местного самоуправления, а также юридических и физических лиц» и «общеобязательный нормативный акт». Обосновывается, что внутриведомственные нормативные документы нельзя считать нормативными правовыми актами, затрагивающими права, свободы и обязанности человека и гражданина, поскольку они распространяются на определенный круг лиц и их действие не выходит за пределы соответствующего ведомства. Рассматривая конкретные ведомственные нормативные акты, зарегистрированные Минюстом России или оспоренные в Верховном Суде Российской Федерации, автор показывает невозможность отнесения их к общеобязательным нормативным актам, в том числе приводя в пример аналогичные документы, изданные субъектами, не уполномоченными осуществлять нормативно-правовое регулирование. Предлагается отказаться от практики государственной регистрации внутриведомственных нормативных документов, отмечается выгодность данной меры с практической точки зрения.

Вопросы правовой охраны окружающей среды, повышения эффективности государственного управления в экологической сфере возведены в ранг национальных целей, путь достижения которых по официальным оценкам видится в том числе во внедрении цифровых технологий. В статье поднята проблема отсутствия четкости и однозначности определения правового понятия «цифрового общества» и всех производных от него терминов. Целью исследования являлось изучение существующих нормативных определений и доктринальных подходов к понятию цифровизации в аспекте государственного экологического управления, которая рассматривается как процесс внедрения в деятельность государственных органов цифровых технологий, позволяющих улучшить качество осуществляемых ими функций. При этом под цифровой трансформацией такого управления в статье предложено понимать переход к такому состоянию экологического управления, которое характеризуется наступлением конкретных социально значимых результатов от применения цифровых технологий. Готовность государственного управления в области охраны окружающей среды к цифровой трансформации — нормативное, программное, техническое обеспечение, подготовка кадров и др., следует именовать цифровой зрелостью, которая, в свою очередь, является необходимым условием для цифровой трансформации, перехода к цифровому обществу.

Правовой институт использования земельных участков без их предоставления и установления сервитута, публичного сервитута является не только новым, но и содержит ряд необычных правовых конструкций. В этой связи важно выяснить общую его направленность, соотнести с близкими правовыми категориями, а также определить пути совершенствования имеющихся норм. Сделан вывод, что в основе появления данного института лежит необходимость оперативного разрешения порядка ограниченного использования пространственных свойств земли (земельный участок) и расширения экономических возможностей. Поскольку сохраняется публичная собственность на землю, а у лица, использующего земельный участок, не возникает предусмотренных ЗК РФ прав на землю, целесообразно в отдельной норме предусмотреть положение о том, что разрешение выдается на использование земли на условиях, наименее обременительных для текущего и будущего ее использования. Действующий правовой режим разрешения использовать земли (земельный участок) на рассматриваемых основаниях не предусматривает заключения договора об использовании, однако законодательное регулирование не содержит и императивной нормы, которая бы запрещала такое соглашение. Земля (земельный участок) используется в данном случае как именно экономический ресурс, что в определенной мере снижает ее ценность для публичного собственника. Поэтому концептуально следует исходить из того, что в случаях, когда законодатель прямо не устанавливает запрета, выдача разрешения может предусматривать и плату за использование.

Конституционная революция рассматривается в качестве порядка конституционного изменения, действительность которого не основана на действующей конституции, не согласуется с ее нормами, осуществляется не в соответствии с закрепленными в конституции процедурами. Природа конституционной революции такова, что при ее совершении нарушаются пределы изменения прежней конституции и не осуществляется или безрезультатно осуществляется конституционный контроль за их соблюдением. Выделяются две теории, объясняющие действительность конституции, принятой в результате конституционной революции: теория внешней легитимности и теория внутренней легальности. Теория внешней легитимности предполагает, что основанием действительности конституции является тот или иной внешний по отношению к ней источник: Бог, народ, харизматичный лидер и т.п. Действительность конституции не подчинена ей самой, но имеет внеконституционный источник происхождения. Новая конституция получает от этого внешнего источника свою легитимность, восполняющую утраченную в результате революции легальность. Теория внутренней легальности предполагает, что основанием действительности конституции может быть только внутренний источник — сама конституция. Новая конституция обретает свою действительность из себя самой. С одной стороны, такой подход логически противоречив, поскольку является самореферентным и объясняет явление ссылкой на самого себя. С другой стороны, он исключает трансцендентное и иное объективно неверифицируемое объяснение конституции. Действительность Конституции РФ, принятой в результате конституционной революции 1993 г., основывается на теории внешней легитимности, связывающей действительность конституции с ее эффективностью.

Проблематика международной ответственности остается одной из наиболее дискуссионных тем как в академической литературе, так и в решениях международных судов и арбитражей. Одной из ключевых особенностей ВТО является во многом уникальная система ответственности за нарушения правил ВТО, созданная государствами при ее создании. В силу значительных отличий от классического подхода, предусмотренного Проектами статей Комиссии международного права ОНН об ответственности, соответствующие положения ВТО рассматриваются доктриной как нормы lex specialis по отношению к обоим Проектам, при этом имеющими как свои достоинства, так и недостатки. Несмотря на наличие в Договоре о Евразийском экономическом союзе некоторых норм об ответственности государств-членов Союза, эти нормы носят единичный, нескоординированный и узкоспециальный характер и основаны на некритичном заимствовании подходов ВТО, которые на практике оказываются малопригодными для создания единого внутреннего рынка ЕАЭС. Необходимость создания собственного комплекса норм об ответственности в рамках ЕАЭС не должна влечь за собой слепое заимствование ни подходов КМП, ни подходов ВТО, так как это может войти в противоречие с целями евразийской интеграции. В качестве возможного варианта предлагается учесть опыт Суда ЕС, который практически сразу же отказался следовать классическому международно-правовому подходу, предполагающему горизонтальный контроль самих государств за соблюдением норм права ЕС и применением мер горизонтального воздействия к государству-нарушителю.

Статья является продолжением доктринально-правового анализа решения Вильнюсского окружного суда о придании закону обратной силы, а именно назначить уголовное наказание на основании статей Уголовного кодекса Литвы 2000 г. в редакции 2011 г. в отношении событий 1991 г. В публикации также исследован вопрос о несостоятельности ссылок Суда на Устав ООН и Резолюцию Генеральной Ассамблеи ООН 1974 г. об определении агрессии для целей обоснования утверждений о «начавшейся в 1940 году и продолжавшейся советской агрессии» в отношении Литвы. С критических позиций рассмотрены квалификация Судом действий подразделений вооруженных сил и правоохранительных органов СССР в январе 1991 г. в Вильнюсе в качестве военных преступлений и преступлений против человечности на основе применения положений Устава Нюрнбергского военного трибунала, Конвенции о неприменимости сроков давности 1968 г. и Женевских конвенций 1949 г. о защите жертв войны. С учетом опровержимости утверждений Суда о якобы совершенных Советским Союзом в 1940–1991 гг. актах «оккупации», «агрессии», «преступлений против человечности», «военных преступлений» и иных «преступлений по международному гуманитарному праву» обоснован общий вывод о неправосудности решения Вильнюсского суда о применении норм литовского национального уголовного законодательства с отсылкой и на основе рассмотренных в публикации международноправовых актов.

18 января 2021 г. исполнилось 70 лет главному редактору нашего журнала, члену-корреспонденту Российской академии образования, доктору юридических наук, профессору, заведующему кафедрой экологического и земельного права, декану юридического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова Александру Константиновичу Голиченкову.

Прошло уже несколько месяцев с печальной даты ухода из жизни (7 июля 2021 г.) выдающегося французского пеналиста Жана Праделя — время, достаточное для того, чтобы не ограничиваться сухим текстом формального некролога, а попытаться взглянуть на его личность и творчество чуть более широко.

Статья посвящена проблеме квалификации мошенничества, сопряженного с преднамеренным неисполнением договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности (ч. 5–7 ст. 159 УК РФ). Автор исследует понятие «сфера предпринимательской деятельности», обращая внимание на спорные моменты в трактовке данного понятия в науке уголовного права и судебной практике. При этом отмечается, что, несмотря на действующие разъяснения Пленума Верховного Суда РФ по рассматриваемой проблеме, а также положения ст. 2 ГК РФ, в судебной практике встречаются ошибки в понимании границ сферы предпринимательской деятельности, что не позволяет эффективно привлекать к ответственности тех лиц, которые прибегают к мошенническим схемам при осуществлении указанной деятельности. В свою очередь достаточно часто из-за отсутствия таких границ законные действия лиц в сфере предпринимательской деятельности квалифицируются как преступления. Осложняет судебную практику и ультраактивное применение ныне упраздненной ст. 1594 УК РФ. Проведенное исследование позволило автору сформулировать критерии определения сферы предпринимательской деятельности для целей применения ст. 159 УК РФ, вывод о необходимости изменения существующей трактовки сферы предпринимательской деятельности в законодательстве и правоприменительной практике. По мнению автора, реализация предложенных изменений и использование указанных критериев позволят эффективно применять меры уголовной ответственности к лицам, совершившим преступления в сфере предпринимательской деятельности.

В настоящей публикации автор ставит целью проанализировать влияние советского законодательства на развитие белорусского правового регулирования в области обращения с отходами атомной энергетики. Исследованию подлежали правовые акты с момента сооружения первой АЭС на территории СССР. Отмечается, что в Белорусской ССР до 1992 г. применялось республиканское и союзное законодательство, регулирующее вопросы обращения с радиоактивными отходами и устанавливающее правила в данной области. Анализируется динамика совершенствования правового определения «радиоактивные отходы» в актах СССР. Отмечается, что радиоактивные отходы, образовавшиеся в результате аварии на Чернобыльской АЭС, в соответствии с белорусским законодательством выделены в отдельную группу с особым правовым регулированием. Исследуется система белорусского законодательства постсоветского периода, включающая международно-правовые акты, законы и иные акты законодательства. Автор делает вывод, что правовое регулирование в области обращения с отходами атомной энергетики в СССР имело подробно регулирующие требования, влияние на которые оказывали исторические факты, научно-технический прогресс и иные события, послужившие основой для формирования национального законодательства Республики Беларусь исследуемой области.

Мотивационная функция имеет существенные особенности, которые выделяют ее из других функций права, и позволяет раскрыть такие сущностные свойства права социального обеспечения, которые не проявляются в иных функциях. Взяв за основу механизм мотивационного воздействия, включающий законы мотивации, структуру мотивов, их классификацию, в работе исследуются вопросы мотивационного воздействия, имеющие важное значение для права социального обеспечения. При проведении исследования выявлено, что пенсии, пособия, другие виды социального обеспечения имеют мотивационное значение не столько для социально-обеспечительных правоотношений, сколько для правоотношений трудовых. Этим самым подтверждается, что социально-обеспечительные, и в первую очередь пенсионные права, формируются не в социально-обеспечительных правоотношениях, а в правоотношениях трудовых, служебных или предпринимательских. Но данные права (право на пенсию, право на пособие) являются определенными мотиваторами для лиц, осуществляющих трудовую деятельность. Иными словами мотивы, имеющие правовую природу и сформированные на основе норм социально-обеспечительного законодательства, побуждают субъектов трудовых отношений на более производительный труд. Также обращено внимание на недостатки системы мотивов, показано, что государству, в определенных случаях, правильнее предоставить дополнительные пенсионные льготы, оценив этим самым предшествующую трудовую деятельность граждан и установив дополнительные мотивы для тех лиц, которые еще не вышли на пенсию

В статье содержится анализ распространения принципа автономии воли на внедоговорные обязательства с точки зрения исторической ретроспективы. В рамках рассмотрения этапов становления наднационального регулирования данного вопроса в Европейском союзе, в отдельных национальных правопорядках, включая Российскую Федерацию, комплексному исследованию подвергаются как принятые, так и отклоненные законодательством и доктриной модальности выбора применимого права для внедоговорных обязательств. С позиции исторического развития в статье проанализированы ключевые дихотомии, составляющие проблему допустимости выбора применимого права во внедоговорных обязательствах: допустимость предшествующего выбора применимого права либо обоснованность только последующего выбора; допустимость выбора права любого иностранного правопорядка либо целесообразность установления критериев, ограничивающих диапазон выбора; обоснованность автономии воли в любых правоотношениях либо необходимость ограничения или полного отказа от автономии воли в зависимости от сферы гражданского оборота или от особенностей субъектного состава правоотношений. Автор приходит к выводу о динамичном распространении принципа автономии воли во внедоговорных обязательствах за сравнительно небольшой исторический период, а также о наличии тенденции по расширению сферы действия принципа lex voluntatis в недобровольных отношениях в целом и о прослеживающейся либерализации модальностей такого выбора применимого права в частности. По результатам проведенного исследования автор прогнозирует дальнейшее устранение ряда ограничительных норм и увеличение практической и доктринальной значимости свободы выбора применимого права во внедоговорных обязательствах.

В статье ставится задача оценки регулирующей функции налогообложения в отношении производства полимеров из углеводородного сырья (пластика), а также на основе изучения влияния пластика на окружающую природную среду и здоровье человека автор стремится выработать меры налоговоправового воздействия, направленные на сокращение производства пластика. При этом принимается в расчет наличие возможности производства полимеров из альтернативных источников помимо углеводородов (биопластик). В настоящее время в Российской Федерации существуют меры налогового стимулирования, направленные на переработку углеводородов в пластик. Это стимулирует производства пластика. Но при этом законодательство в недостаточной мере учитывает необходимость охраны окружающей природной среды и здоровья человека в отношении широкого применения пластика и его деградации до микропластика. Автор приходит к выводу о необходимости введения акцизов на ряд изделий из пластика, в частности на полиэтиленовые пакеты. Выводы автора подкреплены ссылками на международный опыт в этом вопросе. С другой стороны, производство биопластика должно освобождаться от налогообложения акцизами. Также в статье анализируются возможные меры налогового стимулирования сбора и переработки пластика. Автор обращает внимание на необходимость создания материальных стимулов для населения в отношении сбора пластика. Основанием для таких стимулов также могут быть акцизы и частичное освобождение от акциза производства пластика из вторичного сырья.

В статье рассматривается, как в процессе централизации происходит изменение формы государственного единства России. Интерес представляет не только теоретическое осмысление проблемы, но и историко-правовой анализ сложившегося государственного единства России. В статье прослеживается, что изменение формы государственного единства России связано с освобождением от вассальной зависимости от преемника Золотой Орды — Большой Орды. В статье обосновывается, что создание единого Русского государства и его централизация несколько расходятся во времени, хотя на последних этапах и совпадают. Эти изменения начали проявляться прежде всего в изменении правового положения феодальной верхушки, служилого сословия, что нашло отражение в статусе их землевладений. После феодальной войны середины XV в. они выражаются в укреплении центральной власти (изменяется порядок наследования великокняжеского престола и увеличивается власть великого князя), практически сводится на нет удельное землевладение и основным становится служилое землевладение, запрещается свободный переход бояр и слуг вольных от великого князя к другим землевладельцам. Это способствует созданию консолидированного класса (социальной группы) служилых людей по отечеству.

29 октября 2021 г. состоялась юбилейная XV Международная научно-практическая конференция «Современные проблемы коммерческого права России», посвященная 80-летию Бориса Ивановича Пугинского — основателя школы коммерческого права, заслуженного юриста России, доктора юридических наук, профессора кафедры коммерческого права и основ правоведения юридического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова.

Рецензируя монографию Е.А.Фроловой «Рациональные основания права: классика и современность», авторы рецензии отмечают актуальность данной книги и ее значение для развития теоретико-правовой и философско-правовой мысли России. исследование сущности права с теоретических позиций позволило профессору Е. А. Фроловой объективно выявить проблемы современной юридической науки. В рецензии также дана высокая оценка качеству проведенной в ходе исследования глубокой проработки юридических источников разных периодов мировой истории, что позволило автору монографии сделать значимые выводы относительно современного состояния науки теории права.

Д . А. П а ш е н ц е в, М . В. З а л о и л о, А . А. Д о р с к а я. Смена технологических укладов и правовое развитие России. — М: ИЗиСП: НОРМА: Инфра-М, 2021.— 184 с.

В рецензии раскрываются основные идеи и содержание актуального монографического исследования на тему «Смена технологических укладов и правовое развитие России» (М., 2021), в котором на междисциплинарной основе представлена авторская концепция правогенеза. Эта концепция обусловливает правогенез определяющей ролью доминирующей технологии и технологического уклада российского общества. Исходя из позиции авторов монографии, специфика возникновения, состояния и динамики развития права, его закономерности во многом детерминированы технологическим фактором на том или ином историческом отрезке времени на пути движения общества от традиционного к постиндустриальному типу. Раскрывая с новых методологических позиций значимые для общей теории и истории права основополагающие закономерные связи технологических, экономических и правовых процессов на разных исторических этапах, авторы выстраивают определенную логику циклического, волнового развития истории российского права, обусловленного конвергенцией экономического, технологического и собственно правового процессов. Дается оригинальная трактовка периодизации истории российского права в зависимости от технологических укладов, показано, что в эволюции отечественного права, изменении его системных и структурных характеристик особое место необходимо отводить роли технологического фактора и проблеме диалектики экономической, технологической и правовой конвергенции.

Настоящее исследование является четвертым в цикле статей, посвященных вопросам генетико-правового просвещения. В первой работе была раскрыта мера свободы субъекта права в определении режима использования данных на примере генетической информации; во второй — мера свободы субъектаадресата генетического просвещения в контексте его содержания; в третьей — особенности форм генетико-правового просвещения в обществе эпохи Индустрии 4.0. Цель данной статьи — проанализировать деятельность акторов генетико-правового просвещения, от особых познаний в соответствующей области которой зависит успешность и результативность названной деятельности. В связи с этим задачами настоящей статьи явились изучение специальных компетенций акторов генетико-правового просвещения и исследование его форм и средств. Авторы фокусируют свое внимание на причинах (факторах), которые оказывают влияние на формирование модели компетенций субъектов, осуществляющих генетико-правовое просвещение; на перечне знаний и умений, которыми должна обладать команда таких акторов, в связи с этим рассматриваются их специальные компетенции. В статье раскрывается практическое значение генетико-правового просвещения, анализируются его виды и соответствующие им приемы (официальное и неофициальное просвещение). Авторы делают вывод о необходимости концептуализации генетического правового просвещения, в связи с чем приводят соответствующие рекомендации для науки и практики, в частности указывают на необходимость сочетать официальные и неофициальные формы такого просвещения, проработать вопрос о введении «генетического омбудсмена». В ходе данного исследования использовались логический, сравнительно-правовой и формально-юридический методы.

Статья посвящена проблеме привлечения к ответственности по международному уголовному праву за преступление агрессии, совершаемое посредством кибератак — за киберагрессию. Автор, проанализировав признаки объективной стороны преступления по Римскому статуту Международного уголовного суда (МУС) и изучив наиболее масштабные кибератаки, имевшие место за последние 15 лет, приходит к выводу, что предусмотренные ст. 8бис Римского статута требование о совершении акта агрессии именно государством и пороговое требование к акту агрессии (достижение им уровня грубого нарушения Устава ООН), а также отсутствие в ст. 8бис указания на открытость перечня актов агрессии затрудняют его применение к киберагрессии. Положения Статута о субъекте агрессии, ограничивающие круг как основных исполнителей, так и соучастников, до тех, кто осуществляет фактические контроль или руководство государством, препятствуют привлечению субъектов кибератак к ответственности за агрессию. Аналогичные сложности возникают и при применении к кибератакам требований о субъективной стороне агрессии, в частности о наличии у виновного лица намерения и осознания. В то же время автором статьи признается возможность и даже необходимость распространения дефиниции агрессии на случаи совершения этого преступления посредством кибератак.

Юридические проблемы, связанные с постоянным нейтралитетом Австрии, обсуждаются как в австрийской, так и в российской международно-правовой литературе. Установление австрийского нейтралитета в 1955 г. уже поднимает некоторые юридические вопросы. Данная статья — после общего введения постоянного нейтралитета в качестве международно-правового института — посвящена ответу на вопрос, имеет ли австрийский нейтралитет международноправовое закрепление и каковы правовые основы подобного закрепления. Путем сравнительного анализа соответствующей австрийской и советской/российской международно-правовых доктрин предпринята попытка выяснить, какой из этих правовых взглядов представляется оправданным с точки зрения понятий нейтралитета в международном праве. Показано, что обязательства, вытекающие из постоянного нейтрального статуса Австрии, выходят за рамки явно указанных в австрийском федеральном конституционном Законе о постоянном нейтралитете (далее — Закон о нейтралитете) обязательств. Также показано, что существуют убедительные аргументы в пользу того, что (1) австрийский нейтралитет был обоснован в Московском меморандуме (апрель 1955 г.), а также в Венском государственном договоре (май 1955 г.), т. е. имеется юридический фундамент в международном договорном праве, и что (2) нотификация Закона о нейтралитете представляет еще одну возможность закрепления австрийского нейтралитета в международном праве. Кроме того, автор стремится ответить на вопрос, почему следует отказаться от того международно-правового мнения, которое исходит из закрепления австрийского нейтралитета только в Законе о нейтралитете.

В статье рассматривается вопрос о соотношении некоторых видов частно-правовых правомочий (права на чужое поведение и права на собственное поведение фактического характера) с правомочием распоряжения. На основе анализа рассматриваемых правомочий делается вывод об их неразрывной связи с правомочием распоряжения. Рассмотрены различные теоретические модели правомочий на чужое поведение и на собственное поведение фактического характера. Продемонстрирована связь сформулированного в отечественной цивилистической традиции понятия права на чужое поведение с разработанным в рамках германской теории частного права понятием притязания. Рассмотрены основные теоретические модели понятия притязания (теории Б. Виндшайда, Э. Р. Бирлинга и А. Тона). На основе анализа германской теории притязания сделан вывод о том, что понятие притязание изначально мыслилось как теснейшим образом связанное с понятием распоряжения. Рассмотрены основные возражения против тезиса, в соответствии с которым право на чужое поведение неразрывно связано с распорядительными правомочиями и продемонстрирована их недостаточная убедительность. Продемонстрировано, что аналогичная проблема возникает и применительно к праву на собственное поведение фактического характера, обладание которым также само по себе также не предполагает наличие у управомоченного распорядительных правомочий (права на собственное поведение юридического характера). На основе анализа содержания и механизма осуществления правомочий, относящихся к праву на собственное поведение, сделан вывод, что указанные правомочия не могут осуществляться вне реализации распорядительных правомочий и оказываются неразрывно связанными с последними.

Современная конституционно-правовая наука, уделяя значительное внимание методам толкования Конституции Российской Федерации, нередко обходит содержательные вопросы интерпретации конституционных понятий, зачастую вытесняя их в область юридической техники. Большое количество исследований концентрируется на вопросах конституционной терминологии, т. е. на сугубо внешней стороне конституционных понятий, оставляя в стороне их смысл и место в системе конституционного регулирования. Между тем надлежащее определение содержания и объема того или иного конституционного предписания напрямую зависит от толкования понятия, составляющего основу конституционной нормы. Для этого Конституционный Суд РФ, уполномоченный на официальное и общеобязательное толкование Конституции РФ, обращается к методу автономного толкования, которое предполагает интерпретацию конституционных понятий в системе конституционных предписаний, не ограничиваясь определениями, которые им дает отраслевое регулирование. Данный метод толкования не получил основательного осмысления в отечественной конституционно-правовой науке применительно к деятельности Конституционного Суда РФ. Однако в условиях усложнения системы законодательства, а также в связи с участием Российской Федерации в межгосударственных объединениях, автономное толкование Конституции РФ может оказаться востребованным в практике Конституционного Суда РФ.

Изменение регулирования института особого мнения судьи Конституционного Суда Российской Федерации вызвало оживленную дискуссию в российском юридическом сообществе. Как представляется, аргументы сторон в этой дискуссии тесно связаны с одобрением или неодобрением особых мнений конституционных судей как явления. Настоящая статья представляет собой попытку рассмотреть законодательные изменения регулирования института особых мнений судей Конституционного Суда с несколько иной позиции, сравнив динамику регулирования рассматриваемого института в России и зарубежных странах. В целях исследования предлагается рассматривать нормативное закрепление особого мнения с позиций «материального» (право на особое мнение) и «процессуального» (право на обнародование особого мнения) аспектов. Проведенное сравнение позволило выявить сходства и отличия действующего в настоящее время регулирования с законодательством и практикой зарубежных стран. Установление тех или иных требований к содержанию особого мнения судьи или к форме его выражения (стилистике) является достаточно распространенной практикой. Однако ситуация, при которой публичное заявление судьей органа конституционного контроля особого мнения невозможно, а для судей общих судов подобное ограничение отсутствует, является чрезвычайно редкой.

Для определения эффективности правового регулирования экологических отношений часто применяется телеологический подход, основанный на сравнении полученного результата с поставленными целями. Надлежащее оформление целей в экологическом законодательстве, учет и анализ интересов, предопределяющих формулирование этих целей, способны повысить точность определения эффективности эколого-правового регулирования. Целью исследования является установление ключевых характеристик целей эколого-правового регулирования, обеспечивающих корректное определение эффективности такого регулирования. Исследована проблема отсутствия закрепления или непрозрачности формулировок целей, отражающих экологические интересы общества, в отдельных законах и правовых институтах. Поднят вопрос повышенной роли экономических интересов в правовом регулировании некоторых общественных отношений, тесно связанных с экологическими, вследствие чего вопрос о качестве окружающей среды оказывается вне рамок общей оценки эффективности подобного смежного правового регулирования. Показаны примеры законов, которые по существу регулируемых отношений и ввиду наличия в них норм экологического права являются экологизированными, но в которых не поставлены цели, связанные с регламентацией воздействия хозяйственной или иной деятельности на окружающую среду. Выделены акты, неоднозначные с точки зрения целевой направленности. Подчеркивается, что цели регулирования экологических отношений базируются на понятии благоприятной окружающей среды. Сделаны выводы, что экологические интересы при их наличии подлежат отражению в постановке правовых целей; обусловленность целей существованием экологических интересов, четкость и прозрачность их формулировок в своей части обеспечивают правильность и полноту определения эффективности эколого-правового регулирования.

Одна из актуальных проблем возмещения экологического ущерба — ликвидация накопленного вреда окружающей среде (НВОС), источником которого являются объекты несанкционированного размещения отходов прошлой деятельности, не имеющие в настоящее время надлежащего собственника. Негативные последствия от НВОС проявляются в виде такого же вреда, как и от текущей хозяйственной и иной деятельности, а при правовой квалификации вреда как накопленного, значение имеет только факт прекращения деятельности, в результате которой такой вред причинен. Нынешние владельцы предприятий, не являющиеся причинителями накопленного вреда от прошлой хозяйственной деятельности, не могут быть привлечены к ответственности за его ликвидацию. Плановым результатом работ по ликвидации НВОС является приведение физических, химических и биологических показателей состояния загрязненных территорий в соответствие с нормативами качества окружающей среды. Современное законодательство не дает полного и однозначного представления о необходимых действиях по ликвидации вреда окружающей среде от объектов НВОС. В такой ситуации особенно актуальным представляется вопрос качества разработки проектной документации на выполнение работ по ликвидации НВОС. Статья посвящена анализу нормативно-правовых актов, регламентирующих разработку такой документации.

Территориальное общественное самоуправление (ТОС) является одним из способов участия граждан в осуществлении муниципальной власти. Это своего рода фундамент местного самоуправления, обеспечивающий эффективное взаимодействие населения и органов местного самоуправления. Для правильного его понимания в статье применен историко-правовой анализ развития данного института. В статье исследуются основные этапы развития ТОС в современной России. Точкой отсчета предлагается 1991 год, а за основу сравнительного анализа берется базовый закон о местном самоуправлении каждого исторического этапа и складывающаяся правоприменительная практика. Отмечается концептуально разный подход законодателя к ТОС, в том числе к правовому статусу его субъектов, полномочиям органов государственной власти и органов местного самоуправления по правовому регулированию различных аспектов организации и осуществления ТОС на различных исторических этапах. По итогам проведенного анализа автором делается вывод о целесообразности законодательного закрепления полномочий региональных органов государственной власти устанавливать дополнительные меры государственной поддержки ТОС. Обосновывается с учетом географических особенностей ряда регионов целесообразность возврата полномочий субъектам Федерации по регулированию отдельных вопросов организации ТОС.

В статье исследуются особенности муниципального стратегического планирования. На примере муниципального образования — городской округ город-курорт Сочи — исследуются вопросы разработки стратегии социально-экономического развития Сочинской агломерации, а также перспективы взаимодействия муниципальных образований с федеральными территориями. С одной стороны, стратегия социально- экономического развития как система долгосрочных приоритетов, целей и задач является необходимым условием планирования и развития территории. Муниципальная стратегия фактически включает пакет проектов (национальных, федеральных, региональных), бюджетных программ, бизнес-планов и часто не учитывает общественного мнения. С другой стороны, отсутствие стратегического документа не влияет на развитие территории, так как крупные инвесторы (частные и государственные стейкхолдеры) реализуют бизнес-проекты без информирования муниципалитета. Обязанность стейкхолдеров по информированию о реализации своих планов отсутствует. Вследствие чего зачастую в уже утвержденных муниципальных стратегиях отсутствуют де-факто реализуемые масштабные инвестиционные проекты либо их существенные изменения в проектах. На примере Сочи ≪вечный≫ фактор конкурентоспособности курорта — ≪море, солнце, климат≫ будет работать спонтанно и бессистемно несмотря на значительный мультипликативный эффект отрасли туризма на экономику территории. Для разработки эффективного инструмента развития территории, который должен быть одномоментно и общественным договором, на начальном этапе разработки стратегии курорта основной задачей станет проведение оценки конкурентоспособности города-курорта на внутреннем и внешнем рынке, разработки системы показателей конкурентоспособности курорта и регионального турпродукта. Появление в границах Сочи территории нового типа — федеральной — приводит к необходимости существенной корректировки как актов стратегического планирования, так и иных программ и проектов муниципального образования.

В статье рассматриваются нормы об уголовной ответственности за публичную апологию (оправдание, прославление) терроризма во Франции и Испании, анализируется их применение в свете свободы выражения мнения и правовых позиций органов конституционного контроля указанных стран. Подобные уголовно-правовые запреты направлены на предотвращение создания социального климата, который может стать питательной почвой для формирования террористического мировоззрения у неопределенно широкого круга лиц, что в свою очередь создает риск (нередко весьма абстрактный) совершения террористических преступлений. С одной стороны, это отвечает позитивным обязательствам государств по защите граждан от террористических угроз, но с другой — ставит вопрос о необоснованном смещении границы исключительности уголовного права (ultima ratio) и несоразмерности ограничений прав человека. Будучи мерой ранней превенции, норма об ответственности за публичную апологию в качестве обязательного признака последней зачастую не требует последствий в виде совершения террористических преступлений и даже создания реальной их опасности — то же касается и умысла на совершение данных преступлений. Указанные особенности, а также активное и неизбирательное применение рассматриваемых запретов в европейских государствах влечет постановку перед органами конституционного контроля вопроса о том, когда и при каких условиях реализация конституционного права на свободное выражение мнения (злоупотребление им) становится преступлением.

Квалификация отношений в качестве трудовых является отражением правовой природы определенного взаимодействия субъектов исполнения личного труда и является важным инструментом защиты прав и гарантий работников. Занятые в гиг-экономике лица зачастую нуждаются в такой защите с учетом схожести их положения с положением традиционных работников. В связи с этим исполняющие личный труд в рамках цифровых платформ лица предпринимают попытки квалифицировать (переквалифицировать) возникающие с ними отношения в трудовые. В статье разграничивается организация управления трудом, основанная на гражданско-правовой природе взаимодействия по исполнению личного труда, в рамках которой обеспечивается реализация интересов субъектов такого исполнения, и неправомерная попытка снижения трудовых издержек и максимизации прибыли за счет лишения прав и гарантий работников. Рассматриваются меры государства, направленные на элиминацию фиктивной самозанятости, которая отражает негативный аспект новых форм организации управления трудом. Формулируется вывод, что в большинстве правопорядков одними из основных критериев разграничения трудовых и гражданско-правовых отношений являются степень контроля, которую цифровая платформа осуществляет над гиг-работником, и корреспондирующий данному контролю уровень самостоятельности лица, исполняющего личный труд. Данные критерии тесно переплетаются с исследованием ≪предпринимательского≫ характера деятельности исполнителя личного труда, в том числе через призму формирования экономической зависимости от нанимателя.

В статье рассматриваются возможные изменения в Статуте и Регламенте Суда ЕАЭС, необходимость которых стала все отчетливее осознаваться спустя 6 лет после начала деятельности Суда. Предлагается все возможные изменения разделить на две группы в зависимости от того, как эти изменения могут быть восприняты государствами- членами Евразийского экономического союза. В первую группу входят меры по расширению предметной и субъектной юрисдикции Суда ЕАЭС, чьи полномочия были весьма существенно и сознательно ограничены государствами-членами ЕАЭС при его создании. Вероятность внесения таких изменений весьма невелика, так как зависит от готовности государств переосмыслить те риски и опасения, которые выступили основной причиной для ограничения юрисдикции Суда. Во вторую группу входят те процессуальные и организационные изменения, которые вполне возможно внести для того, чтобы исправить упущения и ≪узкие≫ места в деятельности Суда, которые стали очевидными за прошедшие годы (как например, отсутствие сроков давности или улучшения порядка рассмотрения апелляционных жалоб). Такие изменения не связаны с расширением юрисдикции Суда, и поэтому вероятность их принятия смотрится гораздо выше.

В публикации в контексте действующего международного права и юридической доктрины дан теоретико-правовой анализ утверждений Вильнюсского суда о статусе Литвы в качестве ≪оккупированного государства≫ в 1940–1990 гг., и являлись ли ≪Литовская Республика и Советский Союз разными государствами с позиций международного права≫ в данный период. В связи с этим на основе советско-литовских двусторонних соглашений, достоверных архивных источников и зарубежных материалов ведомств иностранных дел рассмотрена проблема соответствия или нарушения действующих в то время международно-правовых норм относительно порядка вхождения Литвы в состав СССР. Раскрывается понятие, содержание и закрепление в международном праве термина ≪оккупация (военная оккупация)≫, а также особенности режима оккупации применительно к теме публикации. Рассмотрены взгляды известных представителей западноевропейской и прибалтийской правовых доктрин о концепции ≪советской оккупации стран Балтии≫. Дан теоретический анализ понятия ≪аннексия≫ в международных отношениях, при этом отмечается отсутствие его нормативного закрепления в международном праве, приводится ряд примеров аннексии в европейской межгосударственной практике накануне и в период Второй мировой войны. На основе анализа юридической природы Хельсинского Заключительного акта 1975 г., преобладающих взглядов в международно-правовой доктрине, а также признания правового статуса Литвы как части СССР со стороны практически всего международного сообщества обосновывается правомерность нахождения Литовской ССР в составе Советского Союза в период 1940–1991 гг. качестве союзной республики.

В рецензии дается краткая характеристика новой монографии В.Д. Зорькина, рассматриваются ее основные положения. Одна из главных тем, поднимаемых в книге, — соотношение стабильности государства и прав человека. Делается вывод, что права человека не должны противопоставляться общественной и государственной безопасности, так как именно государство в конечном счете гарантирует правовую защищенность личности. Ослабление государства может привести к подрыву системы гарантий прав человека. В.Д. Зорькин рассматривает данную дилемму на примере России, указывает на основные, с его точки зрения, проблемы российской правовой государственности.

Институт представительства в разных правовых системах обладает заметной спецификой. Отличия имеются в классификации, терминологии, используемых в качестве оснований возникновения отношений представительства конструкциях договоров, формах наделения представителя полномочиями, последствиях совершения действий неуполномоченным представителем, вопросах вступления представляемого и третьего лица в непосредственные отношения друг с другом и т.д. Поскольку услуги представителей востребованы в трансграничной торговле, международным сообществом (государствами, учеными, объединениями предпринимателей) предпринимаются попытки преодоления возникающих в случае трансграничного характера этих отношений неопределенности и коллизий в их регламентации национальными правовыми источниками путем унификации материально-правовых норм об отношениях представителя и представляемого, а также об отношениях этих лиц с третьим лицом. В целях разрешения проблемы формирования общего, единообразного подхода к правовому регулированию отношений представительства в международном коммерческом обороте в статье сформулировано его универсальное понятие, включающее в себя основные черты регулирования складывающихся в его рамках внутренних и внешних отношений, присущие различным национальным правовым системам, международным конвенциям и вненациональным источникам права, практике трансграничного коммерческого оборота; выделены специфические признаки, характеризующие представительство в международном коммерческом обороте; показаны особенности его унифицированного правового регулирования.

В статье на примере уголовного дела по обвинению сотрудников Европейского центра суррогатного материнства в торговле людьми поднимается проблема разграничения торговли людьми и суррогатного материнства. Исследуется практика ЕСПЧ и Комитета по правам ребенка. Анализируются положения Конвенции о правах ребенка и Факультативного протокола, касающегося торговли детьми, детской проституции и детской порнографии. Анализируется понятие торговли людьми в Палермском протоколе и УК РФ. Автор приходит к выводу о том, что разграничение торговли людьми и суррогатного материнства является актуальной проблемой не только на национальном, но и на международном уровне. С учетом рекомендаций, приведенных в докладе Специального докладчика ООН по вопросу о торговле детьми, приводится перечень обстоятельств, свидетельствующих о наличии умысла на торговлю людьми. Особое внимание правоприменителю необходимо обращать на то, была ли выплата денежных средств суррогатной матери обусловлена передачей ребенка. На это могут указывать отказ суррогатной матери от родительских прав и обязанностей в пользу заказчиков до рождения ребенка, а также включение в договор суррогатного материнства условий относительно обязательной передачи сурмамой ребенка и получении сурмамой денежных средств только после передачи ребенка. В статье предлагаются варианты изменения действующего нормативного правового регулирования в сфере суррогатного материнства в РФ.

21 января 2021 г. Европейский суд по правам человека вынес постановление по межгосударственной жалобе ≪Грузия против России (2)≫, которое представляет серьезный интерес в контексте территориального применения Европейской конвенции. Целью настоящей статьи является рассмотрение подходов ЕСПЧ к разрешению сложных вопросов осуществления юрисдикции России над Южной Осетией, Абхазией и ≪буферной зоной≫ в контексте международного военного конфликта. Так, рассматриваемое постановление является уникальным, поскольку для разрешения вопросов об осуществлении юрисдикции на спорной территории ЕСПЧ использовал сразу две разработанные в его практике модели экстерриториальной юрисдикции государств-участников. В этой связи в статье представлен краткий анализ сути каждой из разработанных ЕСПЧ моделей. Затем автор статьи приводит обзор уже сложившейся практики ЕСПЧ по применению каждой модели и рассматривает, как данные подходы были применены и переосмыслены Судом в данном деле. В заключительной части статьи освещены ключевые замечания, высказанные девятью судьями ЕСПЧ в их особых мнениях к рассматриваемому постановлению. Автор приходит к выводу, что данное постановление привело к еще большей путанице в практике ЕСПЧ по экстерриториальному применению Конвенции, что ставит серьезные репутационные вопросы перед Судом.

Одним из ключевых оснований классификации правового поведения является сфера регулируемых правом общественных отношений, что позволяет выделить в качестве отдельной его разновидности правовое поведение в сфере несамостоятельного (зависимого) труда. Однако особенности правового поведения в указанной сфере, обусловленные системообразующими признаками отрасли трудового права, в научной литературе практически не исследованы, в связи с чем в статье поставлена цель восполнить данный пробел и выявить трудоправовую специфику правового поведения. С учетом особой социальной значимости поведения в рассматриваемой сфере, обусловленной значением труда как основного фактора развития общества и отдельной личности, в статье акцентируется внимание на специфике правовой регламентации данной разновидности поведения. Обосновывается, что указанная специфика проистекает из сочетания государственного и договорного регулирования трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений, а также особой роли локальных нормативных актов как основных регуляторов поведения работников. Рассматриваются актуальные для науки трудового права проблемы определения пределов договорного регулирования отношений сферы трудового права, а также работодательского усмотрения при определении содержания локальных нормативных актов и предлагаются концептуальные пути их решения на основе принципа гарантированности основных прав и свобод человека и гражданина, закрепленных в Конституции РФ.

Почему договор является обязательным? Этот вопрос, казалось бы, очень простой, за последние несколько тысячелетий еще не получил однозначного ответа. Дистанция между разными объяснениями сегодня продолжает увеличиваться, что отражается не только на основах самого понятия договора, но и на построении всей материи договорного права. Это дает почву различным преломлениям ≪теории подвижных систем≫, набирающим популярность в сфере договорного права и пытающимся соединить и уравновесить существующие подходы. Другую сторону современных дискуссий о понятии договора составляют споры о критериях выделения договора, порождающего правовые отношения, из круга прочих соглашений, не имеющих такого характера. Установление факторов, позволяющих отделить договор от необязывающих соглашений, также помогает сформировать более точное представление о юридической конструкции и сущности договора. В статье обсуждаются оба блока вопросов с опорой на российскую и зарубежную правовую традицию, многочисленные вариации ≪теории подвижных систем≫ оцениваются как выводящие из сущего должное, рассматривается взаимодействие в договоре субъективного, объективного и формального как факторов, свидетельствующих об установлении между сторонами именно юридической связи.

В науке уголовного права и правоприменительной практике существует множество спорных вопросов квалификации противоправных деяний должностных лиц в сфере уголовного судопроизводства. Отдельного внимания заслуживают проблемы толкования признаков составов преступлений, предусматривающих ответственность за фальсификацию доказательств по уголовному делу. В частности, конкретизированный в ч. 2 ст. 303 УК РФ перечень субъектов вызывает нарекания у юристов. Отсутствие уточнений об упомянутом элементе состава в ч. 3 ст. 303 УК РФ создает путаницу по вопросу о том, кого следует привлекать к ответственности за совершение содержащихся в этой норме деяний. В поисках решения данных проблем авторы проводят юридический анализ теоретических и практических аспектов содержания категории ≪лицо, производящее дознание≫ и полномочий оперативного сотрудника по осуществлению следственных действий. Иллюстрируется несоответствие между положениями уголовно-процессуального законодательства об участниках судопроизводства со стороны обвинения и признаками субъекта фальсификации доказательств по уголовному делу. По итогам проведенного исследования авторами предложено толкование понятия ≪лицо, производящее дознание≫. В статье рекомендуется квалифицировать действия оперативного сотрудника, сфальсифицировавшего доказательства в момент производства следственного действия по поручению следователя, как превышение должностных полномочий. Данные выводы могут послужить ориентиром для правоприменителей до момента разъяснения спорных позиций высшей судебной инстанцией либо внесения изменений в диспозиции ч. 2 и ч. 3 ст. 303 УК РФ.

В статье рассматриваются проблемы уголовной ответственности медицинского работника за неосторожные преступления, совершенные в сфере профессиональной деятельности, в контексте двух разнонаправленных тенденций уголовной политики, проводимой государством. Основное внимание авторов сосредоточено на вопросах давности уголовного преследования медицинского работника. В результате гуманизации уголовного закона срок давности по преступлениям медицинских работников со смертельным исходом оказался существенно снижен, что не позволяет следственно-судебным органам выполнить задачу по всестороннему и объективному расследованию и судебному разбирательству соответствующих уголовных дел. Сложность уголовных дел по преступлениям медицинских работников, необходимость назначения судебно-медицинских экспертиз, в том числе дополнительных и повторных, не позволяют провести необходимые следственные действия и рассмотрение дела судом в предусмотренные уголовным законом сроки. Авторы приходят к выводу о необходимости перевода состава неосторожного причинения смерти человеку со стороны медицинского работника в категорию преступления средней тяжести и соответственно увеличения срока давности уголовного преследования по этому преступлению. По мнению авторов, это будет способствовать усилению уголовно-правовой охраны прав потерпевших и созданию условий для проведения надлежащего расследования и судебного разбирательства уголовных дел по данной категории преступлений медицинских работников.

В статье анализируются проблемы и особенности современного этапа развития народного суверенитета и конституционной новеллы единства государственной и муниципальной публичных властей. Рассматриваются тенденции и возможности достижения политического согласия государства и народа. Обращается внимание на особенности самостоятельности местного самоуправления при формировании органов местного самоуправления, при взаимодействии органов местного самоуправления и органов государственной власти в выполнении публичных функций и услуг. Рассматривается предложение по развитию эффективности взаимодействия публичных властей. Специальное внимание уделено необходимости преодоления дефицита демократии за счет ограничения государственной экспансии и повышения роли муниципальной публичной власти. На обсуждение выносится насущная проблема необходимости и возможности баланса конкурирующих ценностей демократии и эффективности. Вносятся предложения: конституирования принципа субсидиарности; установления взаимосвязанных индикаторов эффективности публичных властей; развития единой системы статистического учета, позволяющего представить единство публичных властей как системообразующей основы российской государственности; наделения Общероссийского объединения муниципальных образований (ОКМО) правом законодательной инициативы. Единство государственной и муниципальной публичных властей предполагает единство целей и развитие участия местных сообществ в управлении не только местными, но и государственными делами.