Статьи

16 ноября 1848 г. Николай I написал резолюцию: «изложение причин медленности непомерной, с которой производится сие столь известное дело, ясно выставляет все неудобства и недостатки нашего судопроизводства». Эти слова стали колыбелью судебной реформы 1864 г. 20 ноября 1864 г. были утверждены Судебные Уставы, после чего состоялся высочайший указ Правительствующему Сенату о введении судебного преобразования в двух округах — Московской и С.Петербургской судебных палатах в течение 1866 г., а в течение четырех лет начиная с 1866 г. — во всех губерниях. Желая оживить представление о времени введения судебной реформы и о ее пионерах, А. Ф. Кони подготовил воспоминания — очерки о тех, кто разрабатывал Судебные Уставы и тех, кто приводил их в действие. Первых А. Ф. Кони назвал отцами, вторых — детьми Судебных Уставов. Отразив живую связь поколений, А. Ф. Кони акцентировал внимание на общности правовых и этических ценностей при отправлении правосудия. Истинное (справедливое) правосудие — это сочетание в практическом служении судебного деятеля правовых и нравственных требований. Согласно заповеди отцов и детей Судебных Уставов в высоком деле правосудия судебному деятелю «следует руководствоваться наряду с предписаниями положительного закона безусловными и вечными требованиями закона нравственного». В ХХI в. данный завет сохраняет свою актуальность. Эти и другие вопросы рассматриваются сквозь призму взглядов А. Ф. Кони в данной статье.

статье автор анализирует вклад А. Ф. Кони в практику и теоретическое осмысление Судебной реформы 1864 г. В статье затрагиваются причины изменений законодательства, касающихся судоустройства и процесса, последовавших после утверждения документов Судебной реформой 1864 г. Предлагается различать изменения, которые кардинально меняли принципы, заложенные в реформу, и те, которые частично приспосабливали ее к обстоятельствам времени, в частности к повышению революционной активности. Изменения в правовом регулировании расследования и рассмотрения государственных преступлений приводят к разделению взглядов на борьбу с политической преступностью среди российских чиновников. Либеральные круги, в том числе и А. Ф. Кони, выступают за большее внимание к воспитательной работе среди молодежи, консервативно настроенная часть общества настаивает на усилении репрессивного начала. В 1870‑е гг. половинчатая политика правительства, вызванная беспрецедентным ростом терроризма в стране, не смогла установить единства взглядов на способы борьбы с антиправительственными выступлениями в среде правоохранителей. Дело В. Засулич рассматривается как пример такой половинчатости в борьбе власти с государственной преступностью, когда в целях «смягчения» напряженности была сделана попытка представить типичное государственное преступление как попытку убийства на почве мести.

Исследование посвящено анализу реализации права ребенка на свободное выражение своего мнения в информационно-коммуникационной сети «Интернет». Указанное право не является абсолютным, поскольку в ряде случаев подлежит ограничению. Эти случаи не зафиксированы в универсальном международном соглашении, а в разных государствах варьируются, в связи с чем может нарушаться право ребенка на свободное выражение своего мнения ввиду неоправданного ограничения этого права, так и наоборот, чрезмерная свобода может приводить к нанесению вреда психологическому здоровью ребенка и его развитию. ООН придерживается мнения, что применение мер блокировки и фильтрация контента является нарушением права на свободное выражение мнения, однако блокировка и фильтрация недопустимого контента является оправданной. В настоящее время отношение к определению незаконного контента является различным во многих государствах, в связи с чем условия ограничения такого контента остаются несогласованными. Анонимность в Интернете также не является абсолютной. В ряде случаев, связанных главным образом с защитой прав человека (в контексте исследования — ребенка) поставщики услуг обязаны раскрывать данные анонимного пользователя.

Образование неразрывно соединяет в себе процессы воспитания и обучения. Следует критически оценить возможность квалификации всех образовательных отношений только как отношений по оказанию образовательных услуг. Образование представляет собой трехкомпонентный процесс, включающий обучение, воспитание и государственную итоговую аттестацию. В образовательном процессе можно выделить следующие элементы: 1) частноправовой, состоящий в услуге по обучению, предоставляемой обучающемуся; 2) административно-правовой, состоящий в проведении государственной итоговой аттестации и выдаче документа, подтверждающего наличие у лица образования и квалификации соответствующего уровня; 3) публично-правовой, когда в процессе образования осуществляется воспитание обучающихся, формирование их личности. Следует различать процессы обучения и образования: обучение является частью образовательного процесса и представляет собой гражданское правоотношение, предметом которого является создание обучающимся условий для освоения образовательных программ, возникающее на основании не только лишь распорядительного акта образовательной организации, а также и волеизъявления обучающегося. Образование является сложным, комплексным процессом, включающим в себя помимо гражданских и административных правоотношений между образовательной организацией и обучающимся также и государственный элемент, заключающийся в необходимости воспитания и формирования личности на принципах гуманизма, патриотизма, гражданственности, бережного отношения к окружающей среде, уважения традиционных ценностей.

Введение против экономики Российской Федерации беспрецедентного количества международных санкций привело к необходимости актуализации понимания термина «финансовая власть», так как именно действия указанной ветви власти во многом находятся в данное время в фокусе общественного и профессионального внимания. В работе автором анализируются сложившиеся в российской правовой науке подходы к пониманию указанного термина и предлагается авторский подход. В результате проведенного исследования сформулирована концепция финансовой власти как системы органов власти, включающей в себя национальные центральные банки или иные органы, выполняющие аналогичные функции в качестве функциональных органов указанной ветви власти, органов исполнительной власти, деятельность которых связана с достижениям целей, стоящих перед функциональными органами финансовой власти, представительных органов власти в части принятия ими соответствующего законодательства, а также иных органов власти, деятельность которых в значительной степени может влиять на достижение целей деятельности функционального органа финансовой власти. Ключевым условием успешного взаимодействия указанных органов, по мнению автора, является определение системы их взаимоотношений, предполагающей усиление или уточнение роли национального центрального банка (на примере Российской Федерации), что подразумевает определение решений правительства, требующих согласования с национальным центральным банком, а также обязательное получение позиции национального центрального банка иными органами власти в случаях, когда решения и действия соответствующих органов в значительной степени могут влиять на достижение целей, поставленных перед функциональным органом финансовой власти.

Актуальность исследования обусловлена тем, что для обозначения территорий местного самоуправления конституционный законодатель использовал юридическую конструкцию «муниципальное образование», при этом не дав инструментов для их правового конструирования. Прежде всего, это заключается в отсутствии легального определения понятия «муниципальное образование» — нет его не в тексте Конституции Российской Федерации, не вообще в российском законодательстве. Отсутствует законодательное определение и целого ряда других, относительно новых терминов, связанных прежде всего с набирающим обороты процессом агломерирования в нашей стране, причем не только на городских (урбанизированных) пространствах, но и на сельской территории, что требует выработки правовых аспектов формирования и управления городскими и особенно сельскими агломерациями. В статье приводится анализ данных процессов, а также обоснование того, что данные юридические конструкции требуют своего содержательного определения, в том числе в федеральном законодательстве. Кроме того, в статье уделено отдельное внимание временной ретроспективе территориальной организации местного самоуправления в нашей стране, субъектам и объектам местного самоуправления в контексте конструирования муниципальной территориальной организации, а также вопросу осмысления правовой природы «муниципальной корпорации» в российском контексте и ее соотношению с принципом поселенческой организации местного самоуправления.

Статья посвящена комплексному анализу принципа солидарности как системообразующей категории, формализованной в Конституции Российской Федерации в 2020 г. Автор обосновывает тезис о том, что солидарность является не просто дополнением, а идейно-ценностным ядром и регулирующим принципом современного российского конституционализма. Она представляет собой понятие-парадигму и концептогенную стратегию, отражающую эволюцию конституционного мировоззрения в ответ на соответствующие исторические вызовы. Солидарность трактуется не как ограничение свободы, а как сущностная взаимообусловленность свободы индивида и общего блага, основанная на национальной идентичности и социокультурной традиции. Автор подчеркивает ее роль как метаценности, интегрирующей комплекс социальных идей Конституции Российской Федерации и позволяющей снимать коллизии между конституционными ценностями. Анализируется соотношение экономической, политической и социальной солидарности, которые раскрываются не как составные части, а как функциональные проявления единого принципа, где экономическая составляющая является фактически исходной, формирует материально-имущественный базис для последующей социальной реализации через существующие политические механизмы. Уделяя особое внимание экономической составляющей солидарности, автор определяет ее как ценностный ориентир, основу партнерства власти, бизнеса, производителей и потребителей, баланса частных и публичных интересов; предлагает новаторскую трактовку собственности как овеществленной солидарности; опираясь на практику отечественного конституционного правосудия, формулирует критерии правомерного возложения дополнительных обременений на частные хозяйствующие субъекты.

В сегодняшних сложных и изменчивых международных политических и экономических условиях российско-китайского торгово-экономическое сотрудничество продемонстрировало высокую жизнеспособность и потенциал. Целью данной статьи является изучение перспектив правового регулирования российско-китайского экономического и торгового сотрудничества в условиях геополитических изменений, подъема цифровой экономики, а также несбалансированной структуры торговли, повышенных рисков изменений в инвестиционной среде на фоне стремления двух стран к информационному и технологическому суверенитету. Руководство двух стран придает большое значение двусторонним отношениям. Благодаря частым обменам мнениями на высоком уровне и стратегическим диалогам они обеспечили надежную политическую гарантию для экономического и торгового сотрудничества, облеченного в правовую форму. Выделены два наиболее перспективных в плане развития торговли и предпринимательской деятельности направления: международная торгово-экономическая интеграция и импортозамещающая индустриализация. Правовая и экономическая интеграция России и Китая является процессом взаимопроникновения и объединения правопорядков и экономик стран, которые реализуют общие экономические цели. В сфере торгово-экономического сотрудничества Китай и Россия участвуют в двустороннем движении интеграции и обеспечения национального суверенитета и интересов, противодействуя вмешательству внешних сил и обеспечивая независимость и автономию сотрудничества. Ключевым фактором обеспечения суверенитета в стремлении производить импортные товары в сегодняшней ситуации становится обладание технологиями разной степени значимости. Импортозамещение является важным фактором обеспечения суверенитета за счет снижения зависимости экономики от внешних поставок.

В статье рассматривается проблема вовлечения региональных и муниципальных органов контроля и надзора (и их должностных лиц) в процесс цифровой идентификации личности граждан. Обозначены факторы, которыми обусловлена потребность идентификации личности человека. Рассматриваются предусмотренные законодательством Российской Федерации случаи и основания, когда идентификация личности лица является обязательной. Отмечается, что наибольшими по объему и содержанию полномочиями в области проверки удостоверяющих личность документов наделена полиция. Правомочиями по удостоверению личности наделены не только государственные органы, но в ряде случаев даже частные лица, например продавцы(кассиры) при продаже табачных изделий и алкогольной продукции. Напротив, федеральное законодательство до настоящего времени не предоставило право проверять документы, удостоверяющие личность, сотрудникам контрольно-надзорных органов, в том числе регионального и муниципального уровня. В качестве предмета для дальнейшей научно-практической дискуссии на основе зарубежного опыта предложен поэтапный порядок проведения идентификация личности административных правонарушителей с использованием цифровых технологий. Делается вывод о необходимости значимой нормативной трансформации, необходимой для надлежащего юридического обеспечения привлечения к административной ответственности с использованием электронных технологий идентификации личности в рамках административно-юрисдикционной деятельности (в том числе региональных и муниципальных контрольно-надзорных органов).

Реформы законодательства Российской Федерации в области персональных данных последних лет свидетельствуют об усилении гарантий защиты прав субъектов персональных данных и одновременно позволяют проследить тенденцию по возложению необходимых для их обеспечения правотворческих полномочий на Федеральную службу по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций. При этом образуемую нормами федерального законодательства и делегированного правотворчества систему нормативного правового регулирования предлагается рассматривать в парадигме права на защиту персональных данных с учетом предъявляемых к делегированию правотворческих полномочий конституционно-правовых требований. Анализ законодательных норм, возлагающих на Федеральную службу по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций полномочия по нормативному правовому регулированию, а также принятых на их основании актов делегированного правотворчества свидетельствует об отсутствии в них отдельных элементов правовой определенности, являющейся существенным условием эффективной защиты не только прав субъектов персональных данных, но также прав и законных интересов операторов персональных данных. Следствием этого является расширение предмета подзаконного нормативного правового регулирования, вызванное потребностью в обеспечении системной согласованности правовых норм, а также предоставление Федеральной службе по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций чрезмерной дискреции в отношении принимаемых ею актов, что в отдельных случаях приводит к ослаблению гарантий защиты прав субъектов персональных данных и необоснованному ограничению прав операторов персональных данных.

Автор перевода: Егор Александрович Кузнецов — аспирант кафедры предпринимательского права МГУ им. Ломоносова.

Технологическая революция привела к переосмыслению роли информации и персональных данных, которые ныне рассматриваются как самостоятельный объект гражданских прав, обладающий экономической ценностью и активно вовлеченный в гражданский оборот. Такое положение вещей порождает новые риски и угрозы для основных прав человека, включая право на неприкосновенность частной жизни, защиту личной тайны и сохранение идентичности. В связи с этим возникает необходимость в эффективных правовых механизмах, обеспечивающих защиту указанных прав в условиях стремительного технологического развития. В статье подробно рассматривается институт Хабеас дата, закрепленный в Конституции Аргентины, обеспечивающий оперативную и доступную судебную защиту персональных данных, включая возможность их получения, исправления, удаления или установления режима конфиденциальности. Особое внимание уделено анализу закона, регулирующего порядок сбора, хранения, обработки и передачи персональной информации, а также чувствительных данных. Представлен обзор судебной практики, иллюстрирующей применение данного института. Методологическая основа исследования включает аналитико-описательный подход с использованием нормативных и доктринальных источников, а также решений судов, что позволяет глубоко раскрыть затронутую проблематику и продемонстрировать значимость Хабеас дата в современной правовой системе.

В статье исследуется сфера действия соразмерного уменьшения цены, адекватное определение которой служит учету интересов должника в обязательстве, поскольку данный способ защиты носит прокредиторский характер. Компаративный анализ позволяет заключить, что в мире имеется множество вариаций (подходов) к применимости соразмерного уменьшения цены в отношении разных типов нарушения договора. Делается вывод, что наиболее обоснованным решением в контексте развитой в европейских правопорядках системы способов защиты кредитора является закрепление в качестве сферы действия данного средства защиты случаев некачественного предоставления и количественного недостатка, как это имеет место в немецком правопорядке и в Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г. (CISG). Такое решение имеет под собой прочную историческую и догматическую основы. Обосновывается, что лежащая в корне соразмерного уменьшения цены идея соглашения сторон о качестве предоставления, т. е. об объекте обязательства, а не о характере действий по его исполнению, выступает препятствием для включения в область применения рассматриваемого способа защиты такого типа нарушения договора, как просрочка исполнения со стороны должника.