Кадышева Ольга Владимировна

В статье рассматриваются возможные изменения в Статуте и Регламенте Суда ЕАЭС, необходимость которых стала все отчетливее осознаваться спустя 6 лет после начала деятельности Суда. Предлагается все возможные изменения разделить на две группы в зависимости от того, как эти изменения могут быть восприняты государствами- членами Евразийского экономического союза. В первую группу входят меры по расширению предметной и субъектной юрисдикции Суда ЕАЭС, чьи полномочия были весьма существенно и сознательно ограничены государствами-членами ЕАЭС при его создании. Вероятность внесения таких изменений весьма невелика, так как зависит от готовности государств переосмыслить те риски и опасения, которые выступили основной причиной для ограничения юрисдикции Суда. Во вторую группу входят те процессуальные и организационные изменения, которые вполне возможно внести для того, чтобы исправить упущения и ≪узкие≫ места в деятельности Суда, которые стали очевидными за прошедшие годы (как например, отсутствие сроков давности или улучшения порядка рассмотрения апелляционных жалоб). Такие изменения не связаны с расширением юрисдикции Суда, и поэтому вероятность их принятия смотрится гораздо выше.

Проблематика международной ответственности остается одной из наиболее дискуссионных тем как в академической литературе, так и в решениях международных судов и арбитражей. Одной из ключевых особенностей ВТО является во многом уникальная система ответственности за нарушения правил ВТО, созданная государствами при ее создании. В силу значительных отличий от классического подхода, предусмотренного Проектами статей Комиссии международного права ОНН об ответственности, соответствующие положения ВТО рассматриваются доктриной как нормы lex specialis по отношению к обоим Проектам, при этом имеющими как свои достоинства, так и недостатки. Несмотря на наличие в Договоре о Евразийском экономическом союзе некоторых норм об ответственности государств-членов Союза, эти нормы носят единичный, нескоординированный и узкоспециальный характер и основаны на некритичном заимствовании подходов ВТО, которые на практике оказываются малопригодными для создания единого внутреннего рынка ЕАЭС. Необходимость создания собственного комплекса норм об ответственности в рамках ЕАЭС не должна влечь за собой слепое заимствование ни подходов КМП, ни подходов ВТО, так как это может войти в противоречие с целями евразийской интеграции. В качестве возможного варианта предлагается учесть опыт Суда ЕС, который практически сразу же отказался следовать классическому международно-правовому подходу, предполагающему горизонтальный контроль самих государств за соблюдением норм права ЕС и применением мер горизонтального воздействия к государству-нарушителю.

С момента создания ООН и закрепления в ее Уставе положений о достоинстве и ценности человеческой личности индивид попадает в поле зрения международного права, но, согласно классическому подходу, не является его субъектом в первую очередь в силу отсутствия у него права на участие в создании норм международного права. При этом в последнее время доктринальное осмысление статуса индивида в межгосударственной системе существенно эволюционировало, становится очевидным постепенное признание роли, которую он играет в международном праве. Вопрос о международной правосубъектности частных лиц, к которым стоит отнести не только индивидов (физических лиц), но и юридические лица, а также любые негосударственные образования (ассоциации, профсоюзы, некоммерческие организации), требует особого внимания, особенно в контексте развивающихся интеграционных правопорядков, в которых частные лица являются не только «объектами» правоотношений, но и полноправными субъектами. Такой вывод можно сделать потому, что в правопорядках интеграционных объединений присутствуют не только вертикальные отношения между частными лицами и государством, но и горизонтальные отношения между частными лицами, также регулируемые правом интеграционного объединения. В этой связи признание правосубъектности частных лиц в правопорядках интеграционных объединений может быть обосновано через введение термина «локальная правосубъектность» частных лиц в международном праве, которая может быть рассмотрена с различных углов зрения — как прогрессивное развитие международного правопорядка с акцентом на все большее включение гуманитарных ценностей и принципов и примат международного права (в данном случае права интеграционного объединения) над внутригосударственным правом, а также на более простом уровне как прямое регулирование прав и обязанностей частных лиц международным правом и доступ этих лиц к правосудию.