Статьи

Одна из основных категорий судебной экспертизы — это объект. Статья посвящена осмыслению этой категории применительно к автороведческой экспертизе текстовых заимствований. Моделируется система речевых объектов, которые возникают при неправомерном заимствовании текста (плагиат и копипаста) и должны затем исследоваться при производстве экспертизы. С точки зрения теории криминалистической идентификации описывается процесс и механизм заимствования (копипасты) в различных ситуациях: переписывание или перенабор чужого текста вручную, сканирование произведения или его части с бумажного носителя, заимствование полностью в электронной среде способом copy + paste. Для последнего способа, наиболее часто используемого, подробно рассмотрены «роли» объектов при заимствовании и их значение для процедуры идентификации. Совокупность произведений и текстов представлена во взаимосвязях, которые создаются при отражении текстового материала. По общим правилам криминалистической идентификации объекты разделены на проверяемые и искомые, на идентифицирующие и идентифицируемые. Представленная модель системы объектов впервые дает криминалистически адекватное понимание сути заимствования. Это основа для будущей судебно-экспертной методики, которая позволит достоверно устанавливать факт наличия (или отсутствия) заимствованного текста.

В ходе масштабной реформы гражданского законодательства в 2015 г. в российском праве появился институт заверений об обстоятельствах. Данная конструкция была имплементирована из зарубежного порядка, что породило массу дискуссионных вопросов в доктрине и правоприменении. Правоприменительные проблемы объективно обусловлены тем, что континентальные представления о деликтах, вине, убытках далеко не во всем соответствуют англо-американским подходам, по модели которых и была введена норма о заверениях в российское право. Новая норма Гражданского кодекса РФ в ст. 431.2 предоставляет добросовестному субъекту делового оборота широкий арсенал для защиты нарушенного права, вызванного недостоверностью заверений, независимо от признания договора недействительным или незаключенным. Однако для того, чтобы такие утверждения о фактах, как заверения об обстоятельствах, успешно функционировали и служили удобным инструментом управления рисками, необходимо решить ряд практических и теоретических вопросов. 

В настоящей статье автор рассматривает один из важнейших правоприменительных вопросов в свете нового института заверений об обстоятельствах — природу ответственности за недостоверные утверждения. Анализируя зарубежную судебную практику и принимая во внимание оригинальную законодательную конструкцию нормы ст. 431.2 ГК РФ, автор делает вывод о предпочтительности «позитивной» методики исчисления убытков в целях стабильности делового оборота. Также в статье затрагивается и спорный вопрос о неустойке как средстве защиты кредитора при недостоверных заверениях, даются практические рекомендации

Технологии «захвата движений» широко используются при создании аудиовизуальных произведений и компьютерных игр. В ходе применения данных технологий могут использоваться либо исполнения артистов-исполнителей как объекты смежных прав, либо движения и мимика людей как нематериальных благ, охраняемых общими нормами ГК РФ. Важно понимать, в каком качестве используются движения и мимика человека, так как от этого зависит, какие нормы гражданского права подлежат применению. Сущность правовой охраны движений и мимики лица, не связанных с исполнением актером роли, литературного или художественного произведения, циркового, эстрадного, кукольного номера, выражений фольклора, основана исключительно на концепции охраны личности данного лица. Если в движениях и мимике исполнителя выражаются эмоции, мысли персонажа, передается смысл произведения, циркового, эстрадного, кукольного номера, то охрана этого исполнения обусловлена артистической деятельностью данного лица и в силу этого охрана осуществляется в ином правовом режиме, режиме смежного права. Разная правовая природа движений и мимики лица, используемых при создании аудиовизуального произведения и компьютерной игры, обуславливает разные виды прав, которые необходимо соблюдать производителям таких сложных объектов, и разные договорные конструкции, обеспечивающие правомерное использование указанных выше нематериальных благ. Кроме того, при создании аудиовизуальных произведений и компьютерной игр могут использоваться имитаций движений, голоса исполнителя. В тех случаях, когда использование его голоса, движений не связано с его выступлением, они должны охраняться как нематериальные блага на основе общих положений гражданского права. Однако, когда данные объекты связаны с выступлением артиста, их охрану целесообразно обеспечить в рамках института смежных прав, включив соответствующие положения в четвертую часть ГК РФ.

Включение права социального обеспечения в сферу публичного права на сегодняшний день вызывает определенные трудности. С одной стороны, государственный характер права социального обеспечения, предоставляемого из государственных средств и от имени государства, говорит в пользу публичности права социального обеспечения. С другой стороны, наличие частных субъектов в качестве лиц, предоставляющих обеспечение, стремление организовать правоотношения на основании частноправовых конструкций, показывают неоднозначность вопроса о публичности права социального обеспечения. 

Положение усугубляется стремлением некоторых ученых придать методу правового регулирования права социального обеспечения императивно-диспозитивный характер, а отрасли права, соответственно, частно-публичную природу. Нужно отметить, что механизм взаимодействия императивного и диспозитивного в праве на текущий момент не определен. Исходя из этого возникает необходимость рассмотрения права социального обеспечения в рамках публичной сферы права либо частной. Заметим, что автор не относит себя к числу конформистов, обсуждаемых данный вопрос, и рассматривает право социального обеспечения как отрасль публичного права. В обоснование данной позиции положены выводы о невозможном использовании частноправовых конструкций, о публичном интересе и о значении субъективных публичных прав для права социального обеспечения.

Актуальность настоящего исследования заключается в необходимости систематизации правовых актов, которая с течением времени все больше и больше утрачивает свою структурную составляющую. Так, традиционно нормативными актами все чаще регулируются распорядительные аспекты, и наоборот — исполнительно-распорядительные документы нередко содержат в себе явные нормы права. Порядок в данной сфере призваны навести законы о правовых актах, принимаемые субъектами Российской Федерации. На протяжении длительного периода времени имеют место дискуссии о принятии такого документа на общегосударственном уровне, но в обозримом будущем это вряд ли произойдет. Проведенный анализ показал, что нередко «законы о законах» только усугубляют складывающуюся ситуацию. В этой связи представляется целесообразным выработать единые методологические подходы на основе уже имеющихся ошибок для воплощения изначально заложенной идеи принятия законов о нормативных правилах в жизнь. Результаты проведенного настоящего доктринального изыскания видятся в качестве первого шага на пути к получению указанного результата. Цель проделанной работы выражается во всестороннем исследовании закона о правовых актах одного субъекта Российской Федерации для выявления «патогенов» и вариантов их преодоления для последующего транслирования позитивной практики использования правил юридической техники. Основное содержание работы представляет собой исследование текста регионального законодательного акта, оценка его с теоретических позиций и в сравнении с аналогичными документами, действующими на территории других субъектов Российской Федерации. Новизна настоящей статьи заключается в выявлении проблем и формулировании предложений по их решению путем совершенствования регионального законодательства. Представляется целесообразным учесть опыт Севастополя по регламентации структурирования нормативного правового регулирования субъекта Российской Федерации, транслировать его в другие регионы. Для подготовки настоящей работы за основу взят один нормативный правовой акт, исследованный с использованием общефилософских, общенаучных и частно-правовых методов научного познания.

В статье анализируются изменения законодательства об установлении публичных сервитутов и оцениваются правовые эффекты, возникающие, в связи с этим. Отмечается, что возможность «переоформления» на публичный сервитут других имеющихся прав должна рассматриваться как именно право заинтересованного субъекта и реализуется на основе сложного юридического состава. Особое внимание уделяется вопросам возможности дальнейшего распространения правовой конструкции публичных сервитутов, появления их новых видов в условиях, когда лишь складывается теория содержания и применения данной конструкции. Сделан вывод, что возможность существования различных публичных сервитутов неизбежно вызывает и необходимость дополнительных (специальных) требований к обоснованию их установления. Сделан вывод о целесообразности перепроверить нормативно установленные «обоснования» публичных сервитутов. Внесено предложение о формировании универсальных правил обоснования данных сервитутов, включая наличие признанной законодателем потребности воспользоваться землей (земельным участков) иного лица, но не имеющим субъективного права на это на момент подачи ходатайства и объективную возможность соблюдать принцип наименее обременительного использования земельного участка. В настоящее время публичные слушания при установлении данных сервитутов не проводятся, но в целях усиления общественного контроля и обеспечения прав граждан, организаций их целесообразно ввести. Предоставление субъектам естественных монополий возможности в упрощенном порядке оформлять публичный сервитут уместно рассматривать как особую льготу (преференцию), что дает основания осуществлять специальную проверку фактического достижения ожидаемых социальных и экономических эффектов.

В статье исследуются отношения по переработке «давальческого нефтяного сырья» в нефтепродукты («процессинг») и выявляются особенности исполнения соответствующего обязательства. Данная договорная конструкция, оформляющая переработку нефти, является наиболее востребованной в нефтяном секторе топливно-энергетического комплекса России. Ее распространенность обусловлена стремлением собственников нефти, среди которых преобладают вертикально-интегрированные компании, сохранить право собственности на товарную нефть и полученные в результате переработки нефтепродукты. Цель исследования — изучение сущности «процессинга», в том числе посредством анализа особенностей исполнения обязательства по переработке нефти. Установлено, что договор «процессинга» представляет собой смешанный договор, охватывающий элементы договоров подряда и возмездного оказания услуг. В ходе исполнения обязательства по переработке нефти реализуются принципы надлежащего и добросовестного исполнения. Их осуществление происходит с учетом действующих правовых норм, а также технологических особенностей переработки нефти, влияющих на взаимодействие сторон и условия соглашений. Наблюдается отсутствие подробного регулирования гражданско-правовых отношений, складывающихся в нефтяном секторе российской экономики, включая «процессинг». Разработка отдельного федерального закона могла бы поспособствовать упорядочению и уточнению специальных правовых норм, которые бы должным образом регулировали отношения сторон.

Статья посвящена особенностям внешнеэкономического и неторгового товарооборота в области спорта. Рассматриваются условия ввоза и временного ввоза товаров, используемых в спортивных и коммерческих целях. Затрагиваются статусы путешественников, членов национальных сборных команд, участников олимпийских игр, а также лиц, участвующих в международных спортивных мероприятиях, проводимых на коммерческой основе. Выделяются различные категории спортивных и иных товаров, перемещаемых через таможенную границу Евразийского экономического союза. Используется сравнительный анализ международных актов и актов права Евразийского экономического союза, регулирующих вопросы перемещения через границу товаров в области спорта. Демонстрируются примеры имплементации и развития международных правовых институтов в законодательстве Российской Федерации о таможенном регулировании. Обращается внимание на таможенные аспекты защиты объектов интеллектуальной собственности, включая олимпийскую, паралимпийскую и иную спортивную символику. Приводятся практические примеры выявления контрафактной продукции. Формулируются выводы о существующих вариантах перемещения через границу спортивных товаров, иных сопутствующих им товаров для подготовки, организации и проведения официальных и иных спортивных мероприятий. Демонстрируются отдельные недостатки в международно-правовом регулировании. Предлагаются аргументированные уточнения в едином таможенном регулировании Евразийского экономического союза.

В работе сравниваются друг с другом релятивистская и абсолютистскоидеалистическая философско-правовые концепции выдающегося немецкого правоведа Г. Радбруха. Начиная как релятивист (хотя и допускающий методологический «скелет» права в лице трех основных начал: справедливости, стабильности и целесообразности), Г. Радбрух заканчивает неприятием всеобъемлющего релятивизма, признание методологической справедливости как свойства, которое отличает правовые категории от неправовых. Послевоенная абсолютно-идеалистическая концепция существенно проигрывает в детализации своих основных положений и содержит внутренние противоречия. Вопреки стремлению Г. Радбруха дать праву априорное содержательное начало, такой подход вновь сводится к релятивизму цели права. Естественно-правовые принципы, доказанные практикой, впоследствии могут быть ей и опровергнуты. Несмотря на сырой характер теории, неприятие поздним Г. Радбрухом позиции, что форма закона неизбежно свидетельствует о правовом характере явления, оказало существенное влияние на развитие философии права в Западной Европе и англоговорящем мире. Повышенный интерес к ней порождается как неоконченным характером теории (что создает плодотворное поле для дальнейшей работы другим теоретикам самых различных направлений), так и глубоким анализам фундаментальных проблем права, изучению которых посвятил свою жизнь Г. Радбрух. Актуальность настоящей работы обусловлена непреходящей потребностью развития методологии познания правовых явлений, нерешенными проблемами ревизии злонамеренного законодательства и обеспечениия соблюдения объективности при проведении международных трибуналов.

Проблематика конституционализации политических партий представляет слабо исследованную область в российской правовой науке, вследствие чего нуждается в последовательном анализе. Одним из факторов, предопределяющих вектор конституционализации, являются принципы правового регулирования. На примере российского института политических партий прослеживаются особенности развития конституционного законодательства и формирования динамичной конституционной реальности. Задействованные в Конституции абстракции «многопартийность» и «политическое многообразие» предопределили особый механизм конституционализации партийных правоотношений в Российской Федерации. Их официальное толкование в актах Конституционного Суда Российской Федерации и фрагментарное раскрытие в отраслевом законодательстве приводят не только к пробелам правового регулирования, но и к юридическим коллизиям. На разрешение последних направлены принципы правового регулирования партийных отношений, ставшие предметом исследования. Основным методологическим приемом является теория конституционализации, разработанная отечественными правоведами, а также институциональный подход, метод правовой герменевтики и системный метод. В совокупном выражении данные методы позволили разграничить категории «конституционализация», «формализация» и «институционализация», «принципы правового регулирования партийных отношений» и «принципы партийной деятельности». Также проведено соотношение норм из отдельных источников правового регулирования политических партий разной отраслевой принадлежности для выявления сущности правовых принципов и их назначения в процессе конституционализации.

В настоящей статье развернуты и проиллюстрированы тезисы, представленные автором в научном докладе «Исследование проблемы противодействия коррупции в обществе в российской науке конституционного права» на заседании Ученого совета юридического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова 20 октября 2023 г. Антикоррупционная проблематика рассматривается как перспективное направление исследований, которое способно активизировать обсуждение недостатков правового устройства властеотношений как предмета конституционного права. Статья содействует разработке научного инструментария для изучения проблематики политической (системной) коррупции средствами конституционно-правового знания. Обосновывается не только возможность, но также неизбежность и большой потенциал исследования проблемы коррупции в обществе в отечественной конституционно-правовой науке. Раскрываются следующие аспекты: 1) Повод для появления антикоррупционного направления исследований в российской науке конституционного права; 2) Основные стимулы развития междисциплинарной антикоррупционной теории; 3) Концентрация научных изысканий в сфере противодействия коррупции непосредственно в рамках российской конституционно-правовой науки; 4) Структура антикоррупционных проблем в конституционно-правовой науке; 5) Значение антикоррупционной проблематики для развития современной науки российского конституционного права. Сделаны выводы о необходимости поддержки данной темы, которая одновременно является практически востребованной и при этом позволяет в текущих условиях развивать серьезные научные изыскания в отечественном конституционном праве.

Ценностный подход к выявлению содержания конституции и толкованию ее положений был впервые сформулирован в Германии в годы Веймарской республики и после Второй мировой войны был активно взят на вооружение только что созданным Федеральным конституционным судом ФРГ. Практика ФКС ФРГ спровоцировала научную разработку в Германии и других странах ценностного подхода в праве и стала ориентиром для заимствования юриспруденции конституционных ценностей как минимум судами Бразилии, ЮАР, Израиля, Венесуэлы и России. Вместе с тем появление этой концепции вызвало резкую критику, манифестом которой стала небольшая книга, опубликованная в 1960 г. Карлом Шмиттом, — «Тирания ценностей». В статье обобщаются и анализируются аргументы этой критики, впоследствии воспроизводившейся разными авторами вплоть до самого последнего времени. По поводу каждого из аргументов выдвигаются доводы в защиту ценностного подхода к толкованию конституции, которые в совокупности описывают разные стороны и особенности этого подхода. Автор опровергает суждения о том, что ценности агрессивны и претендуют на тотальное доминирование над любыми принципами и нормами и что ценности субъективны. При этом признается, что выбор ценностей не имеет рационального обоснования, однако, по мнению автора, это не препятствует сохранению определенности и предсказуемости права при условии, что ценности, которые суд обнаруживает за правовыми нормами и принципами и применяет в конкретных делах, будут четко сформулированы, а также последовательно и непротиворечиво воплощены в судебной практике.

Актуальность исследования обусловлена стремительным развитием технологий искусственного интеллекта и активным их внедрением в хозяйственную деятельность современного работодателя. Данная тенденция порождает немало теоретических и практических вопросов в сфере трудового права, особенно с учетом стремления законодателя стимулировать повсеместное внедрение технологий искусственного интеллекта и принять в обозримом будущем соответствующее нормативно-правовое регулирование. В статье автор анализирует практику применения технологий искусственного интеллекта в трудовых отношениях и приходит к выводу о необходимости совершенствования отечественного трудового законодательства. На основе комплексного анализа механизмов правового регулирования цифровой экономики автор предлагает возможные подходы к совершенствованию трудового законодательства в условиях развития технологий искусственного интеллекта. Общий подход к совершенствованию трудового законодательства может быть обеспечен за счет разработки и утверждения документов стратегического планирования в сфере труда. Заранее оценить эффективность различных вариантов предполагаемого нормативно-правового регулирования позволит применение методов «умного регулирования», включая правовые эксперименты и общественные консультации. Наконец, представляется разумным учитывать накопленный опыт применения «мягкого права», в частности идей, которые содержатся в Кодексе этики в сфере искусственного интеллекта.

Настоящая публикация посвящена правовой квалификации вооруженного конфликта в Донбассе в период с марта 2014 г. по 21 февраля 2022 г., что является определяющим для установления правовых последствий, влекомых именно такой формой вооруженного конфликта. В целях установления наиболее объективной правовой оценки данного конфликта рассмотрены позиции представителей западной и украинской доктрины международного права, а также проведен анализ фактов и документов международных организаций. Исследование украинских и западных научных источников показало схожесть позиций их авторов в попытках квалифицировать вооруженный конфликт, имевший место в Донбассе в названный временной промежуток, как международный либо как интернационализированный. При этом в качестве аргументации таковых утверждений выступают либо ссылки на пропагандистские заявления, либо на несуществующие и недоказанные события. То же самое касается и решений некоторых международных судебных институций. В то же время анализ объективных обстоятельств и документов наиболее авторитетных международных организаций не только заставляет усомниться в состоятельности излагаемого названными научными деятелями материала, но и сделать совершенно противоположные выводы. Учитывая одобрение Советом Безопасности ООН Комплекса мер по выполнению Минских соглашений, а также принимая во внимание факты, становится очевидным именно немеждународный характер конфликта в Донбассе.

На протяжении XX–XXI вв. в отечественном уголовном законодательстве наряду с традиционными положениями о подстрекательстве к преступлению содержатся нормы, предусматривающие самостоятельную (вне рамок института соучастия) ответственность за публичные призывы к осуществлению преступной деятельности. В статье анализируются воззрения российской уголовно-правовой доктрины о соотношении подстрекательства с публичным возбуждением народных масс к совершению ряда преступных деяний в Уголовном уложении 1903 г., контрреволюционной и антисоветской агитацией и пропагандой, предусмотренных советскими уголовными законами, а также публичными призывами к осуществлению преступной деятельности в рамках действующего Уголовного кодекса РФ. Существование указанных норм в разные исторические периоды объясняется прежде всего ограниченными (в той или иной степени) пределами действия институтов соучастия и неоконченного преступления. Расширение же круга уголовно наказуемых деяний в первую очередь преследует цель наказывать за деяния, которые представляют опасность для существующего государственного строя, общественного порядка и безопасности. Вместе с тем пределы такой криминализации, а следовательно, и разграничение подстрекательства и публичных призывов не могут определяться простым техническим противопоставлением их признаков, а должны устанавливаться путем уяснения самого понятия «публичные призывы» к совершению тех или иных преступных деяний. Наблюдающиеся сегодня сложности разграничения рассматриваемых категорий не в последнюю очередь связаны с меняющимися на протяжении века законодательными конструкциями, что и предопределяет интерес к их историческому анализу.