Статьи

Некоторые признаки вооруженных нападений на учебные заведения характеризуют эти события, как новый молодежный вид террористической активности, но в отличие от терроризма, исполнитель не имеет цели дестабилизации деятельности органов власти. На основе исследования обстоятельств стрельбы в школах, методов их совершения, уровня общественной опасности, а также личности исполнителей и их поведения, можно выявить признаки, которые присущи как терроризму, так и вооруженным нападениям на учебные заведения. С точки зрения строгости наказания за массовые убийства уголовные нормы США очевидно выделяются, пока уровень тюремного заключения в Норвегии является одним из самых низких в Европе, а пенитенциарная политика в целом является одной из самых мягких.

Принцип сбалансированности бюджета выступает одним из основополагающих начал функционирования всей бюджетной системы в целом. Вместе с тем доподлинно известно, что бюджеты в большинстве своем принимаются с дефицитом или профицитом, а состояние баланса в реальности оказывается недостижимо. В таких условиях особую значимость приобретают действия правительства по выравниванию бюджетного дисбаланса. 

Настоящая статья посвящена механизму обеспечения бюджетной стабильности и его составным элементам — методам, которыми располагает правительство для противодействия кризисным явлениям. Методы рассматриваются через призму существующих правовых институтов и по способу воздействия на экономические показатели подразделяются на прямые и косвенные. При анализе эффективности правового механизма, помимо объективных факторов, принимаются во внимание исторический опыт и ментальность населения, предопределяющие во многом популярность и действенность отдельных мер. 

В статье обосновывается необходимость грамотной правовой проработки экономических методов посредством совершенствования имеющихся и интеграции новых правовых институтов. Отдельно в контексте выравнивания бюджетного дисбаланса рассматриваются институты заимствований, приватизации, резервных фондов, бюджетного секвестра и бюджетных правил. Особое внимание уделяется вопросу их соотношения и приоритетности для оптимального функционирования экономики страны.

Категориальное мышление сводится к логическому обобщению и генерализации, и служит предпосылкой существования категорий в праве, в том числе в отрасли и науке финансового права, опосредуя образование и содержательное развитие финансово-правовых категорий. Функционально категориальное мышление не только способствует формированию категориально-понятийных рядов позитивного финансового права, но и способствует формированию финансового правопорядка. При этом категориальное мышление, обеспечивая конструктивную «жесткость» категориально-понятийной сети, инертно и может тормозить формирование новых правовых категорий и понятий в условиях быстро меняющихся общественных отношений. 

Отраслевыми категориями финансового права являются «финансы», «финансовая деятельность государства», «финансовая система государства», «государственный кредит», «государственный долг», «валютное регулирование», «валютный контроль», «банковское регулирование», «банковский надзор» и пр., правовое содержание которым придается нормами финансового права и которые структурно конструируют финансово-правовую отрасль, отражая экономические формы движения денежных средств, опосредованного отношениями с участием публично-правовых образований. Приведенные категории являются синтетическими, вбирающими в себя все стороны общественных отношений, — не только правовые, но и политические, экономические, социальные, управленческие, нравственно-этические и пр. При этом юридическое мышление продуцирует финансово-правовые категории, которые являются «аналитическими», поскольку представляют собой мысленную концентрацию сугубо правовых признаков отражаемых общественных отношений.

В статье автор рассматривает проблему отсутствия законодательного определения деятельности некоммерческих организации (далее по тексту — НКО), а также сравнивает признаки предпринимательской деятельность и деятельности некоммерческих организаций, приходя к выводу, что деятельность коммерческих и некоммерческих юридически лиц отличается по их содержанию. Проанализирована судебная практика в части оснований ликвидаций некоммерческих организаций при осуществлении ими своей уставной деятельность, а именно раскрывается проблема, связанная с ограничением деятельности по территориальному принципу отдельных организационно-правовых форм НКО, что в последующем приводит к нарушению конституционного права граждан на их объединение. 

В статье автор рассуждает о том, что отсутствие законодательного закрепления понятия деятельности приводит к тому, что правоприменитель в лице государственных органов может давать разную оценку деятельности некоммерческих организаций. На двух примерах общественных организациях (спортивная федерация и общественная организация, объединяющая представителей творческой деятельности) было показано, что одна и та же деятельность может быть расценена правоприменителем по-разному, в первом случае как допустимая деятельность, во‑втором — как грубое нарушение действующего законодательства.

По мере интенсивного распространения биотехнологий в последние годы все больше возникает необходимость конкретизации и учета принципов биоэтики при регламентации различных правоотношений, в том числе выходящих за традиционные сферы, такие как надзор и контроль за биологическими исследованиями. Так, в четвертой части Гражданского кодекса РФ закреплены запреты патентования и иной государственной регистрации результатов интеллектуальной деятельности, противоречащих общественным интересам, принципам гуманности и морали. Но данные принципы в законодательстве не конкретизированы. При этом конкретизация и учет принципов биоэтики в гражданско-правовых отношениях, том числе в сфере интеллектуальной собственности, представляется необходимым в целях формирования комплексной межотраслевой системы баланса преимуществ и рисков новых биотехнологий. 

По результатам анализа доктринальных и нормативных правовых источников автор приходит к выводу, что перечень биоэтических принципов, подлежащих учету в правовой системе, в условиях интенсивного развития биотехнологий не может быть статичен, а постоянно расширяется и изменяется, что необходимо учитывать при определении правил правового регулирования. Более того, необходимо исходить, что в настоящее время отсутствует общепризнанная единая система биоэтических принципов, которая могла бы быть применена в качестве базовой модели для учета в праве интеллектуальной собственности. С учетом вышеизложенного, автором предлагается многоуровневая и межотраслевая система правовых механизмов ситуационного учета принципов биоэтики (как существующих, так и тех, которые могут возникнуть в будущем) в сфере интеллектуальной собственности.

В статье представлены проблемные вопросы определения субъектного состава административных правоотношений, их классификации, выделения в качестве субъекта административного права юридических лиц. Автор обосновывает свою позицию о возможности определения юридических лиц как субъектов административного права развитием норм административно-правового регулирования, в том числе в его историческом аспекте. В качестве основного критерия в отношении организаций, являющихся юридическими лицами, предлагается разграничение субъектов административного права исходя из их положения в административных правоотношениях как субъектов государственного управления, осуществления ими публично-властных полномочий, и лиц, на чью деятельность направлено такое управление. Автор считает необходимым выделение общих, присущих конкретной группе субъектов административного права, положений, определяющих их административно-правовой статус, необходимости четкого разделения субъектного состава административно-правоотношений и, исходя из этого, дальнейшего административно-правового регулирования, недопущения смешения в деятельности одного субъекта осуществления им публично-властных функций и ведения экономической деятельности. В работе указывается на негативные моменты все больше распространяемой практики наделения публично-правовыми полномочиями субъектов хозяйственной (экономической) деятельности. В статье поддерживаются вопросы исследователей о необходимости определиться с целесообразностью наличия прав юридического лица у органов публичной власти с учетом их участия в гражданском обороте от имени публично-правовых образований.

В статье представлены проблемные вопросы определения субъектного состава административных правоотношений, их классификации, выделения в качестве субъекта административного права юридических лиц. Автор обосновывает свою позицию о возможности определения юридических лиц как субъектов административного права развитием норм административно-правового регулирования, в том числе в его историческом аспекте. В качестве основного критерия в отношении организаций, являющихся юридическими лицами, предлагается разграничение субъектов административного права исходя из их положения в административных правоотношениях как субъектов государственного управления, осуществления ими публично-властных полномочий, и лиц, на чью деятельность направлено такое управление. Автор считает необходимым выделение общих, присущих конкретной группе субъектов административного права, положений, определяющих их административно-правовой статус, необходимости четкого разделения субъектного состава административно-правоотношений и, исходя из этого, дальнейшего административно-правового регулирования, недопущения смешения в деятельности одного субъекта осуществления им публично-властных функций и ведения экономической деятельности. В работе указывается на негативные моменты все больше распространяемой практики наделения публично-правовыми полномочиями субъектов хозяйственной (экономической) деятельности. В статье поддерживаются вопросы исследователей о необходимости определиться с целесообразностью наличия прав юридического лица у органов публичной власти с учетом их участия в гражданском обороте от имени публично-правовых образований.

Значение правовой идеологии возрастает не только на национальном, но и на региональном уровне. Изменяется проблематика как научных исследований, так и реалий международной практики относительно категорий «национальное правосознание» и «правовое мышление». Все большее внимание обращается на формирование региональной и универсальной идеологии взаимодействия стран и народов. В этой связи требуют своего осмысления проблемы формирования новых типов правовой идеологии, не связанных рамками государственных границ. 

Целью данного исследования является определение структурных звеньев идеологического характера, а именно, правовой идеологии регионального уровня и универсального характера. Задачами работы являются не только структурирование компонентов идеологического характера в системе правовой реальности, но и определение инструментария развития правовой идеологии на юридической карте мира. 

Основным методом проведения данной исследовательской работы является сравнительный анализ объектов правовой сферы, что нашло свой выход в предложении сформировать универсальную теорию права, являющуюся доктринальным компонентом правовой идеологии макро-уровневого характера. 

В качестве результатов проведенного исследования приводятся предложения по формированию регионального и универсального типов правовой идеологии. Определены основные формы современной региональной идеологии и теоретико-методологическая основа формирования правовой идеологии универсального характера. Предлагаются подходы по использованию идеологических компонентов, составляющих сущность современных правовых семей романо-германского, англосаксонского и религиозно-общинного типов. В части практических рекомендаций предлагается принятие универсального международного документа, объектом которого выступят идеологические критерии правового сближения стран и народов. В качестве примера приводится практика принятия национальных концепций правовой политики, одна из которых появилась на постсоветском правовом пространстве в 2023 г.

Статья посвящена самому драматичному периоду в истории юридического факультета Московского государственного университета, который пришелся на первые семь лет существования Советского государства. В ней описываются и объясняются коренные реформы, которым подвергалось в течение этого времени университетское юридическое образование в Советской России. Самыми главными из них стали упразднение юридического факультета и перенос юридического образования в рамки юридико-политического (с 4 марта 1921 г. — правового) отделения факультета общественных наук (ФОН), а затем (28 апреля 1925 г.) создание вместо ФОНа факультета советского права 1‑го МГУ. Выяснение характера данных реформ позволяет сделать вывод о том, что они лишь отчасти были продиктованы идеологическими доктринами большевиков, стремлением советского правительства подчинить юридическое образование целям и задачам своей политики. В значительно большей мере на их осуществление повлияли объективные обстоятельства, в том числе: особенности общественного и государственного строя Советской России, неразвитость советского права и зародышевое состояние советского варианта правоведения. 

Статья состоит из четырех частей: 1. Введение. 2. Преподавательский состав юридического факультета Московского государственного университета на 1 января 1918 г. 3. Реформа высших учебных заведений во второй половине 1918 г. Упразднение юридического факультета. 4. Юридико-политическое (правовое) отделение факультета общественных наук (ФОНа) 1‑го МГУ.

16 ноября 1848 г. Николай I написал резолюцию: «изложение причин медленности непомерной, с которой производится сие столь известное дело, ясно выставляет все неудобства и недостатки нашего судопроизводства». Эти слова стали колыбелью судебной реформы 1864 г. 20 ноября 1864 г. были утверждены Судебные Уставы, после чего состоялся высочайший указ Правительствующему Сенату о введении судебного преобразования в двух округах — Московской и С.Петербургской судебных палатах в течение 1866 г., а в течение четырех лет начиная с 1866 г. — во всех губерниях. Желая оживить представление о времени введения судебной реформы и о ее пионерах, А. Ф. Кони подготовил воспоминания — очерки о тех, кто разрабатывал Судебные Уставы и тех, кто приводил их в действие. Первых А. Ф. Кони назвал отцами, вторых — детьми Судебных Уставов. Отразив живую связь поколений, А. Ф. Кони акцентировал внимание на общности правовых и этических ценностей при отправлении правосудия. Истинное (справедливое) правосудие — это сочетание в практическом служении судебного деятеля правовых и нравственных требований. Согласно заповеди отцов и детей Судебных Уставов в высоком деле правосудия судебному деятелю «следует руководствоваться наряду с предписаниями положительного закона безусловными и вечными требованиями закона нравственного». В ХХI в. данный завет сохраняет свою актуальность. Эти и другие вопросы рассматриваются сквозь призму взглядов А. Ф. Кони в данной статье.

статье автор анализирует вклад А. Ф. Кони в практику и теоретическое осмысление Судебной реформы 1864 г. В статье затрагиваются причины изменений законодательства, касающихся судоустройства и процесса, последовавших после утверждения документов Судебной реформой 1864 г. Предлагается различать изменения, которые кардинально меняли принципы, заложенные в реформу, и те, которые частично приспосабливали ее к обстоятельствам времени, в частности к повышению революционной активности. Изменения в правовом регулировании расследования и рассмотрения государственных преступлений приводят к разделению взглядов на борьбу с политической преступностью среди российских чиновников. Либеральные круги, в том числе и А. Ф. Кони, выступают за большее внимание к воспитательной работе среди молодежи, консервативно настроенная часть общества настаивает на усилении репрессивного начала. В 1870‑е гг. половинчатая политика правительства, вызванная беспрецедентным ростом терроризма в стране, не смогла установить единства взглядов на способы борьбы с антиправительственными выступлениями в среде правоохранителей. Дело В. Засулич рассматривается как пример такой половинчатости в борьбе власти с государственной преступностью, когда в целях «смягчения» напряженности была сделана попытка представить типичное государственное преступление как попытку убийства на почве мести.

Исследование посвящено анализу реализации права ребенка на свободное выражение своего мнения в информационно-коммуникационной сети «Интернет». Указанное право не является абсолютным, поскольку в ряде случаев подлежит ограничению. Эти случаи не зафиксированы в универсальном международном соглашении, а в разных государствах варьируются, в связи с чем может нарушаться право ребенка на свободное выражение своего мнения ввиду неоправданного ограничения этого права, так и наоборот, чрезмерная свобода может приводить к нанесению вреда психологическому здоровью ребенка и его развитию. ООН придерживается мнения, что применение мер блокировки и фильтрация контента является нарушением права на свободное выражение мнения, однако блокировка и фильтрация недопустимого контента является оправданной. В настоящее время отношение к определению незаконного контента является различным во многих государствах, в связи с чем условия ограничения такого контента остаются несогласованными. Анонимность в Интернете также не является абсолютной. В ряде случаев, связанных главным образом с защитой прав человека (в контексте исследования — ребенка) поставщики услуг обязаны раскрывать данные анонимного пользователя.