Статьи

Статья посвящена специфике правового регулирования залога в приказах общественного призрения Российской империи в первой половине XIX в. Учрежденные Екатериной II приказы играли роль губернских банков и были призваны обеспечить нужды жителей губерний. Интерес для исследования представляет деятельность приказов общественного призрения, отражающая особенности экономического развития губерний, в том числе и на присоединенных к России в первой трети XIX в. территориях Грузии и Азербайджана. Автор привлекает обширный нормативно-правовой материал и архивные документы, иллюстрирующие причины принятия изъятий из общих правил о залоге в отношении некоторых приказов общественного призрения. Исходя из специфики экономического развития территорий, в ряде случаев законодатель расширял список узаконенных предметов залога для определенных губерний. Основными субъектами среди заемщиков в приказах общественного призрения были дворяне и купцы. Недостаточное дворянское землевладение в ряде губерний привело к тому, что поручительство становится одним из возможных условий для получения ссуды в приказах. В связи с выявленными злоупотреблениями чиновников при получении ссуд в приказах общественного призрения, государственные служащие были определены как особые субъекты права, в отношении которых были введены специальные нормы права в приказах.

На основании разнообразных источников автор настоящей статьи исследует процесс зарождения института неопределенных приговоров в советском законодательстве. Раскрываются его американские и европейские корни, отражение в законодательстве отдельных стран, дискуссии по вопросу о неопределенных приговорах на международных конференциях и конгрессах. Также рассмотрена научная позиция дореволюционных российских ученых по отношению к неопределенным приговорам. Некоторые из дореволюционных правоведов состояли на государственной службе сначала в период Временного правительства, а затем — в начальный советский период. В связи с этим автор исследует специфику кадрового состава Центрального карательного отдела наркомата юстиции в начальный период его деятельности. Установлено, что целый ряд видных дореволюционных криминологов мог повлиять на содержание советского законодательства в части введения элементов института неопределенных приговоров. В связи с этим анализируются первые нормативные акты советского государства уголовно-правовой и исправительно-трудовой отраслей (1918–1921 гг.). Автор приходит к выводу о том, что в период формирования Советского государства в России сложились важные предпосылки к закреплению в законодательстве института неопределенных приговоров. Статья может представлять интерес как для историков права, так и для специалистов в сфере уголовного и уголовно-исполнительного права.

В обзоре конференции даются основные тезисы, посвященные истории политических и правовых учений. Главным образом отмечается, что данная дисциплина — одна из старейших в классическом юридическом образовании, играет системообразующую роль в юридической науке и требует уважительного к себе отношения. Обращается внимание, что на фоне повсеместного урезания у нас в стране часов на фундаментальные юридические дисциплины необходимо твердо отстаивать позиции в учебном процессе теории государства и права и истории политических и правовых учений.

Статья посвящена памяти выдающегося сотрудника высшей школы — доктора юридических наук, профессора Крассова Олега Игоревича, который внес неоценимый вклад в развитие и отстаивание самостоятельного характера отрасли земельного права и законодательства. Последнее О. И. Крассов обосновывал, в особенности посредством анализа и разработки понятий «правовой режим» земель, земельных участков и т. п. объектов, а также собственно понятия «земельный участок». В работе, ссылаясь на труды О. И. Крассова, приводится его точка зрения о содержании указанных понятий, определяемых нормами земельного, водного, лесного, градостроительного, природоресурсного (экологического), горного, а также гражданского законодательства. Олег Игоревич является основоположником изучения сравнительного земельного права. Подготовил монографии по вопросам прав на землю в Европе, странах общего права, Ближнего Востока, Африки и Азии. С учетом этого, в качестве дополнительного обоснования своего мнения о самостоятельном характере отрасли земельного права и законодательства, О. И. Крассов ссылался на мировой опыт развития земельного права и прав на землю, земельные участки в разных странах. Как итог, он выступал за единый правовой режим земельных участков. По его мнению, правовой режим земельных участков устанавливается не столько и не только нормами гражданского права и законодательства, сколько специальными правилами, установленными в земельном праве, Земельном Кодексе, земельном законодательстве.

Серафим Владимирович Юшков — основоположник истории отечественного государства и права, сформулировавший ее предмет, разработавший периодизацию и методологию соответствующего курса. В то же время вклад ученого в разработку отдельных важных вопросов истории государства и права в оценках его современников исследован в юридической литературе недостаточно полно. В архивах сохранились стенограммы заседаний, на которых обсуждались и дискутировались труды С. В. Юшкова. Данное наследие, в котором нашли отражение спорные теоретические вопросы того времени, активизирует интерес к изучению вклада С. В. Юшкова в историко-правовую науку, побуждает обратиться не только к истокам советской исторической и историко-правовой науки, но и к публичным дискуссиям, а также выраженным на них позициям ученых, которые трудились бок о бок с ним, на чьих глазах осуществлялся его творческий поиск. В статье на основе ранее не вовлекавшихся в научный оборот архивных источников выявляются особенности и направления научных дискуссий, относившихся к исследованиям С. В. Юшкова, его вкладу в изучение конкретных историко-правовых вопросов. В процессе исследования использованы ретроспективный анализ, конкретно-исторический и сравнительно-исторический методы. Сделан вывод, что выявленные на заседаниях в процессе критики отдельные слабые стороны концепции С. В. Юшкова в последующем оказались ее сильными сторонами, и научное сообщество признало выдающиеся заслуги С. В. Юшкова в создании основ истории отечественного государства и права.

В статье раскрывается понятие основного места работы исходя из системы законодательства о труде Российской Федерации, выводится понятие через историю трудового права. На протяжении длительного времени основным, а зачастую и единственным признаком основного места работы являлась трудовая книжка. В статье ставится вопрос, законно ли работать по двум и более трудовым книжкам, проанализирована в том числе и судебная практика. Автор, опираясь на отраслевой принцип сочетания государственного и договорного регулирования трудовых отношений и исходя из примата института трудового договора, отвечает на поставленный вопрос положительно. Условие трудового договора об основном месте работы является предметом соглашения между работником и работодателем, а поскольку законодатель не запрещает иметь несколько основных мест работы, делается вывод о том, что такая занятость разрешена. Вместе с тем, отсутствие легального определения основного места работы и неурегулированность множественных трудовых отношений приводит к неблагоприятным для работника правовым последствиям. Основным местом работы является любое место работы, в трудовой договор по которому не внесено условие о совместительстве.

Целью данного исследования явилось уточнение понятия «легитимность», используемого в теории государства и права, так как этот термин часто приводит к путанице из-за множественности его значений в разных контекстах. На основе анализа сделан вывод о том, что употребление легитимности все же можно разделить прежде всего на два направления: юридическая легитимность и моральная легитимность. Юридическая легитимность представляет собой нормативную сторону концепции и направлена на установление иерархии правовых порядков, при этом юспозитивисты, такие как Кельзен и Харт, выступают за основные нормы и правила признания, а юснатуралисты, такие как Аквинский и сэр Блэкстоун, защищают верховенство естественного права. Моральная легитимность обсуждает источники, способствующие «праву на власть», с точки зрения консенсуса, вытекающего из защиты политической стабильности Аристотеля и общественного договора Руссо, а также с точки зрения конфликта, который коренится в недоверии Макиавелли к человеческой природе и классовой борьбе Маркса. Путем сопоставления теорий различных философов права и политики в этой статье был представлен обзор эволюции легитимности, который позволяет читателям сформировать целостное понимание концепции и ее использования.

Предметом настоящего исследования являются нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации, регламентирующие дополнительные гарантии реализации конституционного права граждан на обращение в субъектах Российской Федерации, а также проблемы установления дополнительных гарантий региональными законодателями. Ценность исследования заключается в выявлении пробелов регламентации на федеральном уровне, противоречий некоторых региональных норм федеральному законодательству, а также их особенностей. Автором сформулированы конкретные предложения перспективного совершенствования законодательства об обращениях граждан, установлены пределы действия региональных законов и их место в реализации права граждан на обращение. Указаны причины и обоснована целесообразность увеличения сроков рассмотрения обращений на иностранном языке или точечно-рельефным шрифтом слепых, отмечены декларативный и абстрактный характер ряда регламентаций, дефекты нормотворчества в актах субъектов Российской Федерации. Региональным законодателям при провозглашении дополнительных гарантий следует избегать произвольных изменений в действующую систему норм, стремиться к разумной стабильности правового регулирования, более четко регламентировать и унифицировать такие гарантии. Отмечена необходимость отнесения ряда регламентирующих норм к компетенции федерального законодателя, в том числе с целью их унифицированного применения во всех субъектах Российской Федерации.

Современная концепция регулирования государственного контроля (надзора), муниципального контроля предполагает его согласование с законодательством об административной ответственности для обеспечения упорядоченного применения государственного принуждения. При этом базовые предпосылки корректировки оснований для привлечения к административной ответственности в настоящее время задаются именно законодательством о контроле (надзоре), которое ориентировано на предотвращение и пресечение нарушений обязательных требований, а не на наказание за их совершение. Предпринятые для достижения отмеченной цели меры свидетельствуют о том, что на нормативном уровне в России формируется модель субординации административно-деликтного производства по отношению к контрольно-надзорному производству за счет ограничения оснований для возбуждения дел об административных правонарушениях, выражающихся в несоблюдении обязательных требований. В рамках данной модели законодатель вводит в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях специальные ограничения в части возбуждения дел об административных правонарушениях, связанных с несоблюдением обязательных требований, которые направлены на сокращение административной нагрузки на экономическую деятельность. Однако на практике соответствующие правовые предписания применяются ограничительно и не в полной мере, что затрудняет реализацию закрепленной в законодательстве модели административно-правовых мер, в силу которой привлечение к административной ответственности должно следовать за проведением проверочных мероприятий, не опережая их.

Отличительная черта правосудия судов интеграционных объединений состоит в том, что их деятельность направлена не только на разрешение правовых конфликтов, но также и на толкование права с целью восполнения существующих в нем пробелов. Устранение правовых лакун представляет собой ключевую функцию суда интеграционного объединения. Данная особенность судебной деятельности обусловливает возникновение феномена судебного активизма. Исследование практики судов интеграционных объединений демонстрирует возможность формулирования активистских правовых позиций с использованием различных методов толкования. Из содержания Венской конвенции о праве международных договоров прямо следует возможность применения телеологического метода толкования, который наиболее приспособлен для ликвидации нормативных пробелов. Анализ актов Суда ЕС позволяет выявить строгую зависимость между активистскими подходами и телеологическим толкованием. Телеологическое толкование не всегда означает выбор наиболее прогрессивного подхода из возможных. Зачастую активизм проявляется в поиске баланса между интересами и интеграционного объединения и государств-членов. Суд ЕАЭС вырабатывает активистские подходы с использованием как традиционных методов толкования, так и телеологической интерпретации, а также обращения к конституционным традициям государств-членов.

Вниманию читателей предлагается перевод статьи немецкого ученого Эриха Берндта «Следственный судья или прокурор?», опубликованной в 1931 г. Действовавшая на тот момент редакция УПК Германии предусматривала две формы (или два этапа) предварительного расследования: дознание и предварительное следствие. Руководство дознанием осуществлял прокурор, а предварительное следствие находилось в руках следственного судьи (фигура, аналогичная российскому судебному следователю). Такая структура предварительного производства в то время была характерна для большинства континентальных правопорядков, однако многие юристы оценивали ее критически. В Германии пик дискуссии на эту тему пришелся на 20‑е гг. К началу 30‑х гг. мнение о том, что прокурорское дознание должно быть единственной формой расследования, стало преобладающим. В свете этого статья Э. Берндта интересна тем, что она не просто выражает авторский взгляд на проблему, а суммирует основные аргументы pro et contra. Сегодня Германия считается хрестоматийным примером страны, отказавшейся от судебного предварительного следствия в пользу прокурорского дознания. При этом опыт германской реформы служит важным ориентиром для многих правовых систем. Поскольку отечественный законодатель также находится в поисках оптимальной модели предварительного расследования, знакомство с немецкой дискуссией об этом может быть крайне полезным для российского читателя.

Исторически английскому уголовному судопроизводству был присущ институт народного обвинения, позволяющий каждому лицу предъявлять обвинение в отношении любого другого лица. Будучи реликтом Средних веков, он, тем не менее, успешно просуществовал до наших дней, пережив, однако, ряд значительных трансформаций. Его поразительная стойкость, несмотря на неспособность служить полноценным инструментом уголовной политики современного государства, объясняется тем, что у древней процессуальной формы постоянно появляется новое применение. В ХХ в. возросла его востребованность коммерческими и некоммерческими организациями, нуждающимися в средстве для инициативного уголовного преследования как в содержательно публичном, так и в частном интересе. Континентальные критики, ранее протестовавшие против введения института в национальный уголовный процесс своих стран, выдвигали множество возражений, опасаясь массовых злоупотреблений или, напротив, полного бездействия публичной власти, но английская история показала, что их опасения были напрасными. В то же время развитие публичного обвинения в Англии значительно сократило пространство для частной инициативы. Большая часть процессуальных достижений, среди которых — повышение доступности уголовного правосудия, оказалась связана именно с экспансией государства.

Гибридные механизмы — это способы структурирования трансграничных сделок, приводящие к двойному налогообложению или двойному неналогообложению за счет различий в правовом регулировании статуса налогоплательщика или правовой квалификации вида дохода. Возникновение гибридных несоответствий обусловлено несовершенством законодательной техники и часто носит случайный характер, однако в ряде случаев гибридные механизмы выступают способом совершения налоговых правонарушений, приводящим к размыванию налоговой базы и выведению прибыли из-под налогообложения. Ключевые нормы, направленные против умышленного использования гибридных механизмов в целях уклонения от налогообложения, принимаются на уровне национального законодательства. Одной из проблем, связанных с принятием таких норм, является обеспечение их соответствия принципу определенности налогообложения, выступающему как гарантией применения норм налогового законодательства в соответствии с заложенным в них содержанием публичного интереса, так и средством защиты разумных налоговых ожиданий налогоплательщиков на стадии правоприменения. В настоящей статье производится анализ существующих антигибридных норм налогового законодательства некоторых зарубежных стран (на примере Соединенных Штатов Америки, Великобритании и стран — членов Европейского Союза) на предмет их соответствия принципу определенности налогообложения.

В статье проведен сравнительный анализ ключевых характеристик пресекательных сроков в гражданском праве, гражданском, арбитражном процессах, а также в налоговом праве. Дефиниция пресекательных сроков, равно как и их юридические признаки, не закреплены в законодательстве. Однако акты Федеральной налоговой службы, судебная практика, цивилистическая и финансово-правовая доктрины признают их специфическим видом сроков осуществления как гражданских прав, так и прав участников налоговых правоотношений. Обоснована допустимость рецепции цивилистического подхода к обоснованию сущности пресекательного срока в налоговом процессе. Автор подвергает критической оценке сложившую судебную практику по оправданию нарушения налоговыми органами сроков на реализацию властных полномочий. Доказывается наличие пресекательных сроков в налоговом процессе и необходимость их неукоснительного соблюдения правоприменителями. На основе доктринальных учений и анализа правоприменительных актов выработаны основные признаки пресекательных сроков в налоговом процессе и цели их законодательной фиксации. Выявлено, что критерии отнесения срока к категории пресекательного целесообразно устанавливать из анализа норм НК РФ, которые императивно регламентируют последствия нарушения сроков. Такие последствия ведут к прекращению права налогового органа на реализацию своего полномочия и совершение соответствующих законодательно закрепленных процессуальных действий. Обоснована необходимость дальнейшего изучения института сроков в налоговом процессе. Аргументирована задача науки налогового права, а впоследствии и законодателя, разработать и зафиксировать юридический режим пресекательных сроков в налоговом процессе.

В связи со значительными изменениями в геополитической обстановке все большее значение приобретает изучение международные практик построения финансовых инструментов, структурированных в том числе с некоторыми отличительными особенностями от финансовых услуг, предлагаемых банками, некредитными финансовыми организациями. Среди них особое внимание обращает на себя финансирование, основанное на этических стандартах ведения бизнеса, характерных для стран Ближнего Востока. Изучение тех или иных этических принципов, их отражение в национальных законодательствах таких стран позволяет расширить границы правового регулирования, позволяя создать надежную основу для взаимодействия как в широком смысле государства и общества, так и в рамках гражданско-правовых сделок между сторонами, не нарушая сущностную природу гражданского законодательства. Анализ общих характеристик моделей построения сделок, соответствующих этическим принципам, целесообразно начать на примере сделок, характерных для стран, основной религией в которых является ислам, ввиду яркой выраженности отражения религиозного начала, а также наличия сформулированных стандартов, соответствующих этическим принципам и правилам поведения. В статье отмечается отличительная особенность норм права и норм религии, раскрывается идея, лежащая в основе норм исламского права. Также в статье анализируются правовые условия для реализации в Российской Федерации норм права, основанных на тех или иных этических принципах, содержащихся в различных религиях, с точки зрения возможности удовлетворения потребности в правоотношениях, основывающихся на этических принципах поведения.