Статьи

Образование неразрывно соединяет в себе процессы воспитания и обучения. Следует критически оценить возможность квалификации всех образовательных отношений только как отношений по оказанию образовательных услуг. Образование представляет собой трехкомпонентный процесс, включающий обучение, воспитание и государственную итоговую аттестацию. В образовательном процессе можно выделить следующие элементы: 1) частноправовой, состоящий в услуге по обучению, предоставляемой обучающемуся; 2) административно-правовой, состоящий в проведении государственной итоговой аттестации и выдаче документа, подтверждающего наличие у лица образования и квалификации соответствующего уровня; 3) публично-правовой, когда в процессе образования осуществляется воспитание обучающихся, формирование их личности. Следует различать процессы обучения и образования: обучение является частью образовательного процесса и представляет собой гражданское правоотношение, предметом которого является создание обучающимся условий для освоения образовательных программ, возникающее на основании не только лишь распорядительного акта образовательной организации, а также и волеизъявления обучающегося. Образование является сложным, комплексным процессом, включающим в себя помимо гражданских и административных правоотношений между образовательной организацией и обучающимся также и государственный элемент, заключающийся в необходимости воспитания и формирования личности на принципах гуманизма, патриотизма, гражданственности, бережного отношения к окружающей среде, уважения традиционных ценностей.

Введение против экономики Российской Федерации беспрецедентного количества международных санкций привело к необходимости актуализации понимания термина «финансовая власть», так как именно действия указанной ветви власти во многом находятся в данное время в фокусе общественного и профессионального внимания. В работе автором анализируются сложившиеся в российской правовой науке подходы к пониманию указанного термина и предлагается авторский подход. В результате проведенного исследования сформулирована концепция финансовой власти как системы органов власти, включающей в себя национальные центральные банки или иные органы, выполняющие аналогичные функции в качестве функциональных органов указанной ветви власти, органов исполнительной власти, деятельность которых связана с достижениям целей, стоящих перед функциональными органами финансовой власти, представительных органов власти в части принятия ими соответствующего законодательства, а также иных органов власти, деятельность которых в значительной степени может влиять на достижение целей деятельности функционального органа финансовой власти. Ключевым условием успешного взаимодействия указанных органов, по мнению автора, является определение системы их взаимоотношений, предполагающей усиление или уточнение роли национального центрального банка (на примере Российской Федерации), что подразумевает определение решений правительства, требующих согласования с национальным центральным банком, а также обязательное получение позиции национального центрального банка иными органами власти в случаях, когда решения и действия соответствующих органов в значительной степени могут влиять на достижение целей, поставленных перед функциональным органом финансовой власти.

Актуальность исследования обусловлена тем, что для обозначения территорий местного самоуправления конституционный законодатель использовал юридическую конструкцию «муниципальное образование», при этом не дав инструментов для их правового конструирования. Прежде всего, это заключается в отсутствии легального определения понятия «муниципальное образование» — нет его не в тексте Конституции Российской Федерации, не вообще в российском законодательстве. Отсутствует законодательное определение и целого ряда других, относительно новых терминов, связанных прежде всего с набирающим обороты процессом агломерирования в нашей стране, причем не только на городских (урбанизированных) пространствах, но и на сельской территории, что требует выработки правовых аспектов формирования и управления городскими и особенно сельскими агломерациями. В статье приводится анализ данных процессов, а также обоснование того, что данные юридические конструкции требуют своего содержательного определения, в том числе в федеральном законодательстве. Кроме того, в статье уделено отдельное внимание временной ретроспективе территориальной организации местного самоуправления в нашей стране, субъектам и объектам местного самоуправления в контексте конструирования муниципальной территориальной организации, а также вопросу осмысления правовой природы «муниципальной корпорации» в российском контексте и ее соотношению с принципом поселенческой организации местного самоуправления.

Статья посвящена комплексному анализу принципа солидарности как системообразующей категории, формализованной в Конституции Российской Федерации в 2020 г. Автор обосновывает тезис о том, что солидарность является не просто дополнением, а идейно-ценностным ядром и регулирующим принципом современного российского конституционализма. Она представляет собой понятие-парадигму и концептогенную стратегию, отражающую эволюцию конституционного мировоззрения в ответ на соответствующие исторические вызовы. Солидарность трактуется не как ограничение свободы, а как сущностная взаимообусловленность свободы индивида и общего блага, основанная на национальной идентичности и социокультурной традиции. Автор подчеркивает ее роль как метаценности, интегрирующей комплекс социальных идей Конституции Российской Федерации и позволяющей снимать коллизии между конституционными ценностями. Анализируется соотношение экономической, политической и социальной солидарности, которые раскрываются не как составные части, а как функциональные проявления единого принципа, где экономическая составляющая является фактически исходной, формирует материально-имущественный базис для последующей социальной реализации через существующие политические механизмы. Уделяя особое внимание экономической составляющей солидарности, автор определяет ее как ценностный ориентир, основу партнерства власти, бизнеса, производителей и потребителей, баланса частных и публичных интересов; предлагает новаторскую трактовку собственности как овеществленной солидарности; опираясь на практику отечественного конституционного правосудия, формулирует критерии правомерного возложения дополнительных обременений на частные хозяйствующие субъекты.

В сегодняшних сложных и изменчивых международных политических и экономических условиях российско-китайского торгово-экономическое сотрудничество продемонстрировало высокую жизнеспособность и потенциал. Целью данной статьи является изучение перспектив правового регулирования российско-китайского экономического и торгового сотрудничества в условиях геополитических изменений, подъема цифровой экономики, а также несбалансированной структуры торговли, повышенных рисков изменений в инвестиционной среде на фоне стремления двух стран к информационному и технологическому суверенитету. Руководство двух стран придает большое значение двусторонним отношениям. Благодаря частым обменам мнениями на высоком уровне и стратегическим диалогам они обеспечили надежную политическую гарантию для экономического и торгового сотрудничества, облеченного в правовую форму. Выделены два наиболее перспективных в плане развития торговли и предпринимательской деятельности направления: международная торгово-экономическая интеграция и импортозамещающая индустриализация. Правовая и экономическая интеграция России и Китая является процессом взаимопроникновения и объединения правопорядков и экономик стран, которые реализуют общие экономические цели. В сфере торгово-экономического сотрудничества Китай и Россия участвуют в двустороннем движении интеграции и обеспечения национального суверенитета и интересов, противодействуя вмешательству внешних сил и обеспечивая независимость и автономию сотрудничества. Ключевым фактором обеспечения суверенитета в стремлении производить импортные товары в сегодняшней ситуации становится обладание технологиями разной степени значимости. Импортозамещение является важным фактором обеспечения суверенитета за счет снижения зависимости экономики от внешних поставок.

В статье рассматривается проблема вовлечения региональных и муниципальных органов контроля и надзора (и их должностных лиц) в процесс цифровой идентификации личности граждан. Обозначены факторы, которыми обусловлена потребность идентификации личности человека. Рассматриваются предусмотренные законодательством Российской Федерации случаи и основания, когда идентификация личности лица является обязательной. Отмечается, что наибольшими по объему и содержанию полномочиями в области проверки удостоверяющих личность документов наделена полиция. Правомочиями по удостоверению личности наделены не только государственные органы, но в ряде случаев даже частные лица, например продавцы(кассиры) при продаже табачных изделий и алкогольной продукции. Напротив, федеральное законодательство до настоящего времени не предоставило право проверять документы, удостоверяющие личность, сотрудникам контрольно-надзорных органов, в том числе регионального и муниципального уровня. В качестве предмета для дальнейшей научно-практической дискуссии на основе зарубежного опыта предложен поэтапный порядок проведения идентификация личности административных правонарушителей с использованием цифровых технологий. Делается вывод о необходимости значимой нормативной трансформации, необходимой для надлежащего юридического обеспечения привлечения к административной ответственности с использованием электронных технологий идентификации личности в рамках административно-юрисдикционной деятельности (в том числе региональных и муниципальных контрольно-надзорных органов).

Реформы законодательства Российской Федерации в области персональных данных последних лет свидетельствуют об усилении гарантий защиты прав субъектов персональных данных и одновременно позволяют проследить тенденцию по возложению необходимых для их обеспечения правотворческих полномочий на Федеральную службу по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций. При этом образуемую нормами федерального законодательства и делегированного правотворчества систему нормативного правового регулирования предлагается рассматривать в парадигме права на защиту персональных данных с учетом предъявляемых к делегированию правотворческих полномочий конституционно-правовых требований. Анализ законодательных норм, возлагающих на Федеральную службу по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций полномочия по нормативному правовому регулированию, а также принятых на их основании актов делегированного правотворчества свидетельствует об отсутствии в них отдельных элементов правовой определенности, являющейся существенным условием эффективной защиты не только прав субъектов персональных данных, но также прав и законных интересов операторов персональных данных. Следствием этого является расширение предмета подзаконного нормативного правового регулирования, вызванное потребностью в обеспечении системной согласованности правовых норм, а также предоставление Федеральной службе по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций чрезмерной дискреции в отношении принимаемых ею актов, что в отдельных случаях приводит к ослаблению гарантий защиты прав субъектов персональных данных и необоснованному ограничению прав операторов персональных данных.

Автор перевода: Егор Александрович Кузнецов — аспирант кафедры предпринимательского права МГУ им. Ломоносова.

Технологическая революция привела к переосмыслению роли информации и персональных данных, которые ныне рассматриваются как самостоятельный объект гражданских прав, обладающий экономической ценностью и активно вовлеченный в гражданский оборот. Такое положение вещей порождает новые риски и угрозы для основных прав человека, включая право на неприкосновенность частной жизни, защиту личной тайны и сохранение идентичности. В связи с этим возникает необходимость в эффективных правовых механизмах, обеспечивающих защиту указанных прав в условиях стремительного технологического развития. В статье подробно рассматривается институт Хабеас дата, закрепленный в Конституции Аргентины, обеспечивающий оперативную и доступную судебную защиту персональных данных, включая возможность их получения, исправления, удаления или установления режима конфиденциальности. Особое внимание уделено анализу закона, регулирующего порядок сбора, хранения, обработки и передачи персональной информации, а также чувствительных данных. Представлен обзор судебной практики, иллюстрирующей применение данного института. Методологическая основа исследования включает аналитико-описательный подход с использованием нормативных и доктринальных источников, а также решений судов, что позволяет глубоко раскрыть затронутую проблематику и продемонстрировать значимость Хабеас дата в современной правовой системе.

В статье исследуется сфера действия соразмерного уменьшения цены, адекватное определение которой служит учету интересов должника в обязательстве, поскольку данный способ защиты носит прокредиторский характер. Компаративный анализ позволяет заключить, что в мире имеется множество вариаций (подходов) к применимости соразмерного уменьшения цены в отношении разных типов нарушения договора. Делается вывод, что наиболее обоснованным решением в контексте развитой в европейских правопорядках системы способов защиты кредитора является закрепление в качестве сферы действия данного средства защиты случаев некачественного предоставления и количественного недостатка, как это имеет место в немецком правопорядке и в Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г. (CISG). Такое решение имеет под собой прочную историческую и догматическую основы. Обосновывается, что лежащая в корне соразмерного уменьшения цены идея соглашения сторон о качестве предоставления, т. е. об объекте обязательства, а не о характере действий по его исполнению, выступает препятствием для включения в область применения рассматриваемого способа защиты такого типа нарушения договора, как просрочка исполнения со стороны должника.

Изменяющееся состояние экологии, постоянное ухудшение качества и истощение биоресурсов планеты, только усиливающийся в связи с разработкой технологий нового поколения натиск и стремление человека эксплуатировать природные богатства безотносительно последствий их исчерпания к сохранению жизни и биоразнообразия на земле ставит вопрос о понятии, целеполагании, принципах современного частного права. В связи с этим возникает потребность оценить возможности частного права в решении экологических проблем и вызовов современности. Частноправовые инструменты не всегда эффективно используются в этой сфере, а в ряде случаев потенциал частного права оказывается и вовсе нереализованным. В статье ставится актуальная проблема «экологизации» частного права, наполнения принципов современного гражданского права природоохранными императивами. На этой базе расширяются представления о ценностях современного частного права, приводится цивилистическая квалификация проблем возмещения экологического вреда, рынка и оборота углеродных единиц с критической оценкой возможности их отнесения к товарам и объектам гражданских прав, правового режима экотоплива и возобновляемой энергетики, природоохранительных начал современного права промышленной собственности. Автор видит перспективным продолжение диалога ученых и практиков в этом направлении.

Цель статьи — обосновать возможность использования понятия «форма государственного единства», которое введено в научный оборот Олегом Ивановичем Чистяковым, в современной истории права. Для достижения этой цели проанализированы работы ученого, в которых он раскрывает свои воззрения по поводу данного понятия. Отмечается, что Олег Иванович Чистяков применительно к историко-правовым исследованиям считал принятое в теоретико-правовой науке понятие формы государства не вполне удачным, не соответствующим всему многообразию исторического опыта государственного развития. Понятие формы государственного единства позволяет синтезировать не только территориальные факторы существования государства, но и фактор населения, что особенно важно в многонациональной стране. Сделан вывод, что понятие «форма государственного единства», предложенное Олегом Ивановичем Чистяковым, вполне может быть использовано в историко-правовых исследованиях. Дальнейшие разработки в рамках данной модели позволят составить более точное представление о тех механизмах, которые использовала государственная власть Российской империи и Советского Союза для сохранения государственного единства страны в условиях многочисленных вызовов. Кроме того, особое значение имеет и тот факт, что данный материал предлагается опубликовать в год 100‑летия выдающегося ученого, представителя славной Московской юридической школы, жемчужине которой — Московскому университету — в 2025 г. исполнится 270 лет!

В статье поставлена и на конкретных примерах решена задача выявить направления преемственности в освоении научного наследия Серафима Владимировича Юшкова его учениками и последователями. Показан вклад ученого в разработку концептуальных оснований историко-правовой науки. Отмечено, что ученики С. В. Юшкова продолжали развивать тематику, связанную с интеграцией народов в составе Российской империи и СССР, придерживались разработанных им подходов к периодизации и методологии историко-правовых исследований. Раскрыто, что в конце ХХ в. в отечественной научной и учебной литературе были предприняты попытки пересмотреть ряд концептуальных положений научного наследия С. В. Юшкова, в том числе по вопросам периодизации курса истории государства и права, его пространственным характеристикам. Сделан вывод о том, что изучение государства и права, культуры и истории народов, населяющих пограничные с Россией страны, имеет большое практическое значение, способствует выработке научно обоснованной политики, позволяющей интегрировать соседей в рамках единого культурного и экономического пространства. Это свидетельствует о сохраняющемся значении идей С. В. Юшкова применительно к необходимости изучать историю государства и права народов постсоветского пространства. В статье подчеркивается политическое значение изучения истории государства и права, которая выходит за рамки юриспруденции.

Настоящее сообщение представляет собой крайне любопытное и ценное для истории Московского университета воспоминание одного из выдающихся его учеников — Вениамина Евгеньевича Чиркина. Особенно важно, что данные материалы будут опубликованы на страницах Вестника Московского университета в канун его 270‑летия.

Одним из способов реализации функций органов публичной власти на современном этапе развития государства и общества выступает не предполагающая их отчуждения передача органами государственной власти и местного самоуправления отдельных составляющих их компетенцию государственных полномочий, что в науке конституционного права признается «делегированием», определение сущностных характеристик которого является целью статьи. Конституционно-правовое делегирование в статье представлено в качестве одной из разновидностей юридического делегирования, обладающей предопределенными спецификой предмета конституционно-правового регулирования особенностями. Конституционно-правовое делегирование предлагается рассматривать в системной взаимосвязи с такими категориями как «государство», «государственная власть», «разделение властей» и др. Указанные категории, взятые за основу исследования в сочетании с особенностями конституционно-правовых отношений в целом, позволили представить характеристику категории «делегирование» сквозь призму философских представлений о сущности государственной власти и субъектах права, которым она принадлежит. Констатация исключительной принадлежности государственной власти в парадигме конституционно-правового делегирования государству, позволила обозначить специфический предмет конституционно-правового делегирования, коим выступают не суверенитет и не власть, а отдельные полномочия, распределяемые между действующими в государстве органами публичной власти по функциональному принципу. Наряду с характеризующими специфику делегирования в конституционном праве постулатами в статье приводятся и подрывающие их тенденции последних десятилетий, а именно — делегирование законодательной властью в лице парламента отдельных правотворческих полномочий органам исполнительной власти и делегирование отдельных полномочий государственно-властной природы субъектам, не являющимся частью системы органов публичной власти.

Данная статья посвящена вопросам ответственности за преступные деяния против правосудия в уголовном праве Франции и Германии. Авторы исследуют концептуальные признаки модели уголовной ответственности за преступные деяния против правосудия в каждом из указанных правопорядков. В статье делается вывод о существовании различных подходов к установлению ответственности за преступные деяния против правосудия во французском и германском уголовном праве. Французская модель уголовной ответственности за преступные посягательства на интересы правосудия предполагает включение в число последних не только деяний частных лиц, участвующих в судопроизводстве, но и деяний должностных лиц, совершенных в связи с отправлением правосудия. Также в уголовном праве Франции к преступным деяниям против интересов правосудия относят посягательства на здоровье и другие блага как должностных лиц, так и частных лиц, если эти деяния совершены в связи с осуществлением правосудия. Немецкая модель уголовной ответственности за преступные деяния против правосудия основывается на узком подходе, в соответствии с которым к преступным посягательствам на правосудие относят исключительно деяния частных лиц, участвующих в различных видах судопроизводства.