Статьи

Функционирование спотового рынка труда основано на технологиях, которые способствуют его интернациональному характеру. Благодаря цифровым платформам наниматели могут находить исполнителей личного труда в различных государствах, которые наиболее благоприятствуют их способам организации бизнеса и управления трудом с точки зрения минимизации издержек, особенно если речь идет о выполнении дистанционной работы. Сложность ситуации заключается в том, что существуют значительные неопределенности в отношении квалификации складывающихся отношений с гиг-работниками. В различных государствах нарабатывается судебная практика по этому вопросу, которую, впрочем, нельзя на данный момент охарактеризовать единообразием и определенностью. В связи с этим в статье с учетом зарубежного опыта выявляется ряд проблемных вопросов транснационального исполнения личного труда (определение уровня представляемых исполняющему личный труд лицу прав и гарантий; возможное отнесение данного лица в некоторых правопорядках к ≪третьей≫ категории лиц; возможное формирование множественности лиц на стороне работодателя и т. д.) и проводится комплексный анализ соответствующего правового регулирования (в том числе в сфере регулирования дистанционного труда). Приводится ряд определений, характеризующих изменения современного рынка труда, в том числе: гиг-занятость; спотовый рынок труда; цифровая платформа; участники спотового рынка труда (потребитель и исполнитель личного труда); краудворк; работа по требованию и др.

В статье рассматриваются подходы, выработанные в решениях международных судов и арбитражей, а также в трудах представителей доктрины в отношении приемлемости требований, предъявляемых с очевидным промедлением. Анализируется практика применения судами и арбитражами доктрины ≪погасительных сроков исковой давности≫ в тех случаях, когда применимый международный договор не содержал положений о сроках давности для предъявления требований. Отмечается, что ранее эта доктрина в XIX–XX вв. рассматривалась судами и арбитражами, а также в классических трудах по международному праву в качестве одного из принципов международного права, Однако статус этой доктрины в современном международном праве является неопределенным и дискуссионным с учетом позиции, занятой Комиссией ООН международного права в проекте Статей об ответственности государств и в комментариях в этом проекту, а также в ряде решений инвестиционных арбитражей. Доказывается, что договорные положения о сроках давности неизбежно появляются при создании судов или арбитражей с обязательной юрисдикцией с доступом частных в эти суды, причем эти ограничения в первую очередь касаются именно требований частных лиц и исходят в первую очередь из соображений правовой определенности. Современная практика государств показывает, что аналогично национальному праву, для разных требований и для разных групп заявителей в международном праве государствами устанавливаются различные сроки давности.

Нормоконтроль является одним из ключевых направлений деятельности судебного органа, как внутригосударственного, так и наднационального. Несмотря на наличие общих черт, нормоконтроль судов интеграционных объединений обладает рядом особенностей, которые и служат предметом исследования в рамках настоящей статьи. Анализ деятельности наднационального судебного органа по проверке соответствия нормам более высокого уровня правовых положений, закрепленных в актах нижестоящих по иерархии органов, проводится исходя из установления наличия у него черт конституционного нормоконтроля, исследования последствий нуллификации соответствующих актов, взаимосвязей между разрешением дела в порядке конституционного производства и его рассмотрением в рамках ординарных видов процесса. Формулированию подходов к нормоконтрольной деятельности Суда ЕАЭС, выявлению наличия или отсутствия у него характеристик, присущих конституционному нормоконтролю, предшествует уяснение общетеоретических определений указанных правовых категорий. Сходство деятельности Суда ЕАЭС с конституционным нормоконтролем автор усматривает в том, что в основе осуществляемой Судом проверки актов права ЕАЭС всегда лежит вопрос об их соответствии Договору о ЕАЭС как некоему эталону, в зависимость от которого поставлена легальность иных правовых норм. Важную роль в данном аспекте играет стремление Суда ЕАЭС обеспечить защиту основных прав и свобод человека в рамках интеграционного объединения.

Статья посвящена анализу проекта Федерального закона о внесении изменений в Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы РФ, одобренного Пленумом Верховного Суда РФ на своем заседании 13 октября 2020 г. Автор статьи отмечает отсутствие в законопроекте общего определения уголовного проступка; отнесение к числу проступков преступлений средней тяжести; отступление от установленных правил определения впервые совершаемого преступления. Более подробно исследуются положения законопроекта, относящиеся к «иным» мерам уголовно-правового характера. Автор критически оценивает идею о расширении системы таких мер, полагая, что в случае принятия законопроекта система уголовно-правовых санкций приобретет дуалистичный характер: наряду с системой наказаний будет создана система мер безопасности, применяемых в отсутствие обвинительного приговора суда к лицам, не признанным виновными в установленном порядке. Исследуются правовые позиции Конституционного Суда РФ, сформулированные им применительно к конфискации имущества. Автор обращает внимание на опыт отдельных зарубежных стран (Франции, Германии), отмечая, что в них существует тенденция на сокращение числа мер, выступающих правовыми последствиями совершения преступления, но применяемых вне форм реализации уголовной ответственности. Итоговый вывод заключается в констатации существенных недостатков законопроекта, которые не позволяют поддержать его в целом.

Статья посвящена разделению категорий «абсолютность» и «относительность» в теории правоотношений. Основная цель такого деления обусловлена наличием существования социально значимых отношений, складывающихся в первом случае (абсолютные права) между конкретным лицом и иными лицами, во втором (относительные права) — между конкретными лицами. В результате автор приходит к выводу, что относительное правоотношение не исчерпывается в своем действии между непосредственными участниками, но и имеет некий «абсолютный» эффект в отношении других лиц.

Настоящая статья продолжает цикл работ об эволюции суверенного иммунитета в английском праве. Автор приходит к выводу о возникшем парадоксе между абсолютным суверенным иммунитетом и принципом справедливого судебного разбирательства в английском праве, приведшем к изменению толкования принципа «король не может совершить правонарушение». Для сохранения фундаментальных основ британской конституции специально был разработан Акт об исках к короне 1947 г., который предусматривал основания инициирования судебных споров в отношении британского суверена. В статье при рассмотрении Акта об исках к Короне, судебных прецедентов «Зэ Порто Александре» (1920) и «Зэ Филиппин Эдмирал» (1973) также затрагиваются причины перехода к ограничительной модели суверенного иммунитета.

С позиций системно-деятельностного подхода рассматривается место лжи в структуре криминалистического познания. В первой из двух взаимосвязанных статей исследуются особенности лжи в качестве объекта данной деятельности. С учетом понятия лжи как передачи информации в целях введения кого-либо в заблуждение анализируется динамическая структура криминалистического познания. Автор приходит к выводу, что исследование лжи в процессе данной деятельности может преследовать задачи доказывания обстоятельств совершения лжи, а также ее преодоления.

В статье поставлена цель уяснения специфики и видов межотраслевых связей права социального обеспечения с уголовным и уголовно-исполнительным отраслями права. В ходе анализа межотраслевого пересечения уголовного права и права социального обеспечения выявляются охранительные, функциональные и терминологические межотраслевые связи рассматриваемых отраслей. Акцентируется внимание на вопросах коллизионного регулирования смежных отношений (по обязательному социальному страхованию осужденных) в сфере действия уголовно-исполнительного права и права социального обеспечения и предлагаются пути их решения.

Совершенствование административного законодательства отражает происходящие в России преобразования в публично-правовой сфере в условиях информационного общества. Однако остаются нерешенными вопросы правового регулирования сбора, создания, использования и предоставления служебной информации ограниченного доступа. В ходе демократических реформ и легализации процессов оборота государственно значимой информации основное внимание законодателя было уделено совершенствованию правового режима государственной тайны. Между тем анализ практики деятельности государственных органов и органов местного самоуправления показывает высокий уровень использования правового института служебной тайны. В статье рассмотрены правовые аспекты законодательства о служебной тайне и сформулированы выводы о доминировании административно-правовых норм и месте института служебной тайны в системе административного права.

Статья посвящена предложениям Рабкрина по изменению норм советского гражданского и уголовного процесса. В оборот вводятся новые материалы, которые касаются обоснования и содержания инициатив Рабкрина, а также их реализации. Автор делает вывод о большой пользе проведенного Рабкрином обследования для исправления существенных недостатков досудебной подготовки и рассмотрения дел в судах различных инстанций. Затронут вопрос о позиции и роли Наркомата юстиции РСФСР в деле реформирования процессуального законодательства.

В статье предпринимается попытка рассмотреть способы защиты государства от внутренних и внешних угроз при помощи одного из установленных законом способов: административно-правовых режимов. В работе показано, что правовое оформление режимов государственной безопасности происходило в периоды, когда царское правительство боролось с принимавшим угрожающие размеры терроризмом в последней четверти XIX в., и революции 1905–1907 гг. Представлено развитие законодательства об административно-правовых режимах государственной безопасности в Советской России в условиях гражданской войны и крестьянского восстания в Тамбовской губернии.