Вестник МГУ. Серия 11. Право 2025. № 4

Уважаемый читатель! Вашему вниманию предлагается тематический номер, посвященный правовым исследованиям в сфере банкротства.

Данная статья посвящена проблематике оснований признания и приведения в исполнение иностранных судебных решений (прежде всего российских) по делам о банкротстве, где в качестве примера будут выступать решения о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности. В качестве общих оснований для признания и приведения в исполнение иностранных судебных решений по делам о банкротстве необходимо выделить процессуально-правовые и материально-правовые, непосредственно связанные с природой субсидиарной ответственности в деле о банкротстве. К числу процессуально-правовых оснований признания и приведения в исполнение относятся: (i) наличие международного договора, (ii) существование принципа взаимности, (iii) отсутствие санкционного статуса у мажоритарного кредитора, (iv) соблюдение решения публичного порядка того или иного государства. С точки зрения материально-правовых оснований признания и приведения в исполнение иностранного судебного решения по делу о банкротстве, содержащаяся в судебном решении санкция должна обладать частноправовым, а не публично-правовым характером. Автором было продемонстрировано, что субсидиарная ответственность в делах о несостоятельности (банкротстве) обладает в большей степени публично-правовой природой и характеризуется как репрессивная, поскольку не существует каких-либо механизмов освобождения от такой ответственности, что является основанием для отказа в признании и приведении в исполнение российских судебных решений о привлечении к субсидиарной ответственности в иностранных судах.

Статья посвящена анализу правовых статусов наиболее значимой категории лиц в делах о банкротстве, к которым относятся кредиторы, требования которых внесены в реестр требований. Указанные лица являются ключевой фигурой в делах о банкротстве. Поведение реестровых кредиторов имеет особую роль и значимость в отношения несостоятельности как по отношению к должнику, так и по отношению к иным кредиторам. В работе описана комплексная система кредиторов в делах о банкротстве, состоящая из четырнадцати категорий. Проведено обоснование процесса выделения в указанной системе новой категории кредиторов — оплатных реестровых кредиторов по обязательствам, обеспеченным залогом единственного жилого помещения банкрота. Сформулировано понятие «конструкции мораторной неоплатности реестровых кредиторов» и способов ее преодоления. Сложность и многообразие задач и функций, стоящих в настоящее время перед отечественным законодательством о банкротстве, формируют повышенное внимание к реестровым кредиторам в делах о банкротстве. Сделан вывод о том, что характер поведения реестровых кредиторов определяет современное состояние и общий вектор правоприменительной практики применения норм законодательства о несостоятельности (банкротстве).

В статье исследуются эволюция судебной доктрины «единой сделки», появившейся в судебной практике первоначально в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25, а затем получившей дальнейшее развитие в судебных актах высшей судебной инстанции. Сделан вывод о судебной доктрине как нетипичном источнике института несостоятельности (банкротстве), применяемом для разрешения споров об аннулировании действий (сделок) в процедурах банкротства с целью пресечения недобросовестных действий должника и его контрагентов, применяющих сложные и запутанные схемы вывода активов должника, оспаривание которых без использования конструкции единой сделки представляется весьма затруднительным или невозможным. Выделены критерии взаимосвязи действий (сделок), позволяющие квалифицировать цепочку действий (сделок) в качестве единого действия или единой сделки. Указаны различные типы взаимосвязанных сделок. Проанализирована сложившаяся судебная практика по оспариванию цепочки действий (сделок), выявлению истинной воли сторон, оформивших вывод активов должника в качестве прикрываемой сделки посредством совершения ряда действий, затрудняющих обнаружение истинной воли субъектов. Проанализирован алгоритм действий арбитражного управляющего (кредиторов), оспаривающих единую сделку, а также правовые последствия недействительности прикрываемой сделки.

Общность интереса выступает основой сотрудничества, достаточной для того, чтобы отбросить разногласия и найти компромисс. Однако солидарность проявляет себя и в ситуации, когда интересы являются конкурирующими или даже конфликтующими (противоположными), как, например, в институте несостоятельности (банкротства), который рассматривается в настоящей статье как правовое средство реализация конституционных принципов экономической и социальной солидарности, которые были закреплены в ст. 75.1 в результате внесение поправок в Конституцию Российской Федерации в 2020 г. Анализ правового регулирования института несостоятельности (банкротства) как одного из центральных институтов рыночной экономики и предпринимательского права, в основе которого лежит идея баланса между частными и публичными интересами, привел автора к выводу о том, что принцип солидарности проявлял себя в отечественном праве задолго до того, как был закреплен в Основном законе. В статье уделено внимание соотношению принципа солидарности с принципами добросовестности, разумности, соразмерности и справедливости, реализация которых в сочетании позволяет найти необходимый консенсус в триаде взаимодействия государство-общество-бизнес в отношениях несостоятельности (банкротства).

Формирование процесса цифровизации и влияние цифровых технологий на оптимизацию дел о несостоятельности в Российской Федерации и зарубежных странах показывает, что практика неизбежно обращается к платформенным решениям стоящих задач. Исследование внедренных технологий в конкретных случаях и их соотнесение в законодательными решениями в сфере несостоятельности (банкротства) позволяет выявить основные эффекты от применения технологий анализа Больших данных, искусственного интеллекта, машинного обучения и нейросетей, для экономической стабильности компаний, а также для обеспечения справедливости прохождения процедуры банкротства участниками имущественного оборота. Платформизация общественных отношений нашла свое проявление в разных сторонах банкротства, начиная с обращения с заявлением в арбитражный суд о признании должника несостоятельным (банкротом) и опубличивания сведений о ходе рассмотрения вопросов банкротства в реестре ЕФРСБ, через электронный документооборот и проведение собраний кредиторов с помощью технических средства и торги в электронной форме, в том числе с включением в конкурсную массу цифровых активов, учетом результатов прогнозирования финансового состояния и антикризисного управления потенциального или реального банкрота. При этом отличительной особенностью используемых на практике и легализованных форм работы в банкротстве стало именно создание цифровых платформ или экосистем. Упорядочивание отношений в данной сфере позволит обеспечить удешевление, ускорение и упрощение процедуры банкротства, прозрачность процедур и в целом — обеспечить справедливое распределение имущества банкрота среди кредиторов с учетом запроса общества.

В статье рассмотрены вопросы применения механизма субординации требований залогодержателей в делах о несостоятельности (банкротстве). Механизм субординации требований кредиторов, обеспеченных залогом должника, дифференцирован в зависимости от того, обеспечиваются ли требования самого должника, или третьего лица. Проанализированы основания и механизмы защиты прав и интересов кредиторов и конкурсной массы. Рассмотрена очередность удовлетворения требований кредитора, обязательство перед которым обеспечено залогом, определена очередность удовлетворения обеспеченного залогом обязательства при наличии оснований для применения механизма субординации. Рассмотрены основания для оспаривания обеспечивающей сделки должника по обязательствам третьего лица. Проанализированы последствия квалификации обеспечивающей сделки в качестве ничтожной по общим основаниям и оспоримой по специальным основаниям Закона о банкротстве.

В статье рассказывается о многолетнем опыте преподавания магистрантам первого года обучения по программе «Правовое регулирование несостоятельности (банкротства)» на юридическом факультете МГУ имени М.В. Ломоносова иностранного и сравнительно-правового блоков; о том, какие задания предлагаются магистрантам для работы с оригинальными англоязычными текстами и какие наблюдения, сложности, загадки и находки ждут при их выполнении. Материалы для занятий охватывают законодательство, «мягкое право», доктрину и правоприменительную практику европейских стран, США и некоторых иных стран в их развитии и позволяют сопоставить зарубежный опыт с отечественным, проследить взаимосвязи банкротства с другими правовыми институтами, а также социальными и экономическими явлениями, понять стилевые особенности зарубежных правовых систем и получить полезные навыки работы с иноязычной литературой по специальности.

Правильная оценка земельного участка при процедурах несостоятельности (банкротства) тесно связана с его характеристиками, как физическими, так и имущественными. Для того, чтобы определить действительную стоимость этого объекта, его следует рассматривать не только как двухмерный плоский объект, но и как пространственный объект, принимая во внимание не только регулирование прав, ограничений, обременений земельного участка, но и объектов на нем (под и над ним), территорий, в границы которых он попадает, и сведений, которые не учтены в Едином государственном реестре, но подлежат такому учету. Расширенное толкование земельного участка в контексте его пространственных характеристик дает возможность скорректировать сведения о его стоимости и более точно определить его действительную ценность как в статике (на определенный выбранный момент), так и в динамике (для будущей эксплуатации и (или) застройки).

Статья посвящена анализу категории «правовой режим», его месту в механизме правового регулирования. Автор анализирует, как данная юридическая категория в настоящее время проявляется в правовой доктрине, законодательстве и судебной практике, и дает этому свою оценку. В статье приводятся аргументы о том, что правовой режим как инструмент правового регулирования включает в себя нормы права, правовые позиции высших судебных инстанций и акты применения права, оказывает позитивное информационно-психологическое воздействие на участников гражданского оборота и дает юридические ориентиры для правоприменителя. Значимость правового режима выражается в том, что с его помощью возможно преодолевать ситуации правовой неопределенности и пробелов в праве. Особое внимание уделяется реализации правовых режимов в банкротном праве. Автор приводит примеры действия императивных и диспозитивных методов, а также жестких и умеренных типов правового регулирования отношений несостоятельности. Правовые режимы включают в себя как средства регулятивного, так и охранительного характера. Исходя из положений Закона о банкротстве и судебной практики по делам о несостоятельности, автор подтверждает свои теоретические выводы. Предложены изменения, направленные на совершенствование действующего законодательства.

Применение субсидиарной ответственности контролирующих лиц при банкротстве организаций сопряжена с необходимостью определения перечня упомянутых лиц, а также оценки их деятельности с точки зрения выявления вредоносности последствий, качественных характеристик поведения субъектов и определения оснований для привлечения к ответственности. При этом используется масса оценочных категорий, относящихся к деятельности контролирующих лиц, которые не имеют содержательного формального закрепления в законодательстве, что вынуждает правоприменителей стремиться к формированию единообразной практики. Оценочные категории в сфере применения субсидиарной ответственности контролирующих лиц необходимо отличать от оценочных понятий и правовых принципов, погранично применяемых в частном и публичном праве. При проведении сравнительного анализа доктрины и сложившейся судебной практики в рамках гражданского, корпоративного и банкротного права можно сделать вывод, что требуется формирование единого подхода к правоприменению в части выявления надлежащих субъектов субсидиарной ответственности (фактически контролирующих лиц), а также критериев оценки их действий в условиях обычного предпринимательского риска с учетом экономической целесообразности их решений. Это позволит более справедливо распределить риски негативных последствий банкротства между кредиторами и лицами, отвечающими со стороны должника.

В отечественной научной и судебной доктринах отсутствует единое непротиворечивое представление о процессуальной форме в делах о банкротстве. Автор доказывает, что процессуальный аспект феномена несостоятельности определяет качество механизма правового регулирования. Выделены конкретные теоретические и практические вопросы, разрешение которых возможно исключительно процессуальными правовыми средствами: место и роль суда в делах о банкротстве, обоснованность процессуальной дифференциации, широта круга лиц, участвующих в деле о банкротстве и в процессе по делу о банкротстве, степень социализации конкурсного процесса и др. Отмечая, что выработка стройного концепта процессуальной формы зависит от правильности выбора методов научного исследования, автор предлагает использовать в качестве таковых системно-структурный, инструментальный методы, а также методы абстрагирования и конкретизации. Обосновано, что существенные характеристики процессуальной формы в делах о банкротстве распределяются в трех проекциях: цивилистический либо следственный характер; частные либо публично-правовые начала; либеральные либо социальные элементы развития. Предложена пошаговая методология дальнейшего исследования.

В статье рассматриваются проблемы разграничения кредиторских и корпоративных убытков для целей определения надлежащего механизма реализации права на получение возмещения убытков при привлечении контролирующих лиц к ответственности в процессе банкротства. Для этой цели рассмотрены сходство и отличая возмещения убытков, причиненных должнику контролирующими лицами, в порядке привлечения к субсидиарной ответственности по ст. 16.11 и 61.20 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)». Рассмотрены основания ответственности и отдельные условия ответственности, в частности вина. Сделаны выводы о правовых последствиях квалификации данных видов убытков и их влиянии на удовлетворение требований кредиторов в процессе банкротства.

Благотворительное пожертвование как правовой термин не закреплено в российском законодательстве, в связи с чем в статье проводится подробный анализ правовой природы благотворительного пожертвования, его отличие от простого пожертвования. При оспаривании благотворительных пожертвований особое значение имеет доказывание таких обстоятельств, как реальность сделки и фактическая передача имущества, соответствие цели пожертвования критериям благотворительности, наличие или отсутствие намерения причинить вред кредиторам, размер ущерба, причиненного сделкой, а также время совершения сделки относительно наступления банкротства. Соответственно, особую значимость при этом приобретает четкая квалификация благотворительной деятельности и целевой характер пожертвования, влекущие за собой невозможность применения формального подхода, что подтверждается в том числе примерами оспаривания такого пожертвования в делах о банкротстве. Всесторонняя взаимная проверка сторон сделки и надлежащее оформление документов, в том числе в период отчетности об использовании пожертвования, помогут минимизировать риски признания сделки недействительной.

В настоящей статье автором рассматриваются модели координации требований к должникам из разных оснований при банкротстве. Внимание автора сосредоточено на сопоставлении модели солидарных обязательств и модели долевых обязательств в контексте отношений несостоятельности (банкротства). На основе анализа ряда зарубежных правопорядков (Германия, Квебек, Луизиана, Нидерланды, Франция), а также с опорой на российский правовой опыт автором доказана необходимость использования модели долевых обязательств при банкротстве, поскольку иное решение рискует нарушить баланс прав и законных интересов участников производства по делу о банкротстве, главным образом кредиторов по обеспечительным требованиям. Автор предлагает выделить 3 критерия, на основании которых возможно определить характер координации требований при банкротстве: (1) критерий справедливости, (2) критерий судебного усмотрения и (3) критерий существа обязательства. Необходимость определения модели координации требований к должникам из разных оснований при банкротстве актуализируется в контексте изолированной уступки, когда кредитор по деликтному требованию не вправе приобретать необоснованные преимущества из предположительно солидарной связи между обязательствами — в случае уступки права требования по договору такая уступка не должна признаваться недействительной.

Предметом исследования в настоящей статье являются вопросы, связанные с полномочиями антимонопольных органов по рассмотрению жалоб на торги, проводимые в процедурах банкротства. В работе приводится правоприменительное толкование понятия обязательных торгов, анализируется практика Верховного суда РФ, в том числе по признанию не действующими писем ФАС России, обладающих нормативными свойствами. Автор рассматривает соотношение правового механизма аннулирования торгов, применяемого антимонопольными органами по результатам рассмотрения жалоб, и института признания торгов недействительными, закрепленного в нормах ст. 449 Гражданского кодекса РФ и применяемого в рамках судебного контроля за торгами, проводимыми в процедурах банкротства. Автором делается вывод о том, что порядок рассмотрения жалоб антимонопольными органами, предусмотренный ст. 18.1 Закона о защите конкуренции, не является самостоятельным инструментом антимонопольного контроля, а выступает одним из правовых механизмов реализации полномочий ФАС, закрепленных в ст. 17 Закона о защите конкуренции. На основе правоприменительного подхода Верховного суда РФ обосновывается вывод о том, что торги, проводимые в процедурах банкротства, не являются предметом антимонопольного контроля с точки зрения целей и задач Закона о защите конкуренции.

Направленность механизмов правового регулирования несостоятельности и банкротства на пропорциональное и соразмерное погашение требований кредиторов должника, отношения взаимозависимости между субъектами предпринимательской деятельности, предшествовавшие инициированию дела о банкротстве должника, а также намерение связанных с должником лиц повлиять на ход дела о банкротстве порождает вопрос о справедливости правовой регламентации равенства кредиторов должника в рамках одной очереди. Субординация требований кредиторов в делах о банкротстве юридических лиц рассматривается в качестве меры ответственности за действия, повлиявшие на возникновение признаков неплатежеспособности или объективного банкротства должника, однако в настоящее время не раскрыта возможность и основание распространения такого же процессуального механизма, который мог бы быть применен в отношении кредиторов в делах о банкротстве граждан, в связи с чем в настоящей статье делается попытка проанализировать возможность и основания для нивелирования негативного имущественного эффекта независимых кредиторов.

Данная статья посвящена правовым проблемам недопущения ограничения конкуренции при проведении банкротных торгов. Автор отмечает, что соотношение законодательства о банкротстве и законодательства о защите конкуренции представляет собой «серую зону» российского банкротного права, которое на теоретическом уровне крайне редко обращается к механизмам антимонопольного контроля. По итогам проведенного исследования автор приходит к мнению, что антимонопольный контроль при проведении банкротных торгов может являться необходимым элементом публичного контроля над реализацией имущества, если такая продажа может повлиять на состояние конкуренции на товарном рынке; при этом антимонопольный контроль при проведении банкротных торгов осуществляется ad hoc. По итогам анализа судебной практики автор выделяет следующие условия, предъявляемые действующим законодательством о защите конкуренции к проведению торгов при банкротстве: поэтапность процесса реализации имущества должника в конкурсном производстве; недопустимость ограничения конкуренции при проведении торгов (недопустимость согласованных действий, недопустимость создания препятствий для участия в торгах, внесение недостоверных сведений о предмете торгов); соблюдение процедурных требований при реализации имущества должника (соблюдение минимальных сроков опубликования сообщения о торгах, соблюдение условия об установлении минимальной цены, соблюдение условия о раскрытии информации о предмете торгов).

Лицензия на пользование недрами — неординарный актив, реализация которого в рамках дела о банкротстве требует учета его специфичных свойств. Соблюдение арбитражным управляющим некоторых процедурных правил позволит ему оптимизировать процесс ее продажи и выгодным образом пополнить конкурсную массу. В частности, в статье обращается внимание на необходимость тщательного мониторинга юридического лица на предмет наличия лицензий, в случае обнаружения — на обязательность реализации данного нематериального актива только в составе имущественного комплекса (в противном случае продажа оборудования без лицензии расценивается как нарушение имущественных прав кредиторов). Вместе с тем арбитражному управляющему следует при опубликовании сообщения (объявления) о проведении торгов включать значимые сведения, которые с лицензией (требования к статусу покупателя, сроки лицензии) в целях полного информирования потенциального покупателя для того, чтобы нивелировать риск признания торгов недействительными. Дополнительно в статье предлагается предпочтительный вариант юридической судьбы продаваемой лицензии — «очищение» ее от нарушений предыдущего лицензиата (банкрота) в целях повышения привлекательности для покупателей, и как следствие, максимального пополнения конкурсной массы.

Статья посвящена актуальным проблемам совершенствования подготовки юридических кадров в России. Автор отмечает, что современные юристы зачастую превращаются в узких «инструментальщиков», утрачивая фундаментальное понимание права как социального и культурного явления. Критике подвергается абсолютизация «практикоориентированности» в развитии юридического образования, рыночно-сервисный (маркетинговый) подход, сокращение фундаментальных дисциплин и отсутствие единой мировоззренческой основы. В качестве решения предлагается формирование национально ориентированного фундаментального юридического мышления, основанного на цивилизационном подходе и уникальности российского правового пути. Рассматривается возможность разделения подготовки на два сектора: фундаментального — в профильных вузах и специализированного — в отраслевых. Особое внимание уделяется повышению качества научно-педагогических кадров через увязку исследований с государственными приоритетами и внедрение системы наставничества.

В статье рассматриваются средства удовлетворения государственных (муниципальных) нужд, к числу которых автор относит публичные закупки, национализацию, реквизицию, правовые формы государственно-частного партнерства (концессионные соглашения, соглашения о ГЧП, специальные инвестиционные контракты, соглашения о разделе продукции и др.), возвращение государственного имущества (активов) из-за рубежа, пожертвования (в том числе краудфандинг) и др. Автором составлена таблица, в которой средства удовлетворения государственных (муниципальных) нужд расставлены в зависимости от степени императивности их правового режима и от «уровня публичности» субъекта, применяющего это средство (публично-правовое образование, частный субъект или они совместно). В статье отдельно рассмотрены смежные со средствами удовлетворения государственных (муниципальных) нужд институты (конфискация, «самообеспечение») либо институты, отнесение которых к числу указанных средств является дискуссионным (приватизация, «государственно-государственное партнерство» и др.). Автор приходит к выводу о том, что система публичных закупок России является ядром (центральным звеном) системы удовлетворения государственных (муниципальных) нужд, а все остальные средства — ее второстепенными элементами. Задача законодателя заключается в создании общей системы средств удовлетворения государственных (муниципальных) нужд по аналогии с контрактной системой в сфере закупок и соответствующей ей правовой базы.

Статья посвящена тематике становления и развития правового регулирования государственного оборонного заказа в России как неотъемлемой части обеспечения безопасности и обороноспособности государства. Юридическая сущность исследуемой области права выявляется посредством философского подхода наличия внешних и внутренних факторов развития соответствующих правоотношений, в статье определены конституционные основы в качестве обязательного элемента существования соответствующих правовых механизмов. Существенное место в статье уделено вопросам конвергенции предпринимательского права и права административного с учетом наличия соответствующих исследований в разных отраслях права. В качестве основных, определяющих сущность государственного оборонного заказа, отношений выделены предпринимательские с гражданско-правовым методом регулирования. Обращено внимание на широкие возможности теоретико-прикладных исследований ввиду сравнительно небольшого числа работ в заданной области, а также предпринята попытка определить текущее состояние правового регулирования государственного оборонного заказа на текущий момент, а также возможные перспективы развития. Особо подчеркивается наличие излишних административно-правовых барьеров. В статье также обращается внимание, что существенное количество работ в данной сфере носит закрытый характер, однако с точки зрения учета интересов исполнителей государственного оборонного заказа и обеспечения возможности дискуссии относительно вариантов оптимизации действующего законодательства в сфере государственного оборонного заказа, в том числе с целью сбережения экономического потенциала субъектов предпринимательской деятельности, обеспечения их бесперебойного функционирования, имеет существенное значение наличие открытых исследовательских работ.

Несмотря на генетическую общность с правом Великобритании, институт производного иска в США приобрел большую национальную специфику, проявляющуюся в иной терминологии (derivative action), слабом влиянии правил дела Foss v. Harbottle, выработке на уровне судебных прецедентов самостоятельных условий допустимости предъявления и рассмотрения производного иска (требование о требовании, одновременное владение, формирование воли корпорации специальным судебным комитетом), направленных, с одной стороны, на обеспечение возможности реализации участниками юридического лица права последнего на судебную защиту, но в большей степени — на предотвращение предъявления необоснованных требований, так как судебная практика США исходит из общего правила о недопустимости вмешательства суда во внутренние дела компании. Как следствие, сами эти условия обросли многочисленными исключениями, освобождающими от необходимости их соблюдения и приводящими к путанице и противоречивой судебной практике. Анализ литературы и судебной практики свидетельствует о постепенном распространении производного иска на организационно-правовые формы юридических лиц, которым ранее в этом отказывали, о достаточно спокойном отношении к множественным производным искам и даже о допущении «производной защиты» при сохранении противопоставления производного иска прямому, для разграничения которых используются критерии: (1) прямого ущерба — отвечающий на вопрос, какому лицу — корпорации или ее участникам — первому причинен вред; (2) особого ущерба — позволяющий предъявить прямой иск, когда участнику причинен ущерб, являющийся особым и не связанным только с ущербом самой компании; (3) корреспондирующих прав и обязанностей.

Участники круглого стола указали на заметное влияние немецкой философии и философии права на русскую философско-правовую мысль. Наибольшее влияние оказали Кант и Гегель. В России преобладало кантианство и гегельянство, неокантианство и неогегельянство представлено крайне фрагментарно. Влияние немецкой философии сопровождалось ее глубокой переработкой русскими авторами. К концу XIX в. в русской философии и философии права был создан понятийный аппарат, адекватно отражающий все богатство немецкой метафизики.