Статьи

В статье рассматривается процесс правового оформления раздельного жительства супругов без расторжения брака среди крестьян в последние десятилетия существования Российской империи. Привлекая неисследованные в науке ранее архивные материалы, автор демонстрирует три противоречащие друг другу линии правового регулирования раздельного жительства супругов: законодательный запрет (с малым числом исключений, прописанных в законе) на раздельное жительство мужей и жен; разрешение выдачи отдельных видов на жительство женам в порядке монаршей милости в практике III Отделения Собственной е. и. в. канцелярии, Департамента государственной полиции, Комиссии (Канцелярии) прошений на императорское имя; указы Правительствующего Сената, позволявшие местным органам в ряде случаев выдавать крестьянкам отдельные виды на жительство без согласия мужей. Делается вывод о том, что становление института раздельного жительства супругов в Российской империи проходило не одномоментно для всех сословий, а постепенно. Специфическое законодательство о крестьянах, прямо позволявшее выдачу отдельных видов на жительство членам крестьянского двора без согласия домохозяина, стало причиной, по которой именно крестьянское сословие первым получило право добиваться раздельного жительства супругов.

В статье рассматривается проблематика принятия Конституции Японской империи (конец XIX в.). Анализируются основания выбора Конституции Пруссии 1850 г. в качестве образца для Основного Закона Японии эпохи Мэйдзи и упоминаются причины, по которым были отклонены конституции некоторых других стран. Описываются обстоятельства, вынудившие политиков Японии приступить к работе над составлением основополагающего нормативного правового акта страны, первые проекты Конституции, вклад выдающегося японского политического деятеля Ито Хиробуми в разработке и принятии Основного закона Японии и влияние японских традиций и обычаев на определение статуса главы государства. Показаны переведенные с японского языка основные пункты подготовленного Ито проекта «Нацусима», на который опиралась рабочая группа по подготовке Конституции и комментарии к ней немецкого юриста Германа Рослера, к которому японские политики и юристы часто обращались за советом в сфере конституционного права. Подробно повествуется о том, что происходило 11 февраля 1889 г. В этот день состоялась церемония принятия Конституции, которая состояла из религиозной и светской частей. Этот день хорошо запомнился жителям Японского архипелага. С опорой на японские источники приводятся мнения японских ученых относительно первой японской Конституции в европейском понимании этого термина. Делается вывод о консервативном характере этого закона, который не смог предотвратить приход к власти милитаристов и развязывание ими войн в середине и в конце первой половины XX в.

Проблема правового регулирования договоров, не предусмотренных действующим позитивным гражданским законодательством, давно является объектом научных изысканий многих поколений ученых. Предоставление участникам гражданского оборота свободы, необходимой им для осуществления их деятельности, должно признаваться существенным условием плодотворного развития экономики государств, основанной на началах свободного рынка. Юридическое признание различных нетипичных частноправовых конструкций как раз представляет собой одно из проявлений такой свободы. В качестве основных таких нетипичных конструкций, наиболее часто встречающихся в практической деятельности, принято выделять непоименованные и смешанные договоры, под которыми понимаются соглашения контрагентов, в отношении которых действующим гражданским законодательством не предусматривается какого-либо позитивного регулирования. В этой связи основными целями настоящей статьи являются описание исторического развития российского нормативного регулирования смешанных и непоименованных договоров; выявления четкого разграничения указанных нетипичных соглашений между собой, а также с закрепленными в действующем гражданском законодательстве поименованными договорными конструкциями; анализ основных доктринальных позиций относительно существа и специфики смешанных и непоименованных договоров, в том числе иностранных исследователей; обнаружение оптимального механизма применения правовых норм к таким соглашениям.

В настоящей статье исследуются истоки и выявляются предпосылки возникновения института фирмы. Далее анализируется процесс становления учения о фирме в Европе в периоды Средневековья и Нового времени. В качестве источников использовалась отечественная и зарубежная (преимущественно немецкая) литература соответствующих периодов. При написании работы использовались историко-правовой, сравнительно-правовой и логический методы. С помощью этих методов было выявлено, что предпосылки возникновения института фирмы появились в Средневековой Европе, также была установлена взаимосвязь между появлением торговых товариществ в Средневековой Европе и потребностью в разграничении торговых сделок товарищей от личных сделок каждого из них. Отдельно подчеркивается, что уже в период Средневековья исследователями начало осознаваться разграничение обозначений на те, что индивидуализируют субъекты права и заменяют собой подпись и на те, что индивидуализируют объекты права и их свойства. Поставленная средневековыми юристами проблема привела к необходимости решения вопроса о том, что именно индивидуализирует фирма, коммерсанта или же торговое предприятие? Решение этого вопроса в конце XIX в. привело к разграничению понятий фирмы и предприятия.

В статье сравнивается процесс наследственного преемства в континентальном и англо-американском праве. Принято считать, что различие между ними заключается в непосредственном или опосредованном переходе наследства: если в континентальном праве наследство переходит наследнику, то в англо-американском праве оно сначала достается личному представителю (personal representative), а затем наследнику (beneficiary). Автор приходит к выводу, что причина различия заключается в том, что в континентальном праве наследник не только получает наследство, но и «ликвидирует» его, в то время как в англо-американском праве эти задачи распределены между бенефициаром и личным представителем. Понимание этого позволяет объяснить, почему англоамериканское право не знает континентальных завещательных отказов (легатов) и не признает сочетание ограниченной и неограниченной ответственности по долгам наследодателя. Кроме того, из этого следует, что и англо-американское наследственное преемство предполагает универсальное правопреемство, которое, однако, имеет место не между наследодателем и бенефициаром, а между наследодателем и личным представителем.

Помещения, машино-места, садовые участки, участки в жилых комплексах — известные многим, понятные и широко распространенные в России объекты права собственности. В то же время далеко не столь очевидными для участников гражданского оборота оказываются права и обязанности, неразрывно связанные с обладанием такими объектами: доля в праве собственности на общее имущество собственников недвижимых вещей, обязанность по его содержанию, право/обязанность участвовать в принятии решений по поводу такого имущества, обязанность не осуществлять строительное вмешательство в общее имущество, не занимать общие пространства, соблюдать установленный решением сособственников порядок пользования общим имуществом и т. д. Статья посвящена исследованию формирующегося в российском законодательстве института особой собственности, возникающей при выделении в недвижимых вещах (зданиях, земельных участках) частей самостоятельного хозяйственного назначения, принадлежащих разным лицам — индивидуальных объектов права собственности и частей общего назначения — общего имущества собственников недвижимых вещей. В работе предлагается именовать такой правовой режим посекционной собственностью, выстроить соответствующую систему законодательства с опорой на понятие комплекса недвижимых вещей для устранения неопределенности дефиниции «общее имущество собственников недвижимых вещей» и для обеспечения наглядности юридически значимых связей между индивидуальными объектами недвижимости и общим имуществом комплекса, между правами на эти объекты и между собственниками недвижимых вещей одного комплекса. Кроме того, в статье предпринимается попытка систематизации проявлений посекционной собственности в российском праве.

В статье анализируются представленные в дореволюционной российской уголовно-процессуальной науке подходы к определению полноты судебной власти и ее осуществления. После краткой характеристики понятия полноты судебной власти рассматривается реализация полноты судебной власти в аспектах судоустройства и судопроизводства. Показано, что полнота судебной власти в аспекте судоустройства предполагает наличие особых вспомогательных органов суда, которые содействуют суду в осуществлении его основного полномочия по осуществлению правосудия. Вопрос о полноте судебной власти в аспекте судопроизводства рассмотрен последовательно по стадиям дореволюционного уголовного процесса. При этом основное внимание обращено на то, каким образом судебная власть может контролировать ход производства по уголовному делу от начала до конца. В частности, в ходе дознания полиция была поставлена под контроль прокуратуры, при этом прокуратура считалась вспомогательным органом суда. На последующих стадиях уголовного процесса судебная власть в лице судебного следователя и суда, рассматривавшего дело, играла ведущую роль. Отдельно рассмотрена стадия предания суду, порядок которого дифференцировался в зависимости от преступления, ставшего предметом производства по делу.

Некоторые признаки вооруженных нападений на учебные заведения характеризуют эти события, как новый молодежный вид террористической активности, но в отличие от терроризма, исполнитель не имеет цели дестабилизации деятельности органов власти. На основе исследования обстоятельств стрельбы в школах, методов их совершения, уровня общественной опасности, а также личности исполнителей и их поведения, можно выявить признаки, которые присущи как терроризму, так и вооруженным нападениям на учебные заведения. С точки зрения строгости наказания за массовые убийства уголовные нормы США очевидно выделяются, пока уровень тюремного заключения в Норвегии является одним из самых низких в Европе, а пенитенциарная политика в целом является одной из самых мягких.

Принцип сбалансированности бюджета выступает одним из основополагающих начал функционирования всей бюджетной системы в целом. Вместе с тем доподлинно известно, что бюджеты в большинстве своем принимаются с дефицитом или профицитом, а состояние баланса в реальности оказывается недостижимо. В таких условиях особую значимость приобретают действия правительства по выравниванию бюджетного дисбаланса. 

Настоящая статья посвящена механизму обеспечения бюджетной стабильности и его составным элементам — методам, которыми располагает правительство для противодействия кризисным явлениям. Методы рассматриваются через призму существующих правовых институтов и по способу воздействия на экономические показатели подразделяются на прямые и косвенные. При анализе эффективности правового механизма, помимо объективных факторов, принимаются во внимание исторический опыт и ментальность населения, предопределяющие во многом популярность и действенность отдельных мер. 

В статье обосновывается необходимость грамотной правовой проработки экономических методов посредством совершенствования имеющихся и интеграции новых правовых институтов. Отдельно в контексте выравнивания бюджетного дисбаланса рассматриваются институты заимствований, приватизации, резервных фондов, бюджетного секвестра и бюджетных правил. Особое внимание уделяется вопросу их соотношения и приоритетности для оптимального функционирования экономики страны.

Категориальное мышление сводится к логическому обобщению и генерализации, и служит предпосылкой существования категорий в праве, в том числе в отрасли и науке финансового права, опосредуя образование и содержательное развитие финансово-правовых категорий. Функционально категориальное мышление не только способствует формированию категориально-понятийных рядов позитивного финансового права, но и способствует формированию финансового правопорядка. При этом категориальное мышление, обеспечивая конструктивную «жесткость» категориально-понятийной сети, инертно и может тормозить формирование новых правовых категорий и понятий в условиях быстро меняющихся общественных отношений. 

Отраслевыми категориями финансового права являются «финансы», «финансовая деятельность государства», «финансовая система государства», «государственный кредит», «государственный долг», «валютное регулирование», «валютный контроль», «банковское регулирование», «банковский надзор» и пр., правовое содержание которым придается нормами финансового права и которые структурно конструируют финансово-правовую отрасль, отражая экономические формы движения денежных средств, опосредованного отношениями с участием публично-правовых образований. Приведенные категории являются синтетическими, вбирающими в себя все стороны общественных отношений, — не только правовые, но и политические, экономические, социальные, управленческие, нравственно-этические и пр. При этом юридическое мышление продуцирует финансово-правовые категории, которые являются «аналитическими», поскольку представляют собой мысленную концентрацию сугубо правовых признаков отражаемых общественных отношений.

В статье автор рассматривает проблему отсутствия законодательного определения деятельности некоммерческих организации (далее по тексту — НКО), а также сравнивает признаки предпринимательской деятельность и деятельности некоммерческих организаций, приходя к выводу, что деятельность коммерческих и некоммерческих юридически лиц отличается по их содержанию. Проанализирована судебная практика в части оснований ликвидаций некоммерческих организаций при осуществлении ими своей уставной деятельность, а именно раскрывается проблема, связанная с ограничением деятельности по территориальному принципу отдельных организационно-правовых форм НКО, что в последующем приводит к нарушению конституционного права граждан на их объединение. 

В статье автор рассуждает о том, что отсутствие законодательного закрепления понятия деятельности приводит к тому, что правоприменитель в лице государственных органов может давать разную оценку деятельности некоммерческих организаций. На двух примерах общественных организациях (спортивная федерация и общественная организация, объединяющая представителей творческой деятельности) было показано, что одна и та же деятельность может быть расценена правоприменителем по-разному, в первом случае как допустимая деятельность, во‑втором — как грубое нарушение действующего законодательства.

По мере интенсивного распространения биотехнологий в последние годы все больше возникает необходимость конкретизации и учета принципов биоэтики при регламентации различных правоотношений, в том числе выходящих за традиционные сферы, такие как надзор и контроль за биологическими исследованиями. Так, в четвертой части Гражданского кодекса РФ закреплены запреты патентования и иной государственной регистрации результатов интеллектуальной деятельности, противоречащих общественным интересам, принципам гуманности и морали. Но данные принципы в законодательстве не конкретизированы. При этом конкретизация и учет принципов биоэтики в гражданско-правовых отношениях, том числе в сфере интеллектуальной собственности, представляется необходимым в целях формирования комплексной межотраслевой системы баланса преимуществ и рисков новых биотехнологий. 

По результатам анализа доктринальных и нормативных правовых источников автор приходит к выводу, что перечень биоэтических принципов, подлежащих учету в правовой системе, в условиях интенсивного развития биотехнологий не может быть статичен, а постоянно расширяется и изменяется, что необходимо учитывать при определении правил правового регулирования. Более того, необходимо исходить, что в настоящее время отсутствует общепризнанная единая система биоэтических принципов, которая могла бы быть применена в качестве базовой модели для учета в праве интеллектуальной собственности. С учетом вышеизложенного, автором предлагается многоуровневая и межотраслевая система правовых механизмов ситуационного учета принципов биоэтики (как существующих, так и тех, которые могут возникнуть в будущем) в сфере интеллектуальной собственности.

В статье представлены проблемные вопросы определения субъектного состава административных правоотношений, их классификации, выделения в качестве субъекта административного права юридических лиц. Автор обосновывает свою позицию о возможности определения юридических лиц как субъектов административного права развитием норм административно-правового регулирования, в том числе в его историческом аспекте. В качестве основного критерия в отношении организаций, являющихся юридическими лицами, предлагается разграничение субъектов административного права исходя из их положения в административных правоотношениях как субъектов государственного управления, осуществления ими публично-властных полномочий, и лиц, на чью деятельность направлено такое управление. Автор считает необходимым выделение общих, присущих конкретной группе субъектов административного права, положений, определяющих их административно-правовой статус, необходимости четкого разделения субъектного состава административно-правоотношений и, исходя из этого, дальнейшего административно-правового регулирования, недопущения смешения в деятельности одного субъекта осуществления им публично-властных функций и ведения экономической деятельности. В работе указывается на негативные моменты все больше распространяемой практики наделения публично-правовыми полномочиями субъектов хозяйственной (экономической) деятельности. В статье поддерживаются вопросы исследователей о необходимости определиться с целесообразностью наличия прав юридического лица у органов публичной власти с учетом их участия в гражданском обороте от имени публично-правовых образований.

В статье представлены проблемные вопросы определения субъектного состава административных правоотношений, их классификации, выделения в качестве субъекта административного права юридических лиц. Автор обосновывает свою позицию о возможности определения юридических лиц как субъектов административного права развитием норм административно-правового регулирования, в том числе в его историческом аспекте. В качестве основного критерия в отношении организаций, являющихся юридическими лицами, предлагается разграничение субъектов административного права исходя из их положения в административных правоотношениях как субъектов государственного управления, осуществления ими публично-властных полномочий, и лиц, на чью деятельность направлено такое управление. Автор считает необходимым выделение общих, присущих конкретной группе субъектов административного права, положений, определяющих их административно-правовой статус, необходимости четкого разделения субъектного состава административно-правоотношений и, исходя из этого, дальнейшего административно-правового регулирования, недопущения смешения в деятельности одного субъекта осуществления им публично-властных функций и ведения экономической деятельности. В работе указывается на негативные моменты все больше распространяемой практики наделения публично-правовыми полномочиями субъектов хозяйственной (экономической) деятельности. В статье поддерживаются вопросы исследователей о необходимости определиться с целесообразностью наличия прав юридического лица у органов публичной власти с учетом их участия в гражданском обороте от имени публично-правовых образований.

Значение правовой идеологии возрастает не только на национальном, но и на региональном уровне. Изменяется проблематика как научных исследований, так и реалий международной практики относительно категорий «национальное правосознание» и «правовое мышление». Все большее внимание обращается на формирование региональной и универсальной идеологии взаимодействия стран и народов. В этой связи требуют своего осмысления проблемы формирования новых типов правовой идеологии, не связанных рамками государственных границ. 

Целью данного исследования является определение структурных звеньев идеологического характера, а именно, правовой идеологии регионального уровня и универсального характера. Задачами работы являются не только структурирование компонентов идеологического характера в системе правовой реальности, но и определение инструментария развития правовой идеологии на юридической карте мира. 

Основным методом проведения данной исследовательской работы является сравнительный анализ объектов правовой сферы, что нашло свой выход в предложении сформировать универсальную теорию права, являющуюся доктринальным компонентом правовой идеологии макро-уровневого характера. 

В качестве результатов проведенного исследования приводятся предложения по формированию регионального и универсального типов правовой идеологии. Определены основные формы современной региональной идеологии и теоретико-методологическая основа формирования правовой идеологии универсального характера. Предлагаются подходы по использованию идеологических компонентов, составляющих сущность современных правовых семей романо-германского, англосаксонского и религиозно-общинного типов. В части практических рекомендаций предлагается принятие универсального международного документа, объектом которого выступят идеологические критерии правового сближения стран и народов. В качестве примера приводится практика принятия национальных концепций правовой политики, одна из которых появилась на постсоветском правовом пространстве в 2023 г.